Анне-Катарина Вестли – Уле-Александр и его друзья (страница 17)

Сперва казалось, что мама Монса ужасно сердится. Но она улыбнулась. Первая несмелая улыбка быстро сбежала с лица и снова сменилась суровостью. Но вот мама улыбнулась опять, ненадолго нахмурилась, а потом расплылась в широкой улыбке до ушей и сказала:

– Что же, поздравляю вас. И приглашаю отведать праздничного пирога.

– О, я с радостью, а то я очень проголодался с этой свадьбой, – ответил Уле-Александр.

– Но сперва я помогу госпоже Тилибом-бом-бом снять платье, – сказала мама Монса.

– Оно почти не испачкалось, потому что я его поднимала, – ответила Ида.

– Оно хорошо стирается, – сказала мама Монса.

И дала каждому большую булку с изюмом и по стакану напитка из варенья. В этот раз они не мучились, о чём бы поговорить, а болтали и хохотали совсем как взрослые.

Уле-Александру показалось, что кто-то зовёт его.

– Ой, мне на прогулку пора, – крикнул он и сорвался с места.

– Мы сейчас доедим и тебя догоним, – степенно сказал Монс.

Пока Уле-Александр с мамой шли в парк, он успел всё ей рассказать:

– Я теперь по-настоящему женатый, мама?

– Нет. Но хорошо, что ты уже выбрал, на ком женишься, когда вырастешь. Тогда тебе потом не придётся мучиться, искать невесту. Но знаешь, я очень рада, что ты ещё поживёшь с нами.

– Я всегда буду с вами жить, – ответил Уле-Александр и побежал к ребятам из своей прогулочной группы. В этот день у них было столько дел, что о женитьбе ему и вспомнить некогда было.

У зубного врача

Уле-Александр чистил вечером зубы. Он обожал это занятие, особенно полоскать рот. Поэтому чистил он зубы быстро, раз-два-три, а полоскал долго и громко. Он набрал полный рот воды и стал полоскать, напевая при этом песенку – чтобы вода смешно щекотала горло, как он любил.

– Уле-Александр, долго ты ещё? Уже почти восемь, тебе давно пора спать.

– Гхрхгр, – пророкотал Уле-Александр, что означало: «Сейчас дополощу и лягу», – и завёл новую песню.

– Нет, молодой человек, на сегодня довольно. Кстати, хорошо ли ты чистишь зубы? Ты ведь с лета чистишь их без присмотра.

– Ага. И полощу с лета тоже без присмотра, – гордо ответил Уле-Александр.

– Открой-ка рот, я посмотрю, что там творится. Ой, да у тебя дырка. Иди сюда на свет. Теперь смотри в зеркало – видишь дырку?

– Это где тёмное пятнышко?

– Да. Ой, доктор будет меня ругать, что я плохо слежу за твоими зубами.

– Ты ему лучше не говори.

– Придётся сказать. Я позвоню ему завтра и запишу тебя на приём.

– Нет, нет. Мы с Монсом поклялись никогда не ходить к зубному врачу.

– Мне кажется, вы не подумали об одной важной вещи – гораздо приятнее лечить зуб, пока он не болит. Зубы болят ужасно больно.

– Разве?

Уле-Александр ещё ни разу к зубному врачу не ходил, но помнил, что тётя Марен после такого визита почти не могла говорить. Мама спросила, было ли больно, и тётя Марен выпучила глаза и часто-часто закивала головой, давая понять, что было жутко больно.

Шли дни, мама о зубном не заговаривала, и Уле-Александр решил, что она забыла. Но он проявлял осторожность – по вечерам теперь полоскал рот очень коротко и тихо, лишь бы мама не вспомнила о его дырявом зубе. Но однажды за завтраком она сказала:

– Уле-Александр, сегодня ты не пойдёшь в парк. Тебя ждёт зубной врач.

– Зачем ты сказала? Расстроила меня.

– Как же мне было не сказать, если нам сегодня к нему идти?

– А ты не могла сказать, что мы пойдём пройдёмся? Или что у нас одно дельце?

– Нет, – сказала мама. – Я не люблю морочить тебе голову.

Уле-Александр стоял у окна, а по улице с рюкзачками на спине вереницей шли в парк ребята.

– Везёт им, – вздохнул Уле-Александр. – Будут играть в парке.

– Ты тоже туда ходишь каждый день. И может быть, ещё успеешь и сегодня к концу прогулки. Расскажешь ребятам о зубном враче.

– А что о нём рассказывать? Там разве интересно?

– Да, там как мастерская по починке зубов. Давай-ка чисти их хорошенько, и пойдём.

Пока они ждали трамвай на остановке, Уле-Александр расспрашивал маму:

– Нам далеко ехать?

– Да, довольно далеко.

– Очень хорошо. А ещё лучше, если бы мы ехали туда весь день и всю ночь и утром тоже ехали долго-долго, а когда приехали, доктор бы крепко спал, а мы бы уже так хотели есть, что сразу поехали бы домой.

У всех пассажиров в трамвае лица были кислые и мрачные, тоже к зубному едут, сразу понял Уле-Александр. Самым несчастным выглядел старичок в углу, он вздыхал и бормотал: «Ой, подумать страшно».

Уле-Александр всё время кидал в его сторону сочувственные взгляды. Ему было ужасно жаль старичка, он даже собственный страх забыл. А потом не выдержал, встал и подошёл к нему.

– К зубному врачу едешь? – спросил он.

– Ой, подумать страшно, – сказал старичок.

– Наверно, ты тоже в первый раз к нему идёшь, – понял Уле-Александр. – Это не страшно, не бойся, – сказал он и бережно похлопал старичка по руке.

– Что ты сказал, сынок? – спросил старичок. – Я очень плохо слышу.

– Ты тоже к зубному? – закричал Уле-Александр во всё горло.

– Я? Нет. У меня давно зубов нет.

– А почему ты такой грустный?

– Да вот думаю, каково мне было бы снова стать таким маленьким мальчиком, как ты.

– Плохо бы тебе было, – грустно сказал Уле-Александр.

Весь трамвай слушал их разговор, и теперь все засмеялись. Уле-Александр догадался, что один он из всего трамвая едет к зубному. «Бедный я, несчастный», – подумал он.

– Мы выходим, – сказала мама.

– Жалко, – печально ответил Уле-Александр.

– Вот этот дом, – показала мама. – Вот дверь, заходи. И пошире открывай рот.

– Хорошо, – кивнул Уле-Александр и, едва войдя в приёмную, сразу широко открыл рот.

Мама шла впереди него, она увидела свободный стул и села.

– Уле-Александр, садись. Возможно, нам придётся подождать.

– Хоохо, – ответил Уле-Александр.

– Нет, сынок, пока рот можно закрыть. Доктор тебя не видит, он там за дверью. – И она показала на дверь.

– Он ждёт, пока нас много соберётся, чтобы чинить всех сразу? – спросил Уле-Александр.