Anne Dar – Клан Триединства (страница 11)

Я задумалась… До того, как европейские Металлы добрались до берега Триединого Королевства, в купол врезалась эвакуационная капсула с выжившими в кораблекрушении людьми – все они оказались парадизарцами. Некоторые из них упоминали о Золоте – статном златовласом парне с янтарными глазами, – так что Вампирески надеялись обнаружить его среди пришлых Металлов и очень огорчились, не найдя… Парадизарцев быстро иссушили изголодавшиеся по чистой крови Вампирески – в конце концов из них выжило, быть может, около десятка человек, – но о Золоте не переставали думать: такой прекрасный источник чистого металла для заражённых земель – скольких людей можно было бы защитить, взяв в обладание золотое руно?.. Теперь же, если верить видениям прошлого Тиары, причина отсутствия Золота среди европейских Металлов становится кристально ясна: роковая ссора, быть может даже случившаяся в результате благого гнева, приведшая Золото, а заодно и его спутницу Франций, прямиком в изгнание… То, как он защитил сердце Платины перед кинжалом Багтасара, указывает на факт того, что сам по себе Золото не злой, по крайней мере, смерти Платине не желает, значит, парень просто ошибся… Страшно ошибся. Быть может, он лишь перст Судьбы? Если Дикая, как говорит Йорун, действительно может знать больше остальных и потому оставила всю эту компанию отщепенцев здесь, значит, так должно было быть? И если злодейская роль Золота ключевая – так виноват ли парень в том, что искусно исполняет предписанную ему роль антагониста, на самом деле антагонистом как таковым не являясь? Быть может, его ошибки – и злые, и случайные, и всевозможные, – центральные, а значит, пойди он против Судьбы, против изначально предписанной ему роли: остался бы в белом плаще и, может даже, в сияющем венце, да только остальные где были бы и были бы вообще? Быть может, все они до сих пор живы только благодаря тому, что Золото в решающие моменты поступил так, как поступил, то есть сделал то, на что никто из прочих не был способен. Зло не всегда только зло; добро не всегда только добро.

Мои мысли о чужаках обрываются при виде силуэтов Проктора и Персефоны, в глубине сада завернувших в тень тёмно-зелёного самшитового лабиринта. Я помню конец их истории, свершившийся десятилетие тому назад: Таллий была зациклена на Гадолинии, Гадолиний на Талии – нет. Сейчас они идут в обнимку, так, словно соскучились… Во время суда я дважды видела, как Проктор украдкой касался пальцами ладони стоящей рядом с ним Персефоны… Эта блондинка с роскошными бёдрами, как и в прошлом, на фоне синекожего и неотёсанного внешне мужлана с торчащими нижними клыками, выглядит по-особенному женственно: словно обработанный драгоценный камень, вложенный в шкатулку, кое-как выделанную из грубой скальной породы. Поразительно, с какой аккуратностью огромные ручищи Проктора умеют касаться тонких пальцев той, что смотрит на него, словно на последнего мужчину во всей Вселенной…

Видимо, заметив мой взгляд, проводивший Гадолиния и Таллий в затенённый лабиринт самшита, Йорун, сдвинув брови в задумчивости, хмыкает, при этом глядя себе под ноги:

– Зациклятся друг на друге.

– Вот как?

– Этой же ночью будут вместе, чтобы не расстаться впредь.

На моей душе почему-то сразу же становится хорошо от этой нечаянной новости. Словно я случайно узнала какую-то счастливую тайну, предназначенную для тех, кому уже давно желала счастья…

Я вспомнила об ещё одной интересной личности, прошедшей Перерождение: Индий Вирсавия Таль – та самая загадочная Металлесса, образ которой Тиберий Шакролин запечатлел в своём витраже с отрубленной головой. Всё, что я до сих пор знаю о ней: по мнению Персефоны, Вирсавия была одной из Вампиресок, достойной долгой жизни. Однажды Тиберий навредил ей своим даром: проник в её сны и внушил ей что-то, что привело её к гибели. По словам Теллур, Тиберий любил Вирсавию, и он же её погубил. И это немного тревожит меня: Ванадий Тиберий Шакролин – один из немногих, кого я рада видеть среди Переродившихся. Хотя мы и были знакомы недолго, он за короткий промежуток времени сумел сблизиться со мной, и тот факт, что в его круг близких друзей всегда входили Рея, Тофа, Персефона и Аурелия, подтверждает мои положительные мысли и чувства на его счёт, однако… Перед своей смертью Персефона по-доброму отзывалась о Вирсавии, погубленной Тиберием: любил и погубил.

Я кошусь взглядом на Йорун – до того, как обратиться в прах, чтобы после переродиться, Тиберий проявлял к ней явные признаки повышенного внимания – любил? И она ему, кажется, отвечала душевными порывами…

– Почему ты так смотришь на меня? – не переводя на меня свой сосредоточенный на дорожке под ногами взгляд, вдруг интересуется Галлий.

– Расскажи мне о связи между Тиберием и Вирсавией: что привело к её обезглавливанию?

– Это давняя история… Случилась задолго до твоего прихода в Триединое Королевство. До того, как мы разобрались в том, что такое зацикленность и по каким принципам она работает, одним из первых зациклившихся Металлов стала Вирсавия.

– Она зациклилась на Тиберии?

– Но не он на ней. Между ними случилась всего одна ночь любви, после которой Вирсавия стала ходить за Тиберием. Ему было её жаль… Он всегда сильно комплексовал из-за своей внешности – надеюсь, Перерождение отбило у него эту ужасную уязвимость, – считал себя недостойным любви такой хорошей женщины, как Вирсавия… Так и не сумев принять её любовь и заподозрив в ней зависимость, он сглупил: решил избавить Индий от опутавшего её чувства. Пока она спала, Тиберий проник в её сон с целью добиться её освобождения от случившейся с ней любви. Однако он попал в кошмар, с которым было сложно совладать – в то время Тиберий только учился своему дару, был недостаточно силён в нём… В итоге Вирсавия очнулась от искажённого кошмара с полной уверенностью в том, что Багтасар лишил жизни Тиберия… Теперь я думаю, что, быть может, той ночью она видела вещий сон. В любом случае, безумная в своём горе, не отличившая сон от реальности Вирсавия той же ночью бросилась к Багтасару с целью лишить его жизни за привидевшуюся ей смерть Тиберия, в результате чего была обезглавлена тем, на кого напала в своём безумии…

– А потом… Тиберий полюбил тебя?

В ответ она дарит мне печальную улыбку:

– Прошли многие годы, Диандра… Он не предал память о Вирсавии, болел о случившемся с ней, хотя и начал смотреть на меня…

– Поэтому ты не отвечала ему взаимностью? Из-за его боли по Вирсавии?

Моя собеседница продолжает меланхолично улыбаться:

– Я больше, чем просто Галлий Йорун Оренвальд. Быть может, я даже больше, чем Верность Королю Багтасару Райхенвальду. Быть с кем-то для меня… Отвлекающе.

– Но по собственной воле не быть не с кем вечность – самоуничтожающе.

На сей раз она одаривает меня озадаченной улыбкой.

Я замечаю за дворцовской колонной Рею в компании Адэйра Шандроэна – они о чём-то разговаривают с Джодоком, Адэйр приобнимает Рею за плечо. Мой взгляд привлекают татуировки: они есть и на теле Реи, и на теле Адэйра, однако же и на теле Джодока. То есть, вернувшиеся к жизни, пусть даже из останков полностью расплавившихся, не утратили ни шрамов, ни татуировок, ни прочих меток, запечатлённых на их телах в момент смерти.

Молчание Йорун затянулось – отчасти потому, что мы отходили подальше от случайных глаз и ушей, – так что я не заметила, как погрузилась в свои собственные переживания. Больше, чем интерес о том, как переродившиеся Металлы будут переживать период возвращения к жизни – особенно первые недели, – с чем столкнутся и поладят ли друг с другом, меня волнуют только мысли о себе самой. Я чувствую, как внутренний конфликт внутри меня усиливается: кто я есть на самом деле? Я Диандра или клон себя, то есть Её? Разве могу я считать себя отдельным существом, если моя память и даже само тело состоят из меня-ушедшей, меня-несдавшейся, меня-существующей-где-то-далеко-далеко…

– Диандра…

Резко обернувшись, я вижу Тофу. Всем своим видом она кажется растерянной, подавленной, почти разбитой…

Я произношу бесцветным тоном:

– Ты знала о тайных ходах Гриммарка, помогла бежать Тиаре, видела мои мучения и мучения моей семьи, втёрлась ко мне в подруги, но так и не помогла мне… И сейчас не поможешь, если спрошу о ходах.

– Мне семьдесят лет, – её голос дрожит. – Но кажется, что я прожила слишком мало, увидела недостаточно, прочувствовала лишь толику… Я не хочу умирать. Тиара ничего не значила для Багтасара, но пропади ты… – при этих словах она нервно сглатывает. – Он уничтожил бы меня. Уничтожил бы нас всех.

Как ни странно, я понимаю, о чём она говорит, понимаю её терзания теперь, когда смотрю на неё глазами Диандры, прошедшей “разделение”, если только то, что со мной сделала безумная страсть Райхенвальда, можно обозначить столь нейтральным словом. Помоги мне кто-то бежать, Багтасар не просто уничтожил бы всех – и виновных, и невинных, – нет… Он действительно – действительно! – достал бы меня из-под земли…

Меня озаряет: я – рубеж, сдерживающий Райхенвальда от погони за первичной Диандрой?!

Видимо, неверно истолковав мой беспокойный взгляд, Тофа поникает плечами и спешит уйти. Йорун, всегда ладившая с ней, торопится нагнать её, и в итоге я наблюдаю за тем, как они, одна за другой, удаляются в сторону лицевой части Дворца… Внезапно – когда между ними остаётся всего сто метров, – Йорун резко сворачивает влево. Сначала я не понимаю этого странного рывка, но потом замечаю в тени Дворца Эспена – неужели он подкарауливал Тофу? И Йорун, увидев эту засаду, ретировалась?.. Хм…