Аннэ Фрейтаг – Мне не жаль (страница 15)

Она знает, что то, что она сделала, было неправильно, что она не должна была этого делать и что ей не должно было так понравиться. Но в своей голове, в том единственном месте, где она может быть честной с собой, она не жалеет об этом. Между ней и Эдгаром всегда было что-то невысказанное. Как хруст, который нельзя игнорировать. Теперь его нет. Линда задается вопросом, стоит ли рассказать об этом Момо. Или лучше просто сохранить этот секрет с Эдгаром. Просто поставить точку в их уже исчерпанных отношениях. В конце концов, это был ее последний раз. Эпилог для открытого финала.

Она ничего не скажет. Да, это что-то значило, но Момо не поймет.

В этот момент Эдгар снова начинает двигаться, и Линда вдыхает: ее вдох – это единственный звук, который расходится по комнате, как маленькие волны на гладкой поверхности воды. Он делал это и раньше, после того, как кончил. Линда забыла, как и многое другое. И пока ее глаза закрываются и она держится за Эдгара, спрашивает себя в последний ясный момент, не начинают ли они снова эту историю?

Я смотрю в морозилку. Я точно не знаю, что ищу. Может, мороженое. Я смотрю в ящики, но ничего там не вижу. Я смотрю в остальные – ничего. Только лишь непонятное чувство. Что довольно странно, как будто мы скоро расстанемся.

Никто еще не подбирался так близко ко мне, как она, за такое короткое время. И она даже не знает об этом. Как будто я прошла ускоренный курс с ней. И, может быть, она со мной тоже. Почти наверняка. Я не тот человек, каким была в начале недели. Я двигаюсь дальше. Хотя, может быть, я и сумасшедшая. Все изменило совпадение. Но разве не всегда все меняют совпадения? Внешние удары, которые мы принимаем, потому что у нас нет другого выбора?

Когда я прочитала запись о себе, я сначала рассердилась. Я плакала и дрожала, как будто от холода. Пока я не поняла, что не злюсь – мне просто было больно. Глубокая обида. Когда я увидела себя ее глазами, моя реальность совершенно переменилась. Как будто раньше я не видела дальше собственного носа. Именно ее слова заставили меня осознать, кто я. Что я лгу себе. И как много мы все лжем. В основном из вежливости, потому что нас с раннего возраста учили, что есть определенные вещи, которые мы просто не можем высказать. Юлия все сказала. И пока я читала ее правду, все прояснилось, я как будто я смотрела на себя со стороны. Через чистое стекло, достаточно далеко от себя, чтобы по-настоящему разглядеть. Я стала для себя незнакомкой, той, кого вы видите в первый раз. И тогда я поняла, что не любила бы себя, если бы не была собой. Если бы я не знала, что на самом деле я совсем другая. Это прозрение поразило меня как удар. Я поверила лжи. Я и все остальные. Но особенно я. Потому что ложь – намного лучше правды. Юлия поставила меня перед фактом. А потом я себя разочаровала – в прямом смысле этого слова. Это вырвало меня из состояния, которое было неправильным, но казалось правильным. Тепло и приятно: как обманчивая доброта. Это было разрушающее, тяжелое чувство, печаль, которая была необходима, чтобы избавиться ото лжи. Как от гриппа, от которого медленно выздоравливаешь.

Конечно, это и есть месть, я признаю это. Это далеко не всё. Это просто положительная сторона. Сначала все мысли были об этом. Но теперь я вижу и другое. То, что тоже имеет смысл. Объяснить эти вещи постороннему человеку намного сложнее. К счастью, в этом нет необходимости.

Моим первым побуждением было пойти против Юлии. Чтобы сказать ей, что я знаю. Что я прочитала все, что она написала. Обо мне, о ее предполагаемых друзьях, об их отношениях…

Она почти застукала меня. Если бы она пришла на две секунды раньше, то увидела бы, как я читаю одну из записей. Но я вовремя ее услышала. И ничего не сказала. В любом случае это бы ничего не изменило. Так я думала и надеялась. И тогда я поняла, что тексты Юлии – это не проблема, а решение. И вот настал подходящий момент. И я им воспользовалась. Утро вторника между третьим и четвертым уроком. Мне все еще нравится идея с графическим романом. Улика, указывающая не на меня. На кого-то, у кого тоже были веские причины сделать то, что я собираюсь сделать. Указание, которое ясно говорит: это было намеренно.

Интересно узнать, когда Юлия заметила. В школе? Возможно, нет. Может, по дороге домой? Или позже? Мне бы очень хотелось пошпионить и увидеть, как она постепенно осознает, что ее ноутбук не просто исчез; что он у кого-то в руках вместе с ее паролями и доступом ко всему.

Между тем я сидела дома и читала ее сообщения. Может, в тот момент я уже меняла адрес электронной почты на сайте. Или я поправляла ее опечатки. Я никогда не узнаю – как и она.

Мне было нелегко претворить задуманное в жизнь. Я действительно чувствовала себя виноватой из-за некоторых отрывков о ее семье, потому что мне казалось, что я зашла слишком далеко. Как вуайерист, запертый в затемненной комнате и выглядывающий наружу. В освещенные квартиры ничего не подозревающих соседей. Но потом я сказала себе, что имею право, потому что это не мое решение вмешиваться в это дело. Юлия написала эти сообщения. Это все она. Я просто посредник.

Кроме того, тексты действительно хороши. Было бы обидно, если бы их никто не прочитал. То, что там написала Юлия, прямо противоположно вежливости, не скрашено и не продумано до конца. В ее мыслях не было возможности что-либо разбавить или приукрасить. Это голые мысли. Они нефильтрованные и жесткие. И местами довольно забавные. Если честно, я вообще не смогла бы поверить, что это она. Наверное, потому, что мне всегда казалось, что она слишком поверхностная.

Я знаю, это неприятно, но, может быть, я просто плохой человек. Или я завидовала ее большой груди и поэтому подумала, что она глупенькая. Потому что иначе она была бы и умной, и с большой грудью. И это действительно было бы несправедливо. И независимо от того, мила она или неприятна, она не гений. Я имею в виду, кто вообще пишет что-то подобное в Интернете? Я бы никогда так не сделала. А если бы и сделала, то точно не позволила бы браузеру сохранять пароли. Ну, иногда я тоже так делаю, и с некоторыми веб-сайтами это нормально, но не с таким же.

Изначально я просто хотела открыть эту ее приватную страничку. Всего-то одно нажатие. Клик. Один щелчок мыши. И вся правда, которая поразила меня, на поверхности. Но потом мне стало ясно, что с драматической точки зрения это было бы бессмысленно. Что-то вроде бомбы, которую подорвали зря. И все, что осталось бы – руины. Я не хочу разорения. И никакого хаоса. Что я хочу – так это порядка. По крайней мере, в долгосрочной перспективе. Нового начала. Поэтому я приняла другое решение. Публиковать не все сразу, а постепенно. По нескольку маленьких кусочков я буду открывать поэтапно.

Я лежала на кровати с закрытыми глазами и представляла жизнь Юлии как длинный ряд домино, которые, если смотреть сверху, образуют сложный узор: сеть отдельных аспектов и отношений, которые очень близки друг к другу, но не соприкасаются. Все до мельчайших деталей. Юлия посередине, и структура вокруг нее. А потом я представила, как могу уничтожить все одним пальцем. Как одним щелчком в виртуальном пространстве я опрокидываю первую костяшку домино, и реальность обрушивается на всех. И как потом рушится все, как будто это реалити-шоу, которое я режиссирую.

Но сначала я исправила все орфографические ошибки и опечатки, их действительно было много, и они нарушали ход чтения. Кто-то действительно должен объяснить Юлии, что такое отглагольные существительные. И пунктуация. Потом я отредактировала записи. Я изменила порядок, чтобы создавалась атмосфера напряжения. По содержанию, конечно, все оставила, как было. Я не вмешивалась в тексты Юлии, я просто нанизывала их, как отдельные жемчужины, на красную нить. Один за другим. А потом планировала посты. Первый выход в Интернет сегодня в 5:15. Всего за четыре часа. Все точно по времени, бомба замедленного действия в несколько файлов, которые я уже упорядочила. Никто не узнает, когда были написаны эти отдельные тексты. У них не будет дат, только полное имя Юлии. Я ввела его как имя админа. Гениальный ход.

Но мне больше понравится наблюдать, как все разлетится. Потому что я позволю Юлии сделать это самой. Она просто делится этим в своих социальных сетях, по крайней мере, у меня есть доступ ко всем. И я уже знаю, кому отправить ссылку, чтобы она стала вирусной. Несколько маленьких умов в нашей школе. Люди, которые в основном ничего не делают, а говорят о других. Те, кто в данном случае полностью меня устраивает.

Юлия, конечно, со мной не согласится, но я считаю, что мы с ней хорошая команда. Она наугад записывала свои чувства – и именно это делает ее записи такими хорошими. А я придала им структуру, которая поможет моему делу: так проще следить за содержанием без перескакивания на третьих лиц.

С этой мыслью я беру мороженое из нижнего ящика морозильной камеры, открываю упаковку и кусаю шоколад с треском. Мне все равно, что уже поздно. Я, наверное, все равно не буду спать.

Еще три записи, и мысли Юлии подошли к концу. Вернее, они подошли к последнему вторнику. Почти обидно, что я уже все провернула. Мне очень понравилось быть в ее голове. Ее мысли походили на серию статей, которые я просматривала последние два дня. И скоро все это закончится.