Анне-Катарина Вестли – Гюро и скрипка (страница 16)

Женщина закрыла дверь, оставив Гюро в недоумении. Она бегом сбежала вниз и помчалась к маме в котельную.

– Мама, мама! Тюлинька съехала! Её там больше нет!

– Что ты говоришь! – испугалась мама. – Тюлинька съехала, не сказав нам ни слова? Не может быть! Ты уверена, что позвонила в правильную дверь на правильном этаже?

– Ну да! – сказала Гюро. – Неужели я не знаю, где живёт Тюлинька!

Обе умолкли. И вдруг мама сказала:

– Пойдём-ка к Андерсену! Уж он-то, наверное, знает.

Они поднялись на лифте на тринадцатый этаж своего корпуса и позвонили в дверь.

На пороге их встретил Андерсен. Увидев Гюро и Эрле, он очень обрадовался.

– Я уж вас жду не дождусь. Всё думал, приедете ли вы сегодня, – сказал он. – Хоть вы и говорили, когда ждать вашего возвращения, но лучше один раз увидеть, чем два раза услышать. Прошу вас, заходите!

– Тюлинька пропала, – сказала Гюро. – Она переехала.

– Да-да, – сказал Андерсен. – Заходите, тогда и поговорим.

– Гостиная у вас всё ещё пустая? – спросила Эрле. – Или ваш товарищ приехал?

– Приехал, приехал товарищ, – сказал Андерсен. – Заходите и знакомьтесь.

Они вошли в гостиную, которую Эрле и Бьёрн так красиво оклеили розовыми обоями в красный и белый цветочек с зелёными листиками, но комната была уже не пустая, она была обставлена мебелью, и она была…

Она же была точь-в-точь как Тюлинькина комната на тринадцатом этаже корпуса «Ю»! Только тут обои были лучше.

– Что такое? – сказала Эрле. – Это же Тюлинька! Тюлинька, так это ты сюда переехала?

– Да, я, – сказала Тюлинька. – Как хорошо, что вы приехали, потому что завтра мы с Андерсеном венчаемся и нам так хочется, чтобы ты и Бьёрн были нашими свидетелями! Мы так и сказали священнику, так что ничего, что вы приехали только сегодня. Венчание будет в маленькой часовне, и никого, кроме нас, там не будет.

– Мы поняли, что Тюлинька одна не может справиться со всеми делами, – сказал Андерсен. – Она так любит дежурить у вас на телефоне, и прогуливать Индивида, и работать дневной мамой у Гюро и Сократа. Столько дел на одного человека – больше чем достаточно, так что домашние дела и готовку еды я беру на себя.

– Я тоже буду в этом участвовать, но ты будешь в этом за главного, – сказала Тюлинька.

– Вы же видите, если бы я не начал заботиться о Тюлиньке, она бы одна не выдержала. А чем она все эти месяцы питалась, это вообще никакими словами не описать! Потому что Тюлинька всё умеет, за исключением готовки и всякого там мытья.

– Зато Андерсен на это большой умелец, – с гордостью сказала Тюлинька.

– И у каждого из вас есть своя комната, – сказала Эрле.

– Да, так уж мы привыкли, – сказала Тюлинька. – У нас всю жизнь была своя отдельная комната с нашими вещами. Андерсен любит иногда побыть один, поэтому даже хорошо, что я днём ухожу на работу, а он без меня может спокойно вырезать парусники, раскладывать пасьянсы и курить трубку так, как для него привычно. Не будет же он целый день заниматься уборкой, да и я буду ему помогать. А представляете себе, как мне будет приятно, что дома меня встречает готовый обед! И вечера мы будем проводить вместе, и я не буду больше тосковать в одиночестве.

– Ну а маленькая комната? – спросила Эрле. – С диваном и корзинкой для собаки?

– А это на случай, если мне придётся присмотреть за чьим-то ребёнком, – сказала Тюлинька. – Тут очень многие просят, не могла бы я посидеть с их детьми. И я скажу, что пускай тогда лучше оставляют ребёнка у меня, чтобы мне никуда не уходить вечером. Мне лучше дома. Тогда достаточно дать ребёнку с собой в чём спать, и пускай он остаётся тут на ночь. Может быть, иногда это будет Гюро, или Сократ, или малыш Ларс.

– А корзинка для собаки? – спросила Гюро, хотя уже всё поняла.

– Это если Индивид останется один, – сказала Тюлинька. – Так ему не придётся дожидаться в прихожей, когда мамочка и папочка придут домой.

– Как же это хорошо, – сказала Эрле. – Как прекрасно, что ты не уехала!

– Нет, никуда она не уехала, – сказал Андерсен. – А завтра вы приглашены на свадьбу. Мы пойдём в маленькую часовенку. Это в четыре часа. А потом у нас будет свадебный обед в лесном доме. Так решила Тюлинька. Она очень подружилась с бабушкой, которая там живёт. Свадьба будет с музыкой, а праздновать будем в кухне, там просторнее всего. На свадьбе всё будет по-простому, но в церковь мы пойдём в торжественном наряде, я буду в тёмном костюме – всё как полагается. Тюлинька купила к свадьбе платье, но мне ещё не показывала.

– И не покажу, – сказала Тюлинька. – А завтра вообще не увидишь меня до свадьбы. Поэтому я хотела сегодня попроситься переночевать к Эрле и Гюро.

– Ну конечно, – сказала Эрле. – А Бьёрну вы уже рассказали?

– Я сказал, что прошу его об услуге, которая займёт несколько часов до позднего вечера, – сказал Андерсен. – Что он будет свидетелем на свадьбе, он ещё не знает, но скоро об этом услышит. Я сейчас иду к нему. И конечно же мы позовём и Лилле-Бьёрна.

– Ах, Тюлинька, – сказала Эрле, – благодаря тому что ты мне подарила нарядное платье, мне теперь не придётся ломать голову, в чём пойти на твою свадьбу.

– Это всё пустяки, – сказала Тюлинька. – По поводу свадьбы вообще нечего волноваться. Мы просто соберёмся в дружеском кругу. Представляешь себе, Лиллен считает, что я делаю глупость, выходя замуж. Она такого наговорила, что мне сделалось нехорошо на душе. Она говорит: «Что это ты вздумала в твоём-то возрасте! Не смеши людей!» Но я просто не обращаю внимания. Как вы с Гюро считаете, правильно я поступаю, что не обращаю внимания? Разве люди, которые могут надо мной посмеяться, стали бы плакать от жалости, глядя, как я в сочельник сижу одна, никому не нужная? Какое там! Им бы это было совершенно всё равно. А вот когда я собралась выйти замуж за самого доброго человека на свете, чтобы по-человечески доживать последние годы, тут всем вдруг до меня есть дело! Да ну их! Не будем обращать внимания! А теперь я пойду к вам. Я сложила в чемодан свадебное платье, и ночную рубашку, и всё прочее.

Тут очень кстати оказалось, что у Эрле в спальне большая кровать и в придачу к ней маленький диван-кровать. Тюлиньку уложили на большой кровати, а Гюро легла на диванчике, как раньше в пансионате.

– А Лиллен завтра тоже придёт? – спросила Гюро.

– Да, конечно, – сказала Тюлинька. – Как же ей не прийти. Хоть она и говорит глупости, я её всё равно люблю. И Сократ тоже придёт. К счастью, он уже вернулся. И его папа пойдёт с нами в церковь. Вы с Сократом пойдёте впереди, и каждый может нести в руке букетик цветов, а Лилле-Бьёрна мы не будем ставить вперёд, он немножко застенчивый.

Гюро немного волновалась, она раньше никогда не бывала на свадьбе, но всё прошло хорошо.

Утром они не торопились, а потом начали одеваться. Тюлинька надела белое платье с кружевами, и Гюро, увидев его, сказала, что Тюлинька в нём совсем как фея из сказки. Гюро надела своё выходное платье. Пришёл Сократ, он был в брюках и в белой рубашке с галстуком-бабочкой, он тоже нарядился для торжества.

Когда они пришли в часовенку, Андерсен и Бьёрн были уже там. Они ждали, сидя впереди у алтаря. Часовня была маленькая, но оказалось, что в ней был большой орган, потому что когда он заиграл, то вся церковь наполнилась его звуками. Гюро и Сократ пошли вперёд, за ними – Тюлинька и Эдвард.

Тот, кто бывал на венчании, знает, что священник сначала спрашивает жениха и невесту, хотят ли они жениться, а те отвечают «да». Тюлинька и Андерсен оба сказали «да» и стали мужем и женой. Затем они на такси поехали в лесной дом, а перед домом их уже ожидал оркестр.

– Он называется «Вуди-вуди бэнд Уле-Александра», – сказала Тюлинька. – Они играют музыку в стиле дикси. Давайте постоим и послушаем.

Все остановились, но музыка была такая весёлая, что устоять на месте было невозможно. Гюро и Сократ запрыгали, а Лилле-Бьёрн отбивал такт, хлопая себя по бокам. Андерсен напевал себе под нос, он сказал:

– Я не раз слышал такую, когда ещё плавал и бывал в Штатах.

Когда музыка кончилась, все захлопали, а хозяин дома, папа восьмерых детей, которые в нём жили, сказал:

– А теперь милости просим всех в дом!

На кухне бабушка у плиты мешала ложкой в большой кастрюле, там варился лапскаус[1].

– За скатертью сходите на второй этаж, – сказала она. – Мортен знает, где они хранятся.

Большой обеденный стол в кухне стал вдвое длиннее обычного, потому что рядом поставили козлы и положили на них широкие доски. Места стало предостаточно, а лапскауса было вдоволь для всех: вчера вся семья целый день чистила картошку, морковку и лук и нарезала на мелкие кусочки мясо. Мама Нюсси напекла пирожных к кофе. Но сначала полагались поздравительные речи, а Эрле была свидетельницей на свадьбе, и ей надо было сказать хорошие слова невесте, для неё в этом не было ничего трудного. Она сказала, что сперва Тюлиньке требовалась помощь при переезде из пансионата в Тириллтопен и они с Гюро немножко ей помогли, а потом Тюлинька стала им большой помощницей, помогла познакомиться с городом и с Тириллтопеном, и, если бы не Тюлинька, они никогда не познакомились бы с обитателями лесного дома.

Бьёрн обратился с речью к Андерсену и сказал, что очень рад этому знакомству и что, когда Андерсен разрешил называть себя дедушкой, это было просто замечательно, потому что так у Гюро, и Авроры, и Сократа, и Лилле-Бьёрна появился дедушка, а «если восемь детей из этого дома тоже захотят время от времени побыть его внучатами, то, пожалуйста, мы разрешаем».