Анне-Катарина Вестли – Уле-Александр и его друзья (страница 26)
– Кажется, здесь, – сказал он, робко постучал и вошёл.
Уле-Александр крепко сжал букет и тоже шагнул за дверь. Маму он сначала не узнал, на ней была какая-то странная белая рубашка. Но мама заговорщицки ему подмигнула, и тут уж не осталось сомнений. Они долго с ней обнимались, и Уле-Александр, и папа, потому что соскучились и радовались встрече, а мама улыбалась и говорила: «Спасибо, какие прекрасные цветы».
– Ты хорошо поела, когда Кроха уже родилась? – спросил Уле-Александр.
– О, ещё как. Я была голодная как волк. Весь роддом надо мной потешался, столько я съела.
– И мы с папой тоже. Мы умяли по большой яичнице каждый, хотя я на обед съел четыре котлеты. Папа только одну, потому что ему было нехорошо, но потом он поправился.
Папа стал расспрашивать, довольна ли мама уходом и порядками в роддоме, и Уле-Александр смог спокойно оглядеться. Где они прячут Кроху, интересно?
Или она такая маленькая, что он её не замечает? Он посмотрел на маму. Рассмотрел складки одеяла. Кинул взгляд на потолок и под кровать. Нигде нет!
Тут мама снова хитро посмотрела на него и спросила:
– Ты что-то ищешь, Уле-Александр?
– Кроху. Это ты её спрятала или она сама?
– Нет. Сейчас вы её увидите. Уле-Александр, она очень похожа на тебя маленького.
Папа вывел его в коридор и заговорил с нянечкой. Она сказала:
– Минутку. Конечно, вам хочется посмотреть на вашу девочку.
Она ушла и вернулась со свёртком. Наклонилась, чтобы Уле-Александру было видно. Среди одеяла и пелёнок он разглядел крохотную голову с чёрными волосами и ярко-красным личиком. Она зевала.
– О, – сказал Уле-Александр и потом долго молчал. – Домой её хоть можно забрать? – спросил он наконец.
– Нет, – ответила нянечка, – она должна быть со своей мамой.
– С моей мамой, хотела ты сказать, – поправил Уле-Александр. – Это моя мама родила её.
– Конечно, конечно, – сказала нянечка. – Думаю, когда малышка поймёт, что ты её старший брат, она будет очень рада.
В палату обратно к маме Уле-Александр ворвался с криком:
– Скажи, ты моя мама?
– Конечно, – сказала мама и потрепала его по щеке. – Даже если у меня родится пять Крошек, я всегда буду твоей мамой.
– Так я и знал, – сказал Уле-Александр.
У тёти Петры
Мама вернулась домой, и в колыбельке поселилась Кроха. Первые дни Уле-Александр всё время бегал на неё смотреть.
Иногда она лежала с открытыми глазами и смотрела на одеялко. Уле-Александр даже сам попробовал – поднял к глазам одеяло, но ничего не увидел, только глаза заболели.
Он не пропускал ни одного раза, когда мама переодевала Кроху. А после купания мама промакивала её полотенцем, а Уле-Александр посыпал присыпкой. Это ему очень нравилось. Ещё Кроха ела – она лежала довольная и весёлая и сосала молоко из мамы.
– А хлебушка ты ей не дашь? – спросил Уле-Александр маму. – Она же не может наесться одним молоком?
– Понимаешь, у неё пока нет зубов. Только родившиеся малыши всегда сначала пьют одно молоко. С тобой тоже так было.
– У неё нет зубов? – переспросил Уле-Александр радостно. – Тогда знаешь, что я сделаю? Вытряхну денег из копилки и куплю ей леденец на палочке. Пока зубов нет, она его не прокусит.
– Нет, милый, придётся тебе подождать давать ей другую еду. Она наедается молоком и прибавляет вес с каждым днём.
– Мам, скажи, странно, что каждый день приходит новый день?
– Ты прав, довольно странно. А какие у тебя планы на новый день?
– Я сейчас оденусь, зайду за Идой и позову её гулять.
– Ты отлично придумал, – похвалила мама.
Уле-Александр надел свой комбинезон и спустился на четвёртый этаж.
– Ида, привет. А ты знаешь, что такого дня, как сегодня, ещё никогда не было?
– Поздравляю с совсем новым днём! – сказала Ида. – Заходи, пойду спрошу тётю Петру, отпустит ли она меня гулять одну.
Идина тётя – Петра – была милая, приятная и такая чудная, что Уле-Александр готов был часами сидеть и просто наблюдать за ней долго-долго. Она была до того лохматая, что глаза едва виднелись из-под волос. Тётя Петра обожала рисовать, играть и петь, поэтому прибраться в доме ей всегда было недосуг. Здесь царил беспорядок, а когда тётя Петра хотела одеться, то поиски одежды неизменно превращались в яркое представление.
Но раз в неделю тётя Петра вела себя образцово. Ходила по дому с веником, совком и шваброй, всё мыла-подметала. В такой день к ней лучше было не подходить. Поэтому Уле-Александр всегда звонил в дверь с замиранием сердца – не угодил ли он на такой день?
Сегодня тётя Петра уборки не планировала, Уле-Александр обрадовался и смело вошёл.
– Конечно, я тебя отпущу, золотко моё. Когда ты с Уле-Александром, я ни о чём не беспокоюсь. Повезло тебе, у тебя очень надёжный кавалер! – Тётя Петра подхватила Уле-Александра под мышки и стала вальсировать с ним по комнате.
– Где мой комбинезон? – спросила Ида.
– Сейчас посмотрим, сейчас посмотрим. Я точно помню, что видела его, но где? Ребятки, помогайте мне!
Ида искала в коридоре, тётя Петра в ванной, а Уле-Александр обыскивал гостиную.
– Вот он! – завопил он. – Лежит на подоконнике!
– Точно, – сказала тётя Петра. – Ида, и надень тёплые сапоги. Где-то я их видела… Ага, точно, вон лежат под обеденным столом. Скажите, я здорово всё помню?
Тётя Петра была очень горда собой.
Ида встала на четвереньки и слазила под стол за своими сапогами.
– Теперь шапка, шарф и варежки.
– Шапку и шарф я нашла. Они лежат на месте, на комоде. Но варежек там нет.
– Куда они могли деться? Ума не приложу. Давайте сядем и вместе подумаем.
Они сели за стол и стали втроём думать, но ни у кого не было ни малейшей идеи, где могут лежать варежки.
– Придётся искать наудачу, – сказала тётя Петра. – Без варежек Ида идти не может.
Они прочесали гостиную, ванную, по второму разу осмотрели коридор, подоконник и окно, где лежал комбинезон, и тогда только сообразили, что варежки должны болтаться в рукавах комбинезона. Но увы, их там не было.
– Пошли на кухню, – сказала тётя Петра.
Уле-Александр выдвигал один за одним кухонные ящики, Ида смотрела в шкафу с продуктами, тётя Петра – в духовке. Но варежек не было нигде.
– Что ж я такая беспорядница, – вздыхала тётя Петра. – Ида, бедная ты, ну и глупая тётка тебе досталась.
– Никакая ты не глупая, – сказала Ида и обняла тётю Петру изо всех сил. – Мне нужна такая тётя, а не другая!
Обнимая тётю, Ида подняла глаза на кухонную полку – а там среди кастрюль что-то краснело!
– Вон варежка! Вижу!
Тётя Петра тоже подняла глаза на полку с кастрюлями и крышками.
– Вспомнила! – радостно сказала тётя Петра. – Я вчера не могла найти прихватку и взяла твою варежку. Но это одна.
– А я знаю, где вторая! – закричала Ида. – Мы вчера играли в снежки, она угодила на люстру и там висит!
Тётя Петра принесла стремянку и полезла за варежкой.
– Ида, теперь ты тепло одета с ног до головы и можешь гулять долго. А у меня будет день уборки, чувствую я. Уле-Александр, как твоя мама добивается, чтобы твоя одежда лежала по местам?