Anne Dar – АтакА & Исключительная (страница 53)

Тихо поднявшись с кровати, я вышла из комнаты и уже хотела направиться к лестнице, когда вспомнила о Рагнаре – он хотя бы консервами перекусил или просто залился алкоголем? Я решила проверить его. Тихо прошагала по коридору мимо спальни Маришки, заглянула в его комнату. Парень мирно спал, но одна его нога сильно свисала с кровати. Тяжело вздохнув, я зашла в комнату и переместила его ногу назад на кровать. Он перевернулся со спины на бок, и в этот момент я заметила лежащую на кровати рядом с ним, опустевшую бутылку из-под бурбона. Аккуратно забрав её, я произвела ещё один тяжёлый вздох и присмотрелась к спящему. Какой же он красивый! Даже такой: пьяно-спящий-печальный. Ведь люблю его. И, конечно, не за эту его нагло-яркую красоту, которая является лишь приятным бонусом. С моей стороны жаловаться на то, что он плохой парень, всё равно что жаловаться на самую главную черту, которая мне в нём нравится – глупо и бессмысленно. Хотя, если задуматься, я не могу сказать наверняка, что мне в нём больше всего нравится: его бандитский стальной нрав или то, что я могу гнуть эту сталь и превращать её в пластилин одним лишь своим желанием. Да, мне определённо точно нравится властвовать над ним. Как и ему нравится властвовать надо мной. Пригнувшись, я аккуратно запустила свои пальцы в его густые волосы и поцеловала его в гладко выбритую щёку. Мой плохой. Интересно, сможем ли остаться вместе или всё же разойдёмся в разные стороны?

Ворочая в своих руках пустую бутылку, я думала о своих отношениях с Рагнаром, когда переступила порог кухни, в которой всегда горела одна голая лампочка, ровно над столом, на котором лежала Кайя. Я ещё не поняла, что она больше не лежит, но периферическим зрением выхватила что-то неладное, так что моё тело отреагировало раньше разума – резко вытянув впереди себя руку с бутылкой, я в одно мгновение встала в боевую стойку, и только после поняла… Нет, вернее, я совсем ничего не поняла. На столе, на который Рагнар и я лично положили умирающее тельце Кайи, сейчас с ошарашенным взглядом сидела какая-то незнакомка…

Когда я вошла, она рассматривала свои руки, будто впервые видела их, а заметив меня и испугавшись моего выпада, она резко дёрнулась влево и неуклюже свалилась со стола прямо на пол, но сразу же ловко – неестественно ловко! – поднялась на ноги. Её растерянность, кажется, была даже сильнее моей. Не опуская руки с бутылкой, я смотрела на эту незнакомку и пыталась осознать реальность. Очень сильно похожа на Кайю, но ведь она не может быть ею! Одежда на ней Кайи, но вся изорвана так, будто Кайя буквально выросла в ней… Да, я видела сверхъестественные физиологические изменения, которые с ней происходили последние сутки, но когда я в последний раз осматривала её, на вид её телу было лет четырнадцать, а здесь… Подросток шестнадцати лет – не больше, не меньше! Ещё три года прибавить – и она моя ровесница! Но как?! Как такое возможно?! Ведь Кайе только одиннадцать! И почему она так красива?! Неестественно красива – такими красивыми люди не бывают! Даже на обложках журналов ретушированные супермодели в прошлом выглядели не настолько идеальными… Её оливковая кожа настолько гладкая, словно шелковистая, что это видно даже с этого конца комнаты, блестящие чёрные волосы отросли ниже лопаток и как будто стали ещё гуще, а ещё что это за нереально красивущие глаза?!.. Да, Кайя была миловидной девочкой, но передо мной вовсе не миловидная девочка – передо мной девушка, красоту которой никак нельзя назвать человеческой! Она лишь на секунду приоткрыла свои губки, чтобы что-то сказать, но как будто бы подавилась собственными словами – не произнесла ни звука, зато я отчётливо рассмотрела ровные ряды её белоснежных зубов! Словно задаваясь похожими на мои переживаниями, девушка схватила себя за небольшую грудь, которой было явно тесновато в детской футболке, и пощупала её так, будто впервые видела её… В этот момент её и без того большие глаза округлились до предела. У Кайи не было груди. Мы все это прекрасно помнили…

Если я была совершенно растеряна, то у неё в этот момент определённо точно была крайняя степень шока. И вот в этой мимике, вот в этом её искреннем испуге, я узнала девочку Кайю, которая любила спать в моей кровати с включенным фонариком… Да что же с ней произошло?! Страшно представить, что она сейчас чувствует…

– Кайя?.. – окликнула её вслух я, и она сразу же врезалась в меня глазами, наполненными слезами. Моё сердце сжалось, я мгновенно приблизилась к ней, на ходу отставив пустую бутылку на стол, на котором прежде лежала моя знакомая малышка, и, подойдя к ней вплотную, обняла её за плечи и прижала к себе, но прежде чем я успела это сделать, она сама уже с силой обнимала меня и, кажется, плакала. – Не пугайся! Слышишь?.. Всё в порядке! Это всё вакцина… Тебя серьёзно ранили, ты потеряла много крови… Мы теряли тебя, поэтому вкололи тебе металлическую вакцину. Видимо, это всё действие побочных эффектов, – я резко отстранилась и заглянула в мокрые, очаровательные чёрные глаза, которые выдавали в незнакомке известного мне ребёнка. – Ничего страшного! Слышишь? Главное, что ты жива, и, посмотри на себя… Ты прекрасна! Ты пышешь здоровьем! Как ты себя чувствуешь?

Она снова открыла рот, в явном желании что-то произнести и… Не смогла. Она хотела, я видела её желание, но… Она не смогла.

Мою растерянность в разы превосходила её растерянность, так что быть сильной в столь мощном потрясении мне не составило труда.

Внутри организма Кайи произошли глобальные изменения и, очевидно, не только внешние – она почему-то всё никак не могла ничего сказать, хотя её глаза выдавали желание не просто говорить, но кричать. Она была очень испугана, что подтвердили её слёзы в ванной комнате, в которую я привела её, чтобы она смогла принять горячий душ и переодеться. Она всё никак не могла стащить с себя одежду, которая была ей слишком мала, так что мне пришлось срезать с неё футболку, штаны и даже трусики садовыми ножницами, которые я нашла на первом этаже. Поспешно обмотавшись чистым полотенцем, она вдруг расплакалась, глядя в зеркало, а у меня внезапно закололо глаза оттого, как красиво она это делает: разве люди способны плакать настолько красиво?

Я усадила её на табурет и начала гладить по голове, как сделала бы с одиннадцатилетней Кайей, и это сработало – она успокоилась и согласилась принять душ. Я оставила ей свой собственный запасной комплект одежды: толстовку, штаны, футболку, спортивный лифчик, носки и трусы – всё чистое, а нижнее бельё и носки ещё даже ни разу не ношеные. Я никуда не ушла, осталась дожидаться её снаружи у двери, и пока ждала её, раз за разом прокручивала в голове одну и ту же мысль: “Это Кайя. Просто немного повзрослевшая. Но это всё та же – почти та же! – наша Кайя”.

Спустя десять минут дверь ванной открылась и передо мной предстала уже намного более приличная, чистая и ухоженная, хотя с влажными волосами девушка… Кайя. Я снова не удержалась и осмотрела её с головы до пят. Я не такая уж и крупная. К примеру, Диандра повыше меня, и грудь у неё на размер больше, а её сексапильные бёдра вообще сногсшибательны. Я тоже красиво сложена, но моя фигура более спортивная, чем сексапильная, так что лучшие формы тут у Дии. Так вот, с учётом того, что я точно не мелкокалиберная, но и не такая уж крупная, Кайя в моей одежде немного утопала. Вся моя одежда оказалась на два размера больше, чем ей было необходимо. Да, она здорово вымахала, но до полномасштабных взрослых размеров точно недотягивает – определённая шестнадцатилетка, не меньше, но и не больше. То есть невероятной красоты зрелая девушка, с которой, по канувшим в Лету правилам Павшего Мира, вполне можно переспать, однако на которой невозможно жениться из-за возрастного ограничения. Жуть! Ведь она ещё сущий ребёнок! Как бы она ни выглядела – ей всё ещё всего лишь одиннадцать лет!

Все обитатели дома крепко спали, и будить никого не хотелось. Поэтому я отвела Кайю назад на кухню и попыталась накормить её, и разговорить, но она наотрез отказалась есть и не проронила ни единого слова. Проведя ещё полчаса в попытках “включить” её если не едой, так словами, я поняла, что здесь снова что-то не так – как вообще возможно, чтобы человек, за пару суток выросший на целых пять лет, совсем не хотел есть? В конце концов моё упрямство, как всегда, оказалось сильнее её упрямства, так что она сдалась и всё же съела одно яблоко. Уже неплохо, уже хоть что-то… Решив продолжить в более комфортной обстановке, мы переместились в гостиную на диван. Спрятав руки в карманах толстовки и запрокинув голову назад, я в который раз произнесла один и тот же вопрос:

– Почему ты не говоришь? – в ответ на это она лишь пожала плечами, выдавая собственное незнание. Вывод: она хорошо слышит и прекрасно понимает все мои слова, но ответить не может. Возможно, кардинальные физиологические изменения дали о себе знать, но вполне может оказаться, что тут дело в психологии. – Ты теперь тоже Исключительная, что ли? – ухмыльнулась я, и в ответ получила широкую, искреннюю ухмылку. Блин. Что ж она молчит?

Глава 20

Мы не спали всю ночь, но и не говорили. Просто сидели рядом и смотрели в окна, наблюдая за тем, как на улице занимаются серые утренние сумерки. Сколько мы уже не видели солнца? Точно, оно ведь было в день перед смертью Маршала. Как будто этот парень, уйдя, забрал с собой всё радостное, тёплое и лучезарное… Странное ощущение. Раньше Маршал был центром нашего небольшого общества, на нём всё держалось, он был своеобразным клеем – стоило ему покинуть нас, и всё начало разваливаться. Ни солнца нет, ни живительной улыбки Дии, ни малышки Кайи, даже Рагнар, и тот ушёл в свой собственный панцирь, а я и вовсе не пойми посередине каких чувств и мыслей торчу – каждый сам по себе, как будто и не семья вовсе, а так, одно название, что, по сути своей, правда. Оказывается, Маршал был фундаментом этой семьи, а ушёл он, так и дом рушится, даже солнцу смотреть на это невыносимо, вот оно и не выходит из-за плотной пелены свинцовых туч.