Анне-Катарина Вестли – Уле-Александр идёт в школу (страница 11)
– Мне самому нравится, – кивнул Уле-Александр. – Всем спокойной ночи.
– А мы не зайдём сказать тебе «спокойной ночи», когда ты ляжешь? – спросила тётя Лиза.
– Нет, лучше не надо, – торопливо вставила мама. – Ещё Кроху разбудим, а сейчас бы не хотелось.
– Лучше не надо, – сказал и Уле-Александр, помахал всем рукой и пошёл в спальню. Скинул мамин халат и залез под одеяло. Он натянул его чуть не до носа, потому что мама наверняка сейчас зайдёт.
Ох, ну и жарища! Так жарко ему ещё не бывало. Он приподнял край одеяла и стал проветривать.
Поскорей бы уже утро, думал он, а то зажарюсь. Зато сколько я всего успею до завтрака. Может быть, даже прогуляюсь. Нет, чтобы гулять отпустили, надо съесть завтрак. Ну и ладно, найдётся немало других интересных занятий.
Пришла мама, Уле-Александр быстро накрылся одеялом.
– Спокойной ночи, – сказала она. – Всё в порядке?
– Всё отлично, – ответил Уле-Александр, – спокойной ночи. А мы завтра рано встаём?
– Скорей всего, да. Приятных снов, – сказала мама и ушла, а Уле-Александр немедленно задрал ноги и держал одеяло на весу, высоко над собой. Но это непростое дело, Уле-Александр быстро устал, да и спать хотелось. Если б не было так жарко, он бы уже заснул, но ничего не попишешь. Он накрылся одеялом и представил, что уснул на льдине, а может, просто вышел зимой пройтись в пижаме и босиком. Мороз до костей пробирает, даже хорошо, что одеяло тёплое.
В конце концов он сморился и уснул, а во сне, конечно, отшвырнул одеяло. Когда пришли родители и зажгли ночник, их мальчик спал без одеяла и был весь потный и в испарине. Папа взял его за пятку, он хотел сунуть ногу под одеяло, и вдруг сказал:
– Угадай, что я нашёл?
– Что? – спросила мама.
– Носки, – ответил папа. – Твой сыночек спит в носках.
– Ой, – взмахнула руками мама. – Он лёг спать в носках?!
– Ага, – ответил папа, бережно стягивая их с Уле-Александра. – Ну и толстый он стал.
– Ничего подобного, – ответила мама почти с обидой. – Он как раз в меру.
– Э-э, – неуверенно сказал папа. – Знаешь, я ещё кое-что нашёл. Он спит в штанах.
– Ну не выдумывай.
– А я и не выдумываю, – сказал папа и расстегнул на Уле-Александре пижамную кофту.
– О, да здесь ещё и свитер. Он тоже надет на вашего мальчика, мамочка.
– Так он что же, надел пижаму поверх одежды? Вот хитрюга, – сказала мама.
И они сняли с него всю лишнюю одежду. Уле-Александр недовольно бурчал, потому что никто не любит, когда ему спать мешают. Но он не проснулся, только отмахивался от надоедливых родителей, и утром ничего из этого не помнил. Зато он отчётливо помнил, как он решил родителей удивить, и, с трудом дождавшись, пока они приоткроют глаза, спросил:
– Спорим, я оденусь за полминуты?!
– Не успеешь, – протянул папа.
– Сейчас увидишь. Раз, два, три! – крикнул Уле-Александр и стал расстёгивать пижаму. – Ой…
Он даже пальцем в себя потыкал, не в силах поверить, что на нём нет его вчерашней одежды. Огляделся кругом. Одежда аккуратной стопкой лежала на стуле, на нём была только пижама. Мама с папой спрятались под одеяло.
– Обманщики! – крикнул Уле-Александр и кинулся к папиной кровати. Сейчас он папе задаст, пусть не прячется, и маме тоже.
– Зачем вы меня раздели? Я хотел быстро одеться, чтобы вы меня не подгоняли, а вы всё испортили!
Уле-Александр приподнял край одеяла, чтобы ухватить папу, но этот жулик сполз в самый низ кровати и теперь высунул голову с другой стороны.
– Ой-ой-ой, – заверещал он, – боюсь, боюсь.
Это было так смешно, что Уле-Александр рассмеялся, хотя и сердился. Тогда и мама осторожно высунула голову из-под одеяла.
– Так ты поэтому чуть не зажарился ночью? – спросила она.
– Да, потому что ты всегда ругаешь меня, что я медленно одеваюсь. И теперь опять начнёшь.
– Хорошо, одевайся столько времени, сколько тебе нужно, – сказала мама. – Понимаешь, мы дышим не только носом, но и всем телом. А когда на тебе одежда, пижама, да ещё одеяло сверху, тело не дышит, а это нехорошо.
Уле-Александр был безутешен, он горевал, что его прекрасный план провалился. И тут папа как закричит:
– Кто первый оденется, тот решает, что у нас будет на обед!
Уле-Александр заторопился. Он выскользнул из пижамы и стал быстро-быстро одеваться.
Папа тоже поднажал, но он залез так глубоко под одеяло, что очень долго не мог выбраться.
В этот день дома у Уле-Александра на обед были блинчики. Угадай, кто победил?
Эти бедняги, большие мальчики
Шли первые дни нового года, и Уле-Александр поздравлял всех прохожих. Кого ни встретит на улице, каждому кивнёт и скажет:
– С Новым годом!
А иной раз вместо этого он говорил, повторяя за взрослыми:
– И спасибо старому, – и делал очень хитрое лицо. На самом деле взрослые хотели сказать «спасибо старому году», но недоговаривали «году», и Уле-Александр делал точно так же.
Папа занялся своими делами и открыл два перекидных календаря – старый и новый. В старом все странички были исписаны вдоль и поперёк, скручены, замяты и серого цвета. А в новом сияли, нетронутые и аккуратные.
– Странно, – сказал папа. – Все дни нового года уже лежат перед нами, но мы ничего пока о них не знаем.
– А я бы хотел знать, – сказал Уле-Александр, – чтобы уже ни о чём не волноваться.
– Ну нет, – не согласилась мама. – Представь, ты бы знал, что во вторник на следующей неделе упадёшь и больно разобьёшь коленку. Ты бы уже начал грустить и огорчаться. По-моему, как сейчас – гораздо лучше. Мы живём день за днём, если он выдался хороший – радуемся, а если плохой, то хотя бы не переживаем по этому поводу заранее.
– Зато точно известно, каким будет день сегодня, – ответил Уле-Александр. – Сейчас я зайду за Идой, и мы пойдём к Монсу играть в магазин. Мы так вчера играли, но не наигрались. Ида была продавщица, а Монс – таким ящиком с деньгами и сдачей, который стоит на прилавке.
– Мне пора идти, – сказал на это папа. – Увидимся за ужином. Чур с тебя рассказ, каким был день сегодня – точно как ты думал или не совсем таким.
Уле-Александр быстро оделся и уже собирался бежать к Иде, как вдруг из гостиной раздался громкий крик. Он на минуту стих, а потом загремел с новой силой. Вопила Кроха. Мама с Уле-Александром бросились на выручку. Вбежав в гостиную, они увидели, что со стола всё сметено, скатерть на полу, кругом черепки разбитых тарелок, сыр отлетел к пианино, перевёрнутая маслёнка прилипла к стулу, и всё усыпано скорлупой. Под скатертью кто-то дёргался, дрыгался и отчаянно вопил. Кроха, понятное дело.
Не мешкая мама сдёрнула с неё скатерть, чтобы посмотреть, всё ли в порядке.
– Думаешь, её чем-то стукнуло? – со страхом спросил Уле-Александр.
Но сколько они Кроху ни осматривали, ни одной шишки не увидели.
– Она, к счастью, не ушиблась, но очень напугалась, – сказала мама. – Доченька, скатерть нельзя стягивать, понимаешь?
– А-а-а-а! – кричала Кроха.
– Кроха, подумай о соседях, – напомнил Уле-Александр. – Нельзя так шуметь рано утром.
Но Крохе было не до того, чтобы думать о соседях. Она кричала и не могла остановиться.
– Остаётся музыка, она всегда помогает, – сказал Уле-Александр. – Мама, садись за пианино. Ты будешь играть, я выводить красивые трели, а Кроха стучать ладошками по басам, она это обожает.
Мама обречённо взглянула на разор в комнате и сказала:
– Она сама не своя, видно, очень напугалась. Сейчас её словами не убедишь.
Она села за инструмент, посадила Кроху себе на колени и заиграла. После каждого куплета Уле-Александр выводил красивую трель, а Крохе давали надавить на басы обеими ладошками два раза.