Анне-Катарина Вестли – Гюро переезжает (страница 16)

– Вот ещё чепуха! – сказала Эрле.

Но лицо у неё было не сердитое, а весёлое.

– Довольно нам рассиживаться тут, пора за работу, – сказала она. – Мне в лавку, а тебе, Лилле-Бьёрн, тоже пора отправляться, чтобы быть в классе до звонка.

– А я буду звонить стекольщику, – сказал Бьёрн, – ночью в школе разбили окно. Потом я в мастерскую – чинить дверь. Говорю вам, чтобы вы знали, где меня искать если что. А ты, Гюро, куда?

– Сначала поупражняюсь на скрипке, а потом буду кататься на лыжах.

Рядом со школой была отличная горка. В некоторые дни Сократ приходил, а в некоторые нет. Иногда он уходил в корпус «Ю» поиграть с Ларсом.

Гюро отправилась в подвал заниматься. Сейчас она разучивала приём, который называется «стаккато». При стаккато звук как будто подскакивает.

Потом она оделась и пошла кататься на лыжах. Сегодня Тюлинька не должна была прийти, они с Андерсеном собрались съездить в город. Но это ничего – у Гюро было столько дел, что не заскучаешь, притом она знала, где Эрле и где Бьёрн. Она то бегала на скорость, то училась скатываться с крутого склона. На горке кроме неё было много знакомых детей, иногда они съезжали вместе, падали и кубарем катились вниз. Гюро пробыла там, пока из школы не вернулась Эрле, чтобы готовить обед. Тогда Гюро тоже ушла домой.

– А что, Сократ сегодня не придёт? – спросила Эрле.

– Нет. Он сегодня вдвоём с Ларсом учится говорить как взрослый мужчина. Так сказала Аврора. Зато сегодня в физкультурном зале будет репетировать духовой оркестр Тириллтопена, и Бьёрн сказал, что нам с Лилле-Бьёрном можно пойти послушать.

– Хорошо. Только подождите, пока они все соберутся и начнут играть.

– И Мортен тоже там, – сказал Лилле-Бьёрн, когда они с Гюро глядели в окно на идущих репетировать музыкантов.

– Ага, – кивнула Гюро. – Мы сначала подождём во дворе, а потом войдём в зал, когда придёт Бьёрн.

Они остановились перед дверью физкультурного зала, и музыка доносилась до них сквозь стену.

Но вот на дворе показался Бьёрн, и Гюро бегом бросилась ему навстречу. Бьёрн подкинул её и сказал:

– А ну-ка посмотрим, много ли весит юная любительница музыки!

Он подкинул её так высоко, что она заболтала в воздухе руками и ногами, а Лилле-Бьёрн оказался далеко внизу. Он стоял и словно чего-то ждал.

– Подкинь Лилле-Бьёрна тоже! – шёпотом сказала Гюро.

– Конечно! – сказал Бьёрн. – Давай на раз, два, три – и оп-па! Как считаешь, Лилле-Бьёрн? Подниму я тебя или нет?

Лилле-Бьёрн подпрыгнул, оттолкнувшись что было сил, и тоже взлетел высоко в воздух.

– Хорошая тренировка подкидывать вас обоих, – сказал Бьёрн. – Ну, пойдёте со мной?

Они на цыпочках зашли в коридор, а Бьёрн шёпотом сказал:

– Мы можем постоять в дальнем конце зала.

В зале было так громко, столько разных звуков, что у Гюро перехватило дыхание. Они с Лилле-Бьёрном долго там простояли, пока не пришёл Бьёрн, тихонько потрогал их за плечо и прошептал:

– Пора идти, дома готов ужин.

Они постояли ещё немножко и затем ушли все втроём, и Гюро сказала:

– Как же они хорошо играют!

– Да. Многие из них играют уже много лет, – сказал Бьёрн, – и каждую неделю обязательно репетируют.

– Если я буду очень стараться, то смогу тоже поступить к ним, чтобы играть в оркестре на скрипке, – сказала Гюро.

– Разве тут услышишь скрипку! – сказал Бьёрн. – Мне кажется, Гюро, что духовой оркестр совсем бы её заглушил. Хорошо, что у вас будет свой оркестр, который хочет собрать папа Сократа. Вот в нём, по-моему, твоя скрипка будет на месте и её будет слышно.

Вечером, когда Гюро легла в постель, а Эрле пришла пожелать ей спокойной ночи, Гюро сказала:

– Бедные дети, которые живут не в школе!

– Тебе тут так нравится жить? – обрадовалась Эрле.

– Да. Потому что тут есть музыка, – сказала Гюро. – А завтра будет заниматься хор, и я сама тоже иногда играю, – закончила она, засыпая.

К Лилле-Бьёрну нагрянули гости

Время было уже за полдень, и Эрле с Бьёрном трудились, разгребая дорожки. Снегу нападало очень много – миллионы и миллиарды белых хлопьев, – так что можешь представить себе, что это было, снежинки покрыли школьный двор, а потом поднялся ветер и кругом намело сугробов.

Бьёрн включил на тракторе мигалку, и в сумерках можно было подумать, что это едет большая машина, хотя на самом деле это был маленький трактор. Сначала на тракторе ездила Эрле, а Бьёрн и Гюро вслед за ним подчищали снег лопатами, а затем водительское место занял Бьёрн, а Эрле взяла в руки лопату. У Гюро была маленькая детская лопатка. Она прокладывала узенькие дорожки сама для себя. Сидеть на тракторе было холодно, и потому Эрле и Бьёрн по очереди сменяли друг друга. Через некоторое время на школьный двор пришло много девочек. Среди них были и большие, и средние, и совсем маленькие, но всё-таки не такие маленькие, как Гюро, потому что они уже были школьницы. Это можно было понять по тому, что в тириллтопенский женский хор брали только тех девочек, которые ходят в школу, а сейчас как раз должна была начаться репетиция. Ни у кого не было с собой инструментов, инструментом им служил собственный голос.

Девочки шли на спевку, и Гюро спросила:

– Можно мне пойти туда и послушать?

– Подожди немного, – сказала Эрле. – Когда мы тут закончим, я могу взять тебя с собой, когда пойду в столовую проверить, всё ли там в порядке.

– А разве они поют не в физкультурном зале? – спросила Гюро.

– Нет, сегодня там занятие по спортивной гимнастике для женщин. А хор девочек устроился в столовой.

– А-а!

Она снова взялась за лопату, но уже не так быстро ею махала, как раньше. Она то и дело посматривала, много ли ещё осталось работы для трактора. Оставалось уже немного, и Бьёрн наконец сказал:

– Хватит, Эрле! С тем, что осталось, я уже и один справлюсь. Если ты сейчас сходишь проверить столовую, то мы кончим работу одновременно.

– Хорошо. Я оставлю тут лопаты, ты забери их потом, когда поедешь ставить трактор в гараж. Ужин будет через час. К этому времени придёт как раз и Лилле-Бьёрн.

– А куда он, кстати, ушёл? – спросил Бьёрн.

– В лесной домик к Мортену. Но он обещал, что вернётся к ужину.

Гюро и Эрле вошли в здание, где была столовая, и ещё из коридора Гюро услышала пение. Сначала девочки распевались – как Гюро упражнялась на скрипке, так они пели упражнения для голоса – и только после распевки начали петь по-настоящему.

– Давай пойдём в кухню рядом со столовой, – сказала Эрле. – Там есть окошечко, которое открывается в столовую. Мы его откроем, тогда будет ещё лучше слышно.

– А свет мы не будем зажигать, чтобы нас не было видно? – спросила Гюро.

– Что ты! Конечно зажжём. Пускай лучше нас будет видно, чтобы они знали, что мы их тут слушаем. Меня они уже знают, да и тебя немножко тоже. Стань вот тут.

Гюро всё слышала и видела. Голоса у девочек были высокие-высокие, и они были так заняты пением, что смотрели только на дирижёра и всё пели и пели.

Эрле быстро навела порядок где надо, в кухне и в физкультурном зале, где скоро должны были начаться занятия по спортивной гимнастике, а затем они с Гюро пошли домой. Лилле-Бьёрн к этому времени уже вернулся.

– Мортен заболел, – сказал Лилле-Бьёрн. – Ему велено лежать в постели. Вот я и пошёл его навестить. Завтра он, наверное, не придёт в школу.

– Очень жаль, – сказала Эрле. – Но за это время ты же уже познакомился с кем-то ещё из ребят.

– Ещё не очень. А ты будешь сейчас печь торт? Завтра же, кажется, к нам придёт тётя Марит?

– Вообще-то я собиралась. Но я так утомилась, что лучше решила встать завтра пораньше. Придётся нам, Гюро, обойтись завтра без утренней прогулки.

Они поужинали, и Гюро легла спать, следом за ней лёг спать Лилле-Бьёрн, а Бьёрн и Эрле ещё посидели с книжкой, чтобы дать себе отдых после такого трудного дня.

На следующее утро Эрле, как и обещала, поднялась на рассвете, и к тому времени, как встали все остальные, торт сидел уже в духовке. Когда он допёкся, все подошли полюбоваться, до чего он получился большой, высокий, с золотистой корочкой.

– Торт удался, – сказала Эрле. – У меня все дела лучше всего получаются с утра.

Лилле-Бьёрн помог ей сбить крем, потом Эрле разрезала торт поперёк на три части, Гюро тоже помогала – укладывала на каждую часть консервированные груши. Каждый слой Эрле намазала кремом, а сверху ещё посыпала тёртым шоколадом, так что торт стал бело-коричневым. Закончив всё, Эрле убрала торт в холодильник и пошла на работу. Бьёрн ушёл ещё раньше, а Гюро на этот раз не могла пойти с ним в обход, она должна была помочь маме с тортом.

Лилле-Бьёрн ушёл в школу, а Гюро осталась дома, потому что сегодня должна была прийти Тюлинька и Гюро нужно было её дождаться, прежде чем идти кататься на лыжах. Ей хотелось показать Тюлиньке, как здорово она научилась скатываться с горки рядом со школой. Поиграв немножко с Вальдемаром и Кристиной, Гюро открыла холодильник, чтобы посмотреть на торт. Она объяснила Вальдемару и Кристине, что сегодня вечером к ним на чашку кофе придёт в гости сестра Бьёрна, а может быть, будут ещё и Тюлинька с Андерсеном. Затем она спустилась в подвал, там она занялась зверушкой, которую вырезывала из дерева, а потом сходила за скрипкой и поупражнялась.

А Лилле-Бьёрн тем временем сидел в классе за партой. Сегодня ему было там не очень уютно, потому что Мортен не пришёл в школу. Во время урока было ещё ничего, но вот когда урок закончится и начнётся перемена – тогда что делать? Он уже привык ходить на переменку с Мортеном, вдвоём они всегда находили чем заняться. Иногда они просто прохаживались и разговаривали друг с другом, иногда находили на опушке леса ледяную горку, с которой можно было скатываться прямо на школьный двор, иногда бегали друг за дружкой, а не то играли во что-нибудь с другими ребятами из своего класса, но это когда они были вдвоём. Сегодня же Лилле-Бьёрн оказался совершенно один, а это совсем другое дело. Впрочем, первая переменка прошла совсем неплохо, потому что случилось так, что один малыш второклассник упал и расшиб себе нос. Нет, в этом, конечно, ничего хорошего не было. А получилось всё так: ребята гурьбой кинулись с крыльца, там было скользко, один большой мальчик налетел с разбегу на малыша, тот не устоял на ногах и до крови расквасил себе нос. Лилле-Бьёрн увидел и отвёл его во врачебный кабинет. Доктора в этот день не было, но вместо него была медсестра. Она полечила мальчику нос, остановила кровь и немного утешила, а Лилле-Бьёрн всё это время просидел там. Когда прозвенел звонок на урок, мальчик успокоился. Переменка закончилась. В следующую переменку Лилле-Бьёрну повезло встретить во дворе Эрле. Она сказала: