Anne Dar – Клан Триединства (страница 13)

Моё первое погружение в сон после Перерождения и сразу же потрясение… Мне необходим душ… Я смотрю в окно: рассветная серость не намекает на тёплый день, о котором накануне вечером пели певчие птицы. Кто окажется прав: первые минуты рассвета или пение птиц?.. Нет, лучше не душ – горячая ванная.

Сразу после принятия ванны я отправилась на нижний этаж и менее чем за полчаса, при помощи добряка-повара, организовала большой поднос с сытным завтраком: двенадцать жареных бифштексов, отварной картофель, свежеиспечённый хлеб, овощи, фрукты и даже плитка посыпанного сахарной пудрой рахат-лукума, графин компота, ещё один графин с прохладной водой, плюс салфетки и столовые приборы. Взяв всё это, я отправилась напрямую в подземелье к пленникам.

В страже оказались сразу четверо: Зеф, Отталия, Рагнхильд и Джодок – внушительная, однако, армия против двух измождённых пленных. Очевидно, Райхенвальд не из тех, кто склонен недооценивать противника – черта, присущая мудрому правителю.

Увидев поднос в моих руках, Зеф, не предавая своего внутреннего выскочку, сразу же выступил вперёд:

– Багтасар приказал не кормить пленных.

– На что спорим, Багтасар отрубит тебе голову, стоит мне только попросить его об этой мелочи?

Взгляд Отталии беспокойно перебегает в сторону Рагнхильд и Джодока, лиц которых я не вижу из-за стоящего прямо передо мной Зефа. Идиоту понадобилось целых три секунды, чтобы сообразить, что́ именно я ему только что сказала, по истечении которых он всё-таки додумывается уйти с моего пути. Отталия собственноручно открыла мне дверь темницы, и я наконец переступила порог пещеры, освещённой всего двумя огненными факелами.

Платина с девушкой всё ещё лежат в центре пещеры на каменном столе. Золото стоит в пятнадцати шагах от меня у правой стены и держит в своей руке кирпич, уже наполовину обращённый в золото. Франций стоит всего в пяти шагах от меня у левой стены. В момент, когда дверь за моей спиной закрылась со щелчком, она моргнула, словно пробудилась ото сна.

Поставить поднос было некуда, так что я повела плечами: Франций, верно истолковав движение моего тела, подошла и забрала из моих рук подношение. Она поставила его на одну из четырёх каменных кроватей, выдолбленных в скальной породе – на ту, что не покрыта матрасом.

Франций кажется мне растерянной, а вот насчёт Золота я не знаю, что думать. Он хмурится – насторожен и, может даже, настроен воинственно, однако весь его вид выдаёт мне противоречие, которое, возможно, он сам в себе не понимает. Накануне Йорун сказала мне о нём странную фразу, которую никак не пояснила: “Он, несчастный, проживает не свою жизнь”, – что это может значить?

– Спасибо, – голос подаёт Франций. – За то, что заступилась за пятикровку и Платину.

– Пятикровку? – я едва уловимо приподнимаю одну бровь.

– Пятикровка – дитя двух Металлов, – она косится взглядом в сторону беспробудной девушки.

– Что это значит?

– Пятая группа крови даёт её носителю возможность обратиться в Металл без помощи Металла: достаточно пронзить сердце металлическим предметом.

– Она больше не пятикровка, – вперёд выходит Золото, его голос звучит жёстко. – Она Металл.

– Она двойной Металл, верно? – слегка прищуриваюсь я. – Но разве такое возможно?

На сей раз мне никто не спешит отвечать.

– Вы были на острове, когда тот затонул, но вы не друзья Беорегарду и его семье, верно?

– Не совсем так… – начинает Франций, но Золото её перебивает.

– Да уж скорее всего теперь всё так.

– Ты нам поможешь? – голос Франций звучит аккуратно.

– Нет, – категорично отвечаю я, при этом положительно кивая головой. Они понимают мою конспирацию. – Я лишь принесла вам еду, – я перевожу взгляд на Золото. – Тебе объяснили, почему от тебя требуется производство золота?

– Нет.

– Вы на территории Австралии. Здешние земли заражены Вампрагмой – недуг, от которого незаражённых оберегает только один металл. Теперь понимаешь? – в ответ он только поджимает губы. – Чем больше золота ты произведёшь, тем больше людей смогут переплавить его в обереги, отпугивающие Вампов, то есть, заражённых.

– И?

Я вижу на полу сухой деревянный прут, поднимаю его и начинаю выводить на песке под ногами слова: “Я помогу вам бежать. Но из-за этого мы получим меньше золота, а значит, меньшее количество людей будет спасено от Вампрагмы”.

Золото берёт из моих рук прут и начинает писать рядом: “Когда поможешь?”.

Мой ответ: “Я сама здесь пленница. Обещать могу лишь, что постараюсь: гарантировать успех не могу. Но если у меня получится помочь вам бежать – сделай к тому времени золота побольше. Не для Багтасара. В качестве платы за мой риск или же ради незнакомых тебе страждущих людей”.

Его ответ: “Сомнительный договор. С чего мне думать, что ты не подослана Багтасаром?”.

Я: “Моё предложение – всё, что у вас есть”.

Он обменивается с Франций продолжительным взглядом, после чего отвечает одним коротким словом: “Договорились”.

– Диандра, всё в порядке? – звучит голос Рагнхильд из-за начавшей приоткрываться двери. Золото успевает стереть ногой письмена на песке…

– В полном. Я ухожу.

– Эй, – Золото бросает мне в спину с наигранной злобой. – Передай своему Королю: если хочет больше золота – пусть кормит нас получше. Запасы крови в моём теле не бесконечны – их необходимо восстанавливать.

В ответ я лишь слегка киваю головой: взгляд Золота противоречит его голосу. Что имела в виду Йорун, сказав те слова о положении этого парня в его металлической жизни?

Глава 13

Я и вправду стала мерзлявой: по вечерам накрываюсь пледом, днём ищу солнца, в тени быстро дрогну… Регуляция тела даётся будто бы сложнее, чем обычно, но… Что такое для меня “обычно”? По факту ведь моё тело “новое”, пусть и помнит весь опыт того тела, от которого отделилось…

В саду не то что в темнице: утро прояснилось, солнце залило цветущие растения, пахнет пыльцой и свежескошенной травой. Очевидно, Тиберий с усердием взялся за своё садовое дело: следы его неостывших ночных трудов видны везде…

Увидев Аурелию плачущей на лавочке под буком с бочковидным стволом, я вспоминаю о том, что мы до сих пор не поговорили, и, не сомневаясь, что приближаюсь к верной Аурелии – Рагнхильд сейчас несёт вахту в подземелье, – я подхожу к ней.

Ещё до того, как я опускаюсь на лавочку рядом, она успевает взять себя в руки.

– Привет, – тихо произношу я и, помня об экстравертной натуре этой девушки, против своих внутренних установок кладу свою прохладную ладонь поверх её бледной. – Я рада, что ты вернулась. Понимаю, произошло очень много ужасного, но всё равно спрошу: что именно тебя сейчас печалит?

– Моего отца не вернули… – её плечи вздрагивают. Гафний, в отличие от его дочери, никогда мне не нравился, так что его отсутствие в рядах переродившихся, конечно, не могло меня расстроить, но только до тех пор, пока я не увидела слёзы его единственной дочери. – Йорун рассказала, что он пoкoнчил с собой спустя несколько дней после моей смерти. Его тело полностью расплавилось в лаве, и из-за того, что его останков не сохранилось, вернуть его нет возможности. Я понимаю, для тебя он погиб десятилетие назад, но для меня только позавчера, когда Йорун рассказала…

– Ах, Аурелия, – я глажу её большим пальцем по верхней части сжимающей мою руку ладони.

– Говорят, мои останки сохранились только благодаря Борею… Говорят, он в форме Маршала прыгнул за мной в лаву и вытащил моё расплавившееся тело…

– Да, это так.

Слёзы из её больших глаз начинают катиться так буйно, что пара слезинок попадает на мою руку:

– Получается, меня сейчас смогли вернуть только благодаря тому, что сделал Борей…

– Аурелия, – я убираю руку с её ладони, чтобы больше не чувствовать её слёз, и начинаю гладить её вздрагивающую спину.

– Борей невероятный… Он лучший! Он лучший…

– Я знаю, деточка, знаю… Он ведь мой сын.

– Борей ушёл… – она не успокаивается.

– Да, ушёл.

– С Кайей и… И с тобой…

– Да, – в моей грудной клетке начинает щемить.

– И ещё… Он ушёл с Кейарой… Говорят, она выросла в красавицу… Такую же, как Тиара… Говорят, она влюблена в него…

– Да… Но он не влюблён в неё…

– Он не был влюблён и в меня… А что если… Что, если он влюбится в неё?.. Что, если забудет меня?

– Не думаю, что он обратит своё внимание на Кейару.

– Почему ты так считаешь?

Я улыбаюсь:

– Я слишком хорошо знаю своего сына. Ему мешает воспринимать Кейару всерьёз тот факт, что она выросла у него на глазах – он помнит, как качал её на коленке, как стругал ей деревянных кукол, как рассказывал ей сказки о диких животных… Нет, Борей точно не будет с Кейарой. Боюсь, бедняжке придётся смириться, и чем быстрее она это сделает, тем быстрее обретёт шанс на счастье.

– Я не смирюсь!

– Аурелия…

– Я не смирюсь!.. Я не знаю, куда они ушли, и только до тех пор, пока не выясню это – мне некуда двигаться. Но я выясню! Пока ещё не знаю как, но обязательно узнаю, куда именно они отправились, и тогда… Прости, но я не ты. В смысле, я не пленница Багтасара. А значит, я могу уйти. Так вот, когда я узнаю, в какую сторону мне необходимо бежать за Бореем, я побегу сломя голову не оглядываясь!