Anne Dar – Триединое Королевство (страница 21)
В этот момент я поняла, что со мной действительно что-то не в порядке: ноги как будто дрожат, внизу живота странное ощущение, словно пение крови, дыхание сбито, грудная клетка вздымается, будто я только что бегала, а не стояла на месте, и правая ладонь… Я смотрю на неё… Она гудит, как если бы я на неё упала или врезалась бы ею во что-то твёрдое, вроде скалы…
Я снова зажмуриваюсь…
– Диандра, кажется, тебе лучше присесть, – не отпуская мой локоть, Багтасар подводит меня к расположенной рядом белоснежной лавочке… Мы одновременно садимся на неё.
Моё дыхание всё ещё сбито, мне сложно его настроить, пульс словно с цепи сорвался…
– Эй, – Багтасар вдруг убирает густую прядь моих волос за моё левое ухо – жест, за который ещё совсем недавно я едва не оторвала руку Джодоку. Но в этом моменте я отчего-то не рычу – я просто… Тяжело дышу. – Всё хорошо? – он заглядывает в мои глаза… Как-то очень близко, его аромат будто дурманит ещё сильнее, давит на меня, отчего дышать становится лишь сложнее… Я резко отстраняюсь.
– Прости…
– Не извиняйся, это я виноват, – утверждает он и, сразу же поймав на себе мой непонимающий взгляд, поясняет: – Не стоило отпускать тебя с постельного режима.
– Я не пятилетняя девочка, чтобы мной командовать, – я слегка ухмыляюсь, чтобы разрядить обстановку, и, кажется, у меня получается, потому что мой собеседник улыбается в ответ. В этот момент мой взгляд привлекает его нижняя губа, а точнее – свежий кровоподтёк в левом нижнем уголке. Я улыбаюсь ещё шире: – Ты что же, имеешь вредную привычку кусать губы? У Кайи была такая в детстве… Знаешь, как получилось отучить? Натиранием чеснока… Не смотри на меня так, я, может, и тиран, но не законченный: она сама решилась на крайнюю меру, чтобы отучиться…
Я украдкой кладу пальцы левой руки на своё правое запястье, чтобы попробовать сосредоточиться на пульсе – быть может, таким образом получится скорее успокоиться… Похоже на паническую атаку, но… Металлы ведь не подвержены паническим атакам. Или я чего-то не знаю?..
– Быть может, тебе стоит вернуться в постель?
Я отчего-то не нахожу в себе сил смотреть на своего собеседника:
– Нет, лучше наоборот… Подышать свежим воздухом, знаешь… Могло быть и хуже.
– Что ты имеешь в виду?
– Это всё из-за неудачного приземления… Я правда провела без сознания целые сутки? – на сей раз я заставляю себя посмотреть прямо в его глаза. Он сидит слишком близко… Не потому, что прижимается ко мне, вовсе нет, просто эта треклятая лавка слишком узкая…
– Да, ты провела без сознания двадцать четыре часа. Думаю, дело в том, что ты неудачно наглоталась океанской воды, – значит, мы вблизи океана, а не моря. – Долгое утопание не может пройти бесследно даже для Металла…
Какие у него глаза необычные! Разящие – самое подходящее слово…
– Это ты вытащил меня из воды? – я нервно сглатываю, стараясь сохранять спокойствие, но что-то внутри меня шевелится, такое нервное, бурлящее, не позволяющее обуздать пульс…
– Я стоял на балконе своих покоев, когда увидел твой небесный полёт…
Я с чего-то вдруг отвожу взгляд первой… Какая же тесная эта лавка! Нужно подняться с неё – срочно!
Стоит мне встать на ноги и направиться к тропинке, выделанной из прессованных, очень мелких белых камушков, как Багтасар сразу же следует за мной. Поняв, что, должно быть, мой резкий подъём и отход в сторону мог показаться грубоватым, я думаю, что же мне сказать, чтобы наконец разрядить обстановку, как вдруг ситуацию спасает сам Багтасар:
– Тебе стоит расслабиться – так быстрее отпустит.
– Странно это, – я почти улыбаюсь. – Металлы ведь не болеют.
– Нет, не болеют. Но посмотри на это с другой стороны.
Он сумел меня заинтриговать – я уже смотрю на него, заинтересованно приподняв одну бровь, и он продолжает:
– Металл не каждый день может позволить себе роскошь наслаждения собственной слабостью.
– Держу пари, ты этой роскоши вовсе не знаешь.
– Не знал ровно столько, сколько являюсь Металлом, но совсем недавно я решил отпустить контроль и в первый раз поддаться искушению собственной слабости.
– Понравилось? – я почти улыбаюсь.
Поймав на себе мой озорной взгляд, он свободно улыбается в ответ, но в этот же момент я отвожу свой взгляд, пока он отвечает:
– Было до безумия вкусно.
– Значит, ты сладкоежка, и твоя слабость – сладость.
– Вернее будет сказать, что я гурман, и да, я уверен в том, что один-единственный вид сладости совсем недавно стал моей персональной слабостью.
– О чём же речь? – я снова смотрю на него, но на сей раз он не смотрит на меня.
– Тебе лучше не знать…
– У всех свои тайны, – понимающе улыбаюсь я. – А можно…
– Что? – он снова смотрит в мои глаза, так что взгляд снова отвожу я.
– Можно спросить?
– Всё что угодно, великолепная Диандра.
Словосочетание “великолепная Диандра”, произносимое столь низким тоном, неожиданно и совершенно необъяснимо вызывает у меня… Смущение? Я стараюсь не подавать вида и даже опасаюсь, как бы моя маска холодной отстранённости вдруг не треснула…
– Я хотела спросить о твоих… То есть
– Клыки – наша местная физиологическая особенность. У тебя клыков нет, и более того, тебя удивляет их наличие у нас. Ты не из Австралии, верно?
Если хочешь что-то брать – для начала научись давать. Я хочу заполучить расположение хозяина этого места, но, оставаясь закрытой книгой, я лишь спровоцирую ответное закрытие целой библиотеки, так что я решаюсь начать аккуратно отвечать на вопросы о себе…
– Я из Канады.
Багтасар резко останавливается, и я вместе с ним. Теперь мы смотрим друг на друга.
– Канада? Это очень далеко, Диандра. Как же ты… – он не договаривает вопрос, видимо, обратив внимание на мои сжавшие платье пальцы – всё равно что поджатые губы, не желающие говорить. – Скажи, в Канаде действительно бушуют Атаки?
– Действительно. Значит, всему миру известно, что происходит за Великой Канадской Стеной.
– Быть может, не всему, – он снова начинает идти, и я рядом с ним, отмечая его задумчивость, которая расслабляет мою нервозность, что способствует развитию непринуждённого разговора. Тем временем Багтасар продолжает свободно говорить: – По нашей информации, территория всей Европы и Азии, Африки и Южной Америки поражены Сталью. Северная Америка поражена частично: за Канадской Стеной свирепствуют Атаки. В целом, информация по Северной и Южной Америке неоднозначна: у нас есть основания подозревать, будто Атаки сошли с рельсов и распространились по этим двум континентам, таким образом вытеснив Сталь, однако эта информация всё ещё сомнительна и полного доверия не вызывает. Ты можешь просветить меня в этом вопросе.
– Оу… Прости, но я… Я действительно очень хотела бы помочь тебе узнать и без сомнений поделилась бы с тобой интересующей тебя информацией, но я ничего не знаю о том, что сейчас происходит за пределами канадских земель. Дело в том, что мы попали к вам прямиком из Канады, а в других землях даже не бывали. Я даже не знала до сих пор, правдивы ли слухи о Стали или же это лишь выдумки.
– К великому сожалению, Сталь реальна так же, как реальны Атаки.
– А что же Австралия? Она тоже поражена Сталью?
– Нет, в Австралии Стали нет: повлияло полное отсутствие воздушной и водной транспортной связи с иными материками в последние месяцы года Падения Старого Мира.
– Ещё есть Антарктида.
– Не только Антарктида, но и множество островов: крупные и мелкие, тонущие и процветающие. Об этих территориях нам, к сожалению, также почти ничего не известно.
Я успела озариться надеждой:
– Значит… – у меня даже перехватило дыхание! – Австралия цела? – я едва не подпрыгнула при широком шаге. – Здесь всё ещё процветает человеческая цивилизация? Мир на этом материке не рухнул?!..
Перед глазами пронеслись вспышки мира, с которым я уже успела распрощаться навсегда: интернет, мобильная связь, бесперебойное электричество и горячая вода, кинотеатры и кафетерии, живые города, музыка…
– Австралия пала от иной напасти, – он срубил мечом мою самую яркую надежду едва ли не за все последние полвека моей металлической жизни. Жестоко!
– Что же произошло?.. – я не сдержалась в откровенности своего разочарования.
– Вампрагма. Простым словом – кровопитие. Порождение Стали – Блуждающие, поедающие плоть; порождение Вампрагмы – Вампы, питающиеся кровью. Металлы обуздали безумную жажду, но люди не смогли. Территория Австралии сейчас являет собой полигон выживания людей в царстве кровососов. Клыки, – он слегка оскалился, – пусть не смущают тебя. Они лишь напоминание о проклятии этих земель.
Мне показалось, что он произнёс последние слова с затаённой и очень глубокой печалью, наверное, поэтому я пошла на поводу своей природной эмпатичности и вдруг произнесла, не подумав:
– Тебе идут клыки.
– Правда? – в его тоне отразилось удивление, смешанное с улыбкой и ещё какой-то эмоцией, трактовку которой я не смогла найти в моменте…
– Прости, – я встряхнула головой, – не знаю, зачем я так сказала… Хотя нет, вообще-то, знаю. Просто мне показалось, что ты расстроен “проклятием”, якобы нашедшем отражение и в твоей внешности, и мне захотелось тебя поддержать. Знаешь, бывает, что то, что люди или Металлы зовут проклятием, на самом деле являет собой хорошо замаскированное благословение.
– Ты добра. Дар доброты – редкость. Тем более среди Металлов.