Anne Dar – Клан Триединства (страница 8)
В момент, когда Багтасар озвучил приговор Родию – расчленение на шесть частей, частичное расплавление в лаве и подвешивание туловища рядом с останками Церий, – Рея внезапно не выдержала и, вскрикнув, вышла в центр зала, таким образом закрыв своей тощей фигуркой шокированного Джодока. Адэйр хотел тут же встать рядом с ней, но Эспен вовремя придержал брата…
Дальше произошло то, чего никто не ожидал. Казнь, казавшаяся неизбежной, встала под сомнение. Рея в буквально стала выпрашивать у Багтасара жизнь единокровного брата. Её спич был коротким: “Умоляю о пощаде для Джодока! Каким бы он ни был, он и Рагнхильд – всё, что осталось мне от моего кровного отца”. Багтасар отказал. И тогда Рея пошла ва-банк. Она предложила за жизнь Джодока свою собственную. Не целиком, нет, конечно – одно столетие. Багтасар согласился. В итоге мы стали свидетелями двойного ритуала. Прежде я никогда не видела, как Багтасар использовал Метку Череполома, так что это было для меня интересным… Положив руку поверх руки Реи таким образом, что ладонью объял её хрупкий локоть, Багтасар “перевёл” на кожу её руки большую чёрную татуировку в виде черепа с проломлением в области третьего глаза – Метка Череполома – под челюстью которой запечатлелось число 100, означающее срок, по истечении которого татуировка должна будет исчезнуть. Пока Багтасар ставил метку, он читал монотонно-отчётливым тоном: “Метка Череполома нерушима – и даже собственное сердце вырвет её носитель по приказу своего господина. Господин – Король, Королева и общие чада их…”, – его рука, удерживающая руку Реи, пугающе набухла сетью металлических вен… Смотря на происходящее, я даже начала опасаться того, что его вены могут взорваться от высокого давления… Рея была бледна, но взор её был уверенным, не выдающим боли, хотя я видела, как от её руки исходил пар – словно её кожу прижигают.
Джодок получил Метку Череполома без цифры – пожизненную. То есть… Пожизненное рабство: “...и даже собственное сердце вырвет её носитель по приказу своего господина”. Теперь всё, что ни прикажет ему Багтасар, он должен будет исполнить, в противном случае – метка пожрёт его плоть и разум за считаные часы. Но на этом Багтасар не остановился. Он приказал Рее, уже неспособной ему отказать, поставить на вторую руку Джодока то, что он назвал “кольцом Реи”. Взяв Джодока за чистую руку, своим прикосновением Рея организовала ему ещё одну татуировку – тонкое кольцо вокруг запястья. Кольцо Реи накинуло ещё одну цепь на старшего Роула: в случае, в котором он ослушается Рею – он утратит свою металлическую суть, обратится в человека и, соответственно, в конце концов умрёт человеческой смертью.
Багтасар сказал Джодоку не забывать о великодушии его нелюбимой сестры Реи, проявленном на фоне трусости его любимой сестры Рагнхильд: старшая, в отличие от младшей, не вступилась за него из страха за собственную жизнь. Мне это показалось не очень справедливым взвешиванием категорий: Рагнхильд только что вернулась к жизни, в то время как Рея не умирала, а значит, страха перед состоянием смерти не имеет такого, каким теперь обложена Рагнхильд. И к тому же, Рея ходит в любимчиках Багтасара – мне порой кажется, что он не убьёт её, даже если она врежет ему пощёчину, – в то время как Рагнхильд в королевских глазах хотя и талантлива, и толкова, всё же не драгоценна. Да, Рагнхильд больше любит Джодока, чем Рея, ведь они практически не разлей вода были на протяжении всей их запутанной жизни, но… Кому захочется умереть дважды?..
На этом суд над Джодоком закончился. Приговор: сто лет послушания от Рения и пожизненное рабство для Родия. С учётом того, что Рея зациклена на Адэйре, о чём я пока не знаю, но о чём прекрасно знает Багтасар, Король только что получил в свою теневую армию не одного верного воина – Адэйр от Реи не отойдёт ни на шаг, а значит, также будет верен Багтасару как минимум на протяжении одного столетия. С учётом же того, как сильно Эспен привязан к своему старшему брату – выигрыш получился утроенный.
Следующими перед королевским судом предстали Диспрозий Тиара Джумарейо и Европий Катерина Капканова. Их обвинение было едва ли легче обвинения Джодока. Да, смертоносный клинок в сердце Короля они не вонзали, однако же, каждая воткнула по предательскому острию в спину своего повелителя, даровавшего им их металлические жизни. Катерина инсценировала свою смерть самостоятельно, но не Тиара. Ситуация матери и дочери быстро усугубилась, когда выяснилось, что в побеге с инсценировкой смерти последней помогла сознавшаяся в своей причастности Тофа. Я уже и забыла о том, что Тофа носит фамилию Гриммарк и является единственной дочерью главного архитектора Дворца. Долгие годы Вампирески искали в библиотеках и тайниках сохранившиеся чертежи Дворца, созданные рукой Гриммарка – Багтасар лично знал о том, что во Дворце существует сеть тайных ходов и подземных лабиринтов, однако же чем больше времени проходило, тем глубже это знание утверждалось в состоянии легенды… Оказалось, что всё это время чертёж был “ходячим”. Тофа была совсем мала, когда её отец заканчивал строительство Дворца, и, конечно, не могла запомнить ничего существенного из его трудов, но… Никто не учёл, что её память после обращения в Металл восстановилась до сверхчеловеческих возможностей. Она вспомнила чертежи, увиденные в глубоком детстве, в своей голове восстановила обрывочные знания, долгие годы составляла карту и открывала новые уголки… Теперь ей известны многие секреты Дворца и прилегающей к нему территории – тайные ходы, подземные лабиринты, шифры и тайники… Она помогла бежать Тиаре, когда та обратилась к ней. Всё закрутилось слишком быстро: тройной обман Короля, сговор, сокрытие данных – хуже обстоятельств не придумаешь! Я не заметила, как у меня начало колотиться сердце: и Тиара, и Тофа всё моё пребывание среди Вампиресок были близки моей семье – не до конца, конечно, но кто как мог… Мне и Джодока-то стало жаль, когда я услышала вынесенный ему ужасный приговор, а здесь эти двое…
Я обратила внимание на Зефа – он не Рея, за родную кровь даже не думает вступаться, только отводит взгляд в сторону, не отступая от своего амплуа конченого предателя…
Неожиданно из шеренги Металлов вновь выходит Рея. Точнее, пробует выйти – Адэйр непоколебимо удерживает её за руку, поэтому она начинает говорить, стоя полубоком и обращаясь напрямую к Багтасару, явно желая опередить приговор:
– Багтасар… Багтасар, Катерина и Тиара сглупили… Да, они действительно пошли против твоей воли, но они же вернулись вместе со мной, чтобы спасти
– Молчи уж, Рений, – одёргивает строптивую дочь Райхенвальд, стоящий посреди зала, в трёх шагах перед склонившими головы Тофой, Тиарой и Катериной. – Для твоего свободолюбия и одной метки достаточно.
– Но…
– Всех не спасёшь, – он рыкнул настойчиво, – на тебе столько чистой кожи для меток нет.
– Ещё есть… – Рея едва ли не вступает в конфронтацию, но Адэйр вовремя одергивает её.
– Нет, – парень так резко дёргает Рею за руку, что она сразу же оказывается рядом с ним.
Багтасар произносит на выдохе:
– Ну наконец и на тебя нашёлся сдерживающий фактор, – он потирает глаза пальцами, будто устал от бессмысленных прений. – Катерина и Тиара, раз уж выдали себя за умерших, так и оставайтесь же мёртвыми… – стоило ему произнести эти слова, как среди Металлов прокатилась волна испуганных возгласов; Рея, удерживаемая Адэйром, даже подпрыгнула… – Тофа, за предательство королевского доверия, ты будешь…
– Мой Король, – я произношу своё обращение к Райхенвальду даже не осознавая, что действительно эти слова принадлежат мне, что я уже стою не у пустующего трона, а подле его правой руки, что я действительно здесь и сейчас присутствую… Не ради себя – ради тех, кому я нужна… Не до конца понимая, что делаю, я вдруг беру Багтасара за руку и в следующую секунду поднимаю свой взгляд, чтобы дальнейшие слова сказать, глядя прямо в его глаза: –
Поразительно, но… Багтасар сию же секунду сменил гнев на милость. В его голове словно какой-то невидимый рубильник щёлкнул: суровый чёрный взгляд резко потерял всё своё напряжение… Уже не глядя на меня, он взмахнул свободной от моей ладони рукой, при этом произнеся слова: “Ладно… Да будет так, как тебе угодно”.
Катерина и Тиара получили королевское прощение, но с испытательным сроком: оступятся за последующее десятилетие хоть раз и будут казнены без промедления. Что касается Тофы: отмена казни, но с обязательством выдачи тайных чертежей Гриммарка. Джодока вместо подземелья сослали с привилегированного этажа на нижний – из металлической роскоши ему остаётся только его нетленная жизнь да свобода передвижения под куполом.
Когда с разбором дел отдельных представших перед судом личностей было покончено, Багтасар взялся за общую массу. Для начала все успешно прошедшие обряд Перерождения Металлы, стоя на коленях перед Королём, выдали клятвы верности Багтасару Райхенвальду и королевской семье. Далее началось самое продолжительное действо – Перерождённые Металлы по очереди передавали Багтасару свои дары. Подношение даров Королю продлилось двадцать часов: Дикая выкачала слишком много энергии из Райхенвальда, так что теперь он с уверенностью наполнялся, словно жаждущий заряда аккумулятор… С меня, а также с Йорун, Тофы, Аурелии, Реи, Адэйра и Эспена дары не были востребованы. Всё то время, пока Металлы питали Багтасара своими дарами, я сидела справа от его трона и наблюдала за этим странным действом с таким интересом, словно и эта информация может мне помочь, пусть даже я пока не знаю, каким образом…