Аннэр К. – Опрокинутый треугольник (страница 3)
Но восприятие редко бывает чистым.
Только у детей.
Можно ли ребёнка воспитать в ситуации, когда добро и зло искусственно поменяли местами?
У всякого живого существа есть внепонятийные ориентиры. Тепло – это хорошо, вот тебе и ориентир. Это состояние будет расширяться с познание мира на столько широко, на сколько широко само познание…
Но вряд ли только тепло и холод. Человеку необходимы ещё какие-то ориентиры.
Как появляется тяга к неведомому? Откуда? Почему? Отчего так властно захлёстывает все помыслы и движения?
«Добро и Зло» суть абсолютные величины?
Задав вопрос, тут же понимаю: абсолютно их единство. И сразу же мысль углубляется: абсолютно «что-то», стоящее за этой структурой, вернее сама структура, а если ещё точнее…
Впрочем, каждая конкретизация обнажает только метод, с которым мы продвигаемся в глубь вопроса.
Но, с другой стороны, куда бы мы не обратили внимание – везде мы видим объективизацию этой идеи, этого единства различного… Ха-ха-ха… «Единство и борьба противоположностей»! Приехали.
Когда-то думал, что количество вопросов со временем будет убывать…
Кде-то… это уже… это… слышал… читал?
(…)
… изумляет и приводит в сильнейшее волнение осознание того, что мы мчимся все вместе на Земле с огромной скорость по просторам Вселенной…Раннее утро. Берег моря. Облака образуют огромный вихрь, центр которого теряется где-то за горизонтом. Скольжу взглядом по ближайшей ветви вихря и меня как будто засасывает внутрь и уже в следующее мгновение стремительно промчавшись сквозь центр гигантской спирали я увидел где-то вдали, внизу под собой, море, облака, Землю, затем взгляд развернулся и в этот момент молния блеснула! Всё исчезло и передо мной раскрывается необозримое пространство, заполненное ярким чёрным светом. И вопреки логике я в и ж у в этом чёрном пространстве, я вижу, как под воздействием неодолимой силы меня стремительно уносит в необъятную бездну впереди. По мере этого завораживающего движения пространство наполняется сильным гулом, который вызывает во мне состояние небывалой торжественности. И в этот же миг ощущаю чувство невероятного одиночества, которое буквально пронзаем своей безумной чистотой и ясностью.
(…)
Это одна из страниц той рукописи, которую я извлёк из почтового ящика.
Ночь. Тихо. Мысли беспокоят. Буквально терзают, но это не раздражает, даже наоборот – испытываю странную радость и возбуждение.
(…)
Возможно, именно так душа покидает тело, потому что она всегда рвётся куда-то, о чём мы ничего определённого не знаем, кроме того, что тело там существовать не может.
Иногда из этого чёрного пространства до нас доносятся мощные призывы, они как единый вздох охватывают всю Вселенную: вспыхивают звёзды, гибнут планеты, возникает жизнь. В эти мгновения мы понимаем, что здесь, на Земле, всё только начинается и, что есть и будет иное бытие…
Каждый из нас – это всего лишь одинокая часть целого и вся жизнь заключена в поисках и обретении недостающей части…
(…)
Иду в кухню, варю кофе… Когда беру в руки джезву, то всегда ощущаю, что помню историю её появления. Вечером, в 11, а может быть и позже, накануне дня моего рождения, отвёз жену в роддом, а утром, телефонный звонок и совершенно неожиданный мужской голос сообщает, что поздравляет меня с днём рождения и с рождением дочери, это жена его попросила поздравить меня, а из другой комнаты выглядывает тесть… и вручает эту джезв, говорит, что вот поздравляет… , он мне про дочь, а я ему про внучку…
Утром в этот день я говорю дочери: «Я поздравляю тебя». Она отвечает: «А я тебя».
Жена нежно смотрит на нас обоих. Что-то в этом бесконечно доброе, родное и в эти минуты чувствую тончайшие интимные связи между нами.
С этой же джезвой связаны и приятнейшие воспоминания об утренних кофепитиях в общаге ВГИК – а. В первые дни сосед по совместному проживанию с весёлым изумлением наблюдал над моими «священными манипуляциями по поводу совершенно незначительному». Он хохотал, требовал немедленно плюнуть на всё и бежать в булочную, где продавали кофе с молоком и «калорийки», которые он просто обожал. Эти круглые булочки с изюмом вызывали в нём эйфорическое состояние, он говорил, что самое потрясное в калорийке – это обнаружение в ней изюмин. Момент попадания на язык или на зуб этой маленькой, когда-то высушенной, а теперь вновь размякшей и раздувшейся виноградинки приводил его в неописуемый восторг! «Ага, – удовлетворённо бурчал он, – попалась… Ещё одна…На сегодня семь, до рекорда надо ещё две», – примерно так выглядел наш утренний завтрак в булочной. Но с самого утра – «священное кофе».
Действо начиналось кофепомолом – минутный вой старенькой кофемолки. Заправляем джезву. Потом на кухню в самом конце коридора. Потом долго ждать, стоя у плиты… ждать, ждать и ждать… медленно, очень медленно появляется пенка. Главное, чтобы не нарушилась её целостность, чтобы она из прекрасной нежной субстанции вдруг не превратилась в отвратительно булькающую бурду – именно это получится, а не кофе, если не-до-смотреть. Затем возвращаюсь в комнату. Ложечкой, аккуратненько разложить пенку по чашечкам – что б главный кайф «не в одно лицо» – затем собственно кофе и…
Пьёшь малюсенькими глоточками, но перед тем, в самом начале процесса, ну, например, перед тем как разложить пенку, – стакан холодной воды…, кстати – зачем? давно так не делаю… чуть кофе отпил, потом сигаретка, а потом разговоры, разговоры, разговоры, ну… это, конечно не утром… Об искусстве, о кино, об актёрах, о…о…обо всём. Все считали себя гениями, с пренебрежением отзывались о современном состоянии киноискусства, грозясь всё резко изменить. Кому-то что-то и удалось впоследствии.
Лампа освещает небольшую часть пространства и мир сжимается до её размеров. Ночь, маскируя действительность, открывает совершенно иные реальности. Путешествия в них требуют особого видения и, приобретая его, тем самым обретаешь особые состояния восприятия…
– Ты опять не спишь…
Это жена заглядывает через моё плечо на листки, которые лежат на столе. Слегка заспанная, с распущенными светлыми волосами в ночной рубашке, которая не скрывает, а скорее подчёркивает все наиболее пленительные изгибы груди, талии, бёдер, она слегка опирается на мою руку… Я обнимаю её, прижимаюсь лицом к её телу… тепло… объемлет меня нежностью и руки невольно… Она наклоняется. Что-то шепчет тихо смеясь, но уже ничего не слышу, а только всё больше погружаюсь в эту бездну доброты, ласки… и состояние полного растворения всё стремительнее приближается ко мне… Это чудо! упоительный восторг! настигает, обволакивая необыкновенной истомой, заставляя забывать обо всём на свете… Жена ворошит мои волосы, целует… «Сумасшедший», – тихо говорит она. «Родная», – шепчу в ответ…
Всегда с удивлением и бесконечной радостью осознаю свою судьбу. «Столько счастья в одной жизни»! – думаю я, окидывая единым взглядом всё, что было в ней до сих пор. И каждый раз в этот момент не испытываю никакого страха перед тем, что в какой-то миг всё может измениться и даже исчезнуть Я смотрю в будущее радостным безмятежным взглядом и ничто не внушает беспокойства.
После стольких лет жизни, когда мы так понимаем друг друга. Когда мы связаны тысячами нитей…
Она божественный гений, который озаряет факт моего существования на Земле. Я чувствую в нашей любви дыхание Вселенной… Конечно же, никогда этих слов не произносил…Мы не привыкли к таким речам…
Вроде это какой-то знакомый текст…
(…)
Любовь это и есть обретение целого. Женщина находит её на Земле. Взгляд мужчины всегда обращён в небо. Только мужчина может открыть женщине её космический путь…
Дорога героя усыпана звёздами…
(…)
– Что это за листочки у тебя на столе? – спрашивает жена.
– Листочки? Это такие вот… листочки… да… вот, можешь почитать.
(…)
Впереди «опасный поворот» – на фоне белого треугольника с красной каймой, чёрная полоса, изогнутая в сторону опасности! Я заметил этот знак. Я всегда замечаю все знаки и у меня хорошая реакция!
Дорога, скорость – это потрясающе! Машина делает то, что ты хочешь. Чуть нажмёшь на педаль газа и … она словно выпрыгивает из-под тебя, она буквально рвётся вперёд, обостряя восприятие и отбрасывая всё, кроме упоительного чувства скорости. Сердце замирает, чувства предельно обостряются и даже губами ты ощущаешь радость напряжения, они чутко сжаты и только иногда нервно вздрагивают, как бы отмечая все превратности общения с дорогой.
Но перед знаком «опасный поворот» был ещё один, и я его тоже увидел, он называется «прочие опасности» – восклицательный на белом треугольнике с красной каймой!
(…)
Как-то приехал дальний родственник. Впервые приехал. Было застолье длинное, бестолковое, что называется «душеотводительное». Много разговаривали, пили, ели, я вышел на кухню, постоял там некоторое время. В окно смотрел.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.