Anne Dar – Клан Триединства (страница 7)

– Багтасар помешан на тебе настолько, что возвращать его в этот мир без тебя было бы неоправданной жестокостью.

– Оправданная жестокость существует только для подонков.

Фактически, я обозначила собеседницу подонком. Но её это не задело. Я злюсь, и она относится к моему состоянию с пониманием, что то ли успокаивает меня, то ли злит ещё сильнее…

– Ты знаешь Тиару. Знаешь, что она хорошая девочка. Катерину знаю я. Она недурная. Если на суде встанет вопрос о жизни и смерти: пожалуйста, вступись – попроси Багтасара сохранить жизнь матери и дочери.

Интересно, она сказала Тиаре и её матери, что поговорит со мной? Наверняка так и было…

– Он уже многие жизни не сохранил тем, о ком я просила.

– Но бывало ведь, что и сохранял… – следующие слова Жрица произносит с придыханием, наконец мудро убрав ладонь с моего сжатого кулака: – Он так ждал тебя… Боялся потерять больше, чем собственную жизнь… Если ты выступишь с просьбой на суде, это будет твоим первым желанием после Перерождения, первой просьбой, обращённой к нему…

– Уходи, Йорун.

Она недолго медлит: направляется к двери уже спустя пять секунд.

Перед тем как открыть дверь, произносит смиренным тоном:

– Суд состоится в течение часа… Если ты придёшь. Все уже ждут… Многие на грани. Пожалуйста…

Она уходит, не договорив своё отчаяние. Она боится… Значит, казни предвещаются. Явлюсь в зал суда – кого-то снова казнят, да ещё и на моих глазах. Не явлюсь – оттяну момент, чем только изведу приговорённых, однако в конце концов все казни всё равно состоятся… Какая мне разница? Пусть казнят и перерождают друг друга сколько их душам угодно! Однако… Перед глазами вдруг вспыхивает яркая картинка давно минувших лет: трое детей – Тиара, Кейара и Банджи – бегают вокруг ослабленной Кайи в желании развеселить её – мы ещё не знаем, что попали в роковую ловушку… Судьба Кейары теперь туманна… Банджи погиб бесповоротно… Из трёх весёлых, добродушных, храбрых детей осталась только Тиара. В этот страшный для неё час она нуждается в моей помощи, кем бы я сейчас ни являлась, а значит…

Глава 8

Я захожу в переполненный беспокойными сердцебиениями зал суда: скольких здесь перекосили и людей, и Металлов? Больше, чем помиловали…

От моих покоев до этого треклятого зала, на стене которого уже одиннадцатый год висит обезглавленное и давно покрывшееся пылью тело Марен в сером платье, идти далеко, но только если человеческим шагом: я двигалась немногим быстрее человека, так что добралась скоро.

Как перед всяким судом, Дворец словно вымер: ни единой души ни в коридорах, ни за закрытыми дверями – те слуги, которых не согнали в зал суда, сейчас жмутся на нижних этажах в своих тесных комнатушках в надежде, что их этот кошмар не заденет. Я бы тоже предпочла остаться в своих покоях вместо того, чтобы копить в своей голове воспоминания о расплавленных телах и отрубленных головах, но из-за того, что в прошлом мне несколько раз удавалось спасти некоторые бедовые головы, я не могу позволить себе роскошь отстранения.

В коридорах Дворца – на каждом шагу! – расставлены вазы и развешены кашпо с теми самыми ярко-синими розами, которые Багтасар вывел для меня в качестве показательного символа: ради меня ли или же одного моего внимания он способен обратить невозможное в возможное. За десятилетие моего пленения он проворачивал этот трюк по-разному, во всевозможных сферах, всегда новым манером – раз за разом делал возможным то, что всем казалось невозможным… В конце концов лично я стала квинтэссенцией его всесилия – он раздвоил меня… Всякий раз, когда я произношу эту фразу в своей голове – “он раздвоил меня!” – я до боли жмурюсь. Но сейчас на меня смотрит слишком много глаз, так что зажмуриться нельзя, поэтому я до боли сжимаю в своих кулаках материю своего платья…

Знакомые лица вызывают самые полярные эмоции. Многих я предпочла бы не видеть больше никогда: Отталия, Зеф, Джодок – последний в кандалах, что сначала сбивает с толку, но я почти сразу вспоминаю, что́ он натворил на Металлической Охоте, и непонимание мгновенно рассеивается… Вот он, тот, кого сегодня точно казнят. Есть ли смысл вступаться за это существо?.. Да, я эмпатична и способна простить даже законченного козла, при условии вычёркивания его персоны из моего пространства раз и навсегда, однако этого козла не вычеркнешь – все мы живём под крышей одного Дворца, – да и слишком уж много зла он причинил не столько мне, сколько обычным людям и за куполом, и под куполом… Зачем спасать такое дерьмо? Нет уж, тратить на него свои и без того расшатанные душевные силы я не стану.

Сольвейг и Розалия наверняка возвращены к жизни, однако на судах они никогда не присутствовали – разве что Сольвейг иногда захаживала похохотать в своём безумии…

Однако в этом зале присутствуют и лица, при виде которых моё сердце с болью ударяется о рёбра: Рений Рея Роул, Ванадий Тиберий Шакролин, Гадолиний Проктор Рокбриджер, Таллий Персефона Цамарали – Проктор и Персефона стоят так близко друг к другу, что соприкасаются плечами… При виде их я почти срываюсь на неожиданную ухмылку – должно быть, реакция на дружескую улыбку и лёгкий взмах руки от Персефоны, которыми она будто сказала мне что-то вроде: “Привет, я здесь, снова с головой на плечах, словно всего ужаса и не было!”.

Я останавливаюсь при самом входе в зал, не желая проходить вглубь толпы, рядом с рыжеволосой Аурелией, смотрящей на меня внимательным взглядом… Борей так долго и так глубоко горевал от её потери, что я всё же не выдерживаю и улыбаюсь ей, словно родной дочери, однако… Она не улыбается мне и даже хмурится, словно совсем чужая. Меня поражает осознание, когда я вижу в противоположной части зала ещё одну рыжеволосую красавицу, точь-в-точь такую же – передо мной вовсе не Аурелия! Это Рагнхильд, не сумевшая перевернуться в свой облик, потому как сдала Йорун кровь в облике Аурелии. Я отстраняюсь от неё, словно ошпаренная… Только секунду назад начавшее подниматься настроение от вида оживших и вернувшихся старых знакомых, резко падает до нулевого уровня: меня окружают враги и только, никто не на моей стороне и не со мной – с уходом Борея и Кайи только я у себя и осталась, и то, формально я тоже ушла…

Йорун подходит ко мне и скромным жестом руки указывает на место возле пустующего трона Короля. Я всегда там стояла – по правую руку палача, – однако сейчас не была уверена в том, что это может быть уместным, в конце концов, я не та же Диандра, что была здесь тогда, или… Или же та?..

Я выразила сомнение взглядом, на что Йорун ответила уверенно-утверждающим кивком. Что ж, сопротивляться в этом случае нет смысла: из центра лучший обзор, да и какой смысл тесниться в дверях?

Встав на привычное место, я продолжила осматривать присутствующих, особенно уделяя внимание незнакомым лицам. Рядом с Реей стоит два крупных парня – один атлетично сложенный, с длинными тёмными дредами и хмурым взглядом; второй более мягкого вида. Должно быть, этих парней Йорун упоминала, когда говорила о том, что Рея вернулась с компанией… Держу пари: тот, что с дредами, является её парой, а тот, что “помягче” и ликом, и телом, и взором – его брат, очень уж похожи они между собой.

Тиара стоит в углу зала. Внешне она точная копия Кейары, только я их никогда не путала. Кейара нежная, а Тиара дерзкая – по походке и вкусу в одежде не перепутать, как ни старайся: пока Кейара носила всё белое, Тиара не вылезала из чёрного – даже сейчас облачилась в чёрное платье, что, наверное, даётся ей с трудом, с её-то нелюбовью к юбкам.

Рядом с Тиарой стоит роскошная блондинка – наверняка Катерина, – с необычной внешностью: на первый взгляд определить возраст очень сложно – лет сорок, должно быть, – видно, что женщина увлекалась “искусственным” поддержанием красоты до того, как обратилась в Металл… Я подобного ещё не встречала, но выглядит она на удивление хорошо и даже притягательно, хотя и странно… Таких идеализированных “осиных” талий в природе не существует, губы заметно увеличены, грудь огромного размера, задница также выделяется… И всё же… Что-то в ней есть. Взгляд выдаёт не пустоту, но даже своеобразную мудрость, ну или намёк на оную…

Ещё одно неизвестное лицо располагается рядом с Тофой: длинноволосая блондинка с бледной кожей и потупленными изумрудно-серыми глазами, миловидная, однако же и не писаная красавица, средней высоты, со стандартной фигурой – очень меланхоличный образ и смиренная энергетика… Что-то в ней будто бы присутствует отдалённо знакомое мне, но что?.. Никак не могу уловить.

Багтасар входит в зал, и в этот же момент все металлические сердца, включая моё сердце, перестают выдавать бой. Теперь оглушительно громко ведут себя только человеческие сердцебиения – присутствующие слуги гадают, обойдётся ли в этот раз без кровопролития среди людей или же будет как три года назад перед началом одной из самых кровопролитных Металлических Охот в истории Триединого Королевства…

Суд начался с очевидного дела: казнь Джодока могла не казаться неизбежной только слепцу. Впрочем, этот парень удивительно долго пожил с разумом глупца – за девяносто три года жизни так и не обрёл ни крупицы мудрости: нарывался все шестьдесят лет металлической жизни, грезя о короне для своей пустой головы; поднял кинжал против неприкосновенной избранницы Короля; в конечном итоге вонзил в сердце Короля смертоносный кинжал. И одного пункта из списка его прегрешений достаточно для казни, он же умудрился собрать пёстрый букет… Я даже не смотрела в его сторону: заступничество было бесполезным. Но, как оказалось, бесполезным оно казалось не для всех…