Анне-Катарина Вестли – Уле-Александр и его друзья (страница 24)
– Всё, хватит ей спать, надо её переодеть. Я уверена, она описалась.
– Я пойду переодену.
– Нет, нет, – возразила Ида. – Я мама, я сама переодену.
– Это раньше пап к детям не подпускали, а теперь не так, – сказал Уле-Александр. – Папа говорит, что, когда я был малыш, он за мной ухаживал – одевал, купал, качал.
– Тогда по очереди, но я первая. Я мама, – не сдавалась Ида.
Она отнесла Петру в ванную, раздела и сунула в ванночку. Но Петра была не купальная резиновая кукла, а тряпичная, она вмиг промокла насквозь. С неё текла вода. Ида взяла большое махровое полотенце и завернула Иду в него.
– Смотри, какая умница наша малышка, – сказал Уле-Александр.
Он прижал свёрток с Петрой к спинке стула. Спелёнутая полотенцем, она сидела ровно, прямо и спокойно, а Уле-Александр засовывал ей в рот крошки и приговаривал:
– Ай да умница, что за девочка.
– Дайте мне тоже хлеба, – сказал Монс. Он очень проголодался, и ему надоело смотреть, как все кормят Петру.
Раздался звонок в дверь. Пришёл дедушка.
– Ой, деда, а у нас малышка родилась! – завопил Уле-Александр.
– Что ты говоришь? Уже?!
– Да. Сидит на кухне, ест хлеб.
– Сидит? – переспросил дедушка. Он в первый раз слышал, чтобы новорождённый младенец умел сидеть.
– Да, – кивнул Уле-Александр. – Я папа, Ида мама, а Монс старший брат. Ты хочешь быть дед или прадед?
– Наверно, прадед, если я дедушка папы, – ответил дед.
– Я хочу ещё хлеба, – сказал Монс.
– Наш мальчик сегодня ест, как галчонок – не успеваем в клюв класть, – сказала Ида.
– Кушай, кушай, сынуля, – сказал Уле-Александр. – Расти большой и сильный, поможешь мне толкать коляску на прогулке.
– Мне кажется, сейчас время вкусненького, – сказал дед. – Посмотрим, что нам наколдуется.
Он помахал руками и снял c головы Уле-Александра апельсин. Потом ещё поводил руками и выудил второй апельсин из передничка Иды.
Монс следил за фокусами широко открытыми глазами. А вдруг этот старик сумеет наколдовать апельсин и для него тоже? Ничего вкуснее апельсинов Монс в своей жизни не пробовал. От одной мысли о них рот наливался слюной! Монс подошёл вплотную к фокуснику. Тот с серьёзным видом покачал головой. А потом проворно сунул руку Монсу в свитер и вытащил апельсин и на его долю тоже. Остался один Пуф.
– Ну что, дружок, для тебя я тоже кое-что припас. А ну-ка, разверни! – И дедушка дал Пуфу маленький свёрток. Пуф повозил его по полу, помотал мордой, наконец разорвал обёртку и нашёл косточку.
Дедушка сидел и болтал с ними, пока не пришла мама. На ней лица не было от усталости. Чуть живая, бледная, она как вошла, сразу села.
– Ты сейчас что думала делать? – спросил дед.
– Обед приготовить.
– Ну нет, – твёрдо сказал дед. – Ты пойдёшь ляжешь, а обед сделаем мы с Уле-Александром и позовём тебя к столу, когда всё будет готово. Что варить на обед?
– Рыбный пудинг с картошкой, – сказала мама.
Монс с Идой попрощались и ушли, а дед и Уле-Александр взялись чистить картошку.
– Давай добавим морковку, – предложил дед, – она оживляет пейзаж. А пудинг запечём, тогда можно обойтись без соуса – с ним я не справлюсь. А что за лужа на полу? Петра, это ты напрудила? За вами, малышами, глаз да глаз нужен. Переодень-ка её.
Уле-Александр развернул полотенце и огорчился. Оттого, что Ида её искупала, Петра посерела и вид стал жалкий.
– Петру уже не исправишь, – грустно сказал Уле-Александр деду. – Посмотри, что с ней случилось. Она никогда не высохнет.
– Это мы ещё посмотрим. Ты уж постарайся, старушка, – сказал дед Петре, завернул её в платок и подвесил над плитой. – К утру будет сухая, как порох, – добавил он для Уле-Александра.
Обед получился очень приятный, мама села со всеми за стол и была ничуть не уставшая. Ложась вечером спать, Уле-Александр долго смотрел на детскую колыбельку. А потом стал играть, как будто Кроха уже там лежит! Он сказал ей так:
– Баю-бай, засыпай. Ты сегодня ездила с мамой далеко. Видела много машин. Бип-бип, так машины разговаривают, да? А теперь я спою тебе песенку, и ты заснёшь.
И он спел песенку, которую они с мамой сочинили – колыбельную для Крохи.
Кроха появляется на свет
Мама с Уле-Александром завтракали на кухне. Утром мама была усталая, поэтому папа поел один и уже ушёл на работу.
– Кроха уже скоро родится, – сказала мама. – Я уеду от тебя на несколько дней. Ты поживешь у деда с бабушкой. Здорово, да?
– Почему ты не можешь остаться дома? Я сам буду ухаживать за Крохой. Я отлично натренировался на Петре.
– Ты будешь мне помогать, когда я вернусь домой. Но сначала я поеду в роддом. Это такая клиника типа больницы. Там тоже есть доктор и медсёстры.
– Ты заболела? – в ужасе спросил Уле-Александр.
– Нет. – Мама помотала головой. – Но Кроха, пока была в животе, выросла довольно большая. Пока она будет выбираться наружу, это немного больно, поэтому хорошо, чтобы рядом были врачи и медсёстры и помогали мне. Так было и когда ты рождался. Но ты родился, и думаешь, я помнила, что мне было больно? Нет, я была счастлива, любовалась тобой и думала только о том, чтобы поскорее вернуться домой и показать тебя папе и всем-всем. Так же будет и с Крохой.
– Ты денёк там побудешь и вернёшься?
– Нет, думаю, это будет несколько дней. Я так долго носила Кроху, что теперь мне хорошо немножко отлежаться. Добавку хочешь?
– Нет, спасибо. Я съел булок сто, наверно.
– Пойду я ещё полежу, – сказала мама, – что-то мне неможется.
– Надеюсь, ты не простудилась опять? – спросил Уле-Александр.
Немного погодя мама крикнула:
– Сынок, можешь мне помочь? Позвони, пожалуйста, папе и попроси его как можно быстрее приехать домой. Кажется, мне пора в роддом прямо сегодня. Но нужно, чтобы он остался с тобой. Сними трубку, я продиктую тебе номер.
Уле-Александр побежал к телефону и поднял трубку.
– Гудит, – сказал он маме.
– Набирай: четыре-три-пять-три-шесть-три-два. Молодец. Когда девушка спросит дополнительный номер, скажи «восемнадцать». И это будет папин кабинет.
– Дополнительно номер восемнадцать. Это говорит Уле-Александр Тилибом-бом-бом. Мне надо срочно поговорить с папой.
Папа подошёл не сразу, но наконец Уле-Александр услышал его голос.
– Папа, приезжай скорей, чтобы попрощаться с мамой, пока она не уехала.
– А где сама мама?
– Она кричит мне, что я что-то должен сказать тебе, но я не понимаю, потому что ты сам кричишь мне во второе ухо.