Anne Dar – АтакА & Исключительная (страница 50)
Мы не вернёмся на ферму. Зачем вообще мы ушли с неё? Ничто не стоит таких потерь, совсем ничто… Но есть вещи, которые нам не дано знать. Например, мы никогда не узнаем, что брошенный нами кадиллак со всеми нашими ценными припасами спасёт жизнь хорошим людям – Неуязвимым девочкам пятнадцати и девяти лет. Или никогда не узнаем, что родные люди хозяйки этого дома всё же найдут способ добраться до неё, правда, на два дня позже изначально установленного срока, но они доберутся полным составом и приведут с собой ещё двух людей – маленького мальчика и девочку, которых спасут от участи становления трапперскими артефактами. А ещё мы не можем знать, кто из нас всех по итогу останется в живых и вообще останется ли жив хоть кто-то. В этом и заключается основная часть интересности человеческой жизни – в незнании. Предсказуемость тоже хороша, но… Вся соль в непредсказуемости.
Глава 16
Диандра
Я очнулась ночью. Не знаю где. В каком-то большом, старом, промерзшем доме. Я не умерла, хотя хотела этого, и даже не потеряла память. Стоило мне только открыть глаза и увидеть над своей головой деревянный потолок, как я сразу же пожалела о том, что всё ещё не сдохла.
Я села. Повернула голову. И увидела Маршала недвижно лежащим на столе. Я подошла к нему. Попыталась прощупать пульс на запястье. Его рука одеревенела и была страшно холодной, его лицо стало походить на восковую маску. Это был уже не Маршал. Только его тело, без души, без жизни.
Я осталась сидеть возле него, на полу подле узкого книжного шкафа, прислонившись спиной к холодной стене, обшитой тёмной вагонкой. На рассвете какая-то незнакомая женщина принесла мне плед и накрыла им моё тело. Я продолжила сидеть, не осознавая ни времени, ни себя в нём. Мне было наплевать на то, где я, как сюда попала, и что вообще происходит вокруг меня. Я просто надеялась умереть поскорее и просто ждала этого момента. А не умирала я до сих пор только потому, что отчего-то надеялась на то, что всё это может оказаться ошибкой, супервакцина может оказаться правдой, и Маршал в любую секунду может открыть глаза, и я признаю себя дурой – как я могла поверить в то, что он мёртв?! Как?! Никак…
Прошли сутки. Наступила новая ночь, а я всё продолжаю сидеть на одном месте. Я видела Томирис и Рагнара. Почему-то не видела Кайю. Но все мои мысли были сосредоточены на одном-единственном вопросе: почему Маршал
Боковым зрением я видела, как Рагнар и Томирис по лестнице поднялись на второй этаж этого дома. Несколько раз они пытались покормить меня, но я не отреагировала на их призывы, и они благополучно отстали.
Где Кайя?
Было уже после полуночи, когда передо мной снова возникла серая незнакомка. Я знала, что время за полночь, потому что слышала биение часов, происходящее каждый час в какой-то другой комнате. Присев напротив меня, женщина произнесла тихим тоном:
– Девочка умирает. Хочешь попрощаться с ней?
Я впервые за сутки поднялась на ноги. Прошла за незнакомкой в соседнюю комнату и наконец увидела её: наша Кайя лежит животом на столе и совсем не шевелится, почти вся её спина покрыта марлевой повязкой, насквозь пропитанной кровью. Подойдя ближе, я потрогала её маленькую детскую ручку и вдруг нащупала совсем тоненький, грозящий прерваться в любую секунду пульс. Помню, что подумала, что было бы непередаваемо радостно нащупать сейчас хотя бы такую маленькую искорку в большом и безапелляционно холодном запястье Маршала.
– Ранение слишком жестокое, жизнь в ней сейчас держится на последнем издыхании, – сообщила незнакомка. – До утра она не дотянет.
Кайя умрёт на моих глазах… Почему не я? Мне бы хотелось вместо неё, вместе с Маршалом. Так нечестно. И всё же, очевидно, будет именно нечестно.
Ничего не говоря незнакомке, которая зачем-то назвала мне своё имя, какое-то странное, которое я даже запоминать не захотела, я вернулась в комнату к Маршалу и пощупала его запястье. Ледяное и молчащее, оно сообщало о том, чего я не хотела слушать.
Ни о чём не думая, я направилась к лестнице, ведущей на второй этаж, и поднялась по ней. Я не знала, в какой из комнат искать Томирис, но мне нужна была не она, так что увидев её спящей с Рагнаром на тесной кровати в комнате с открытой дверью, я просто зашла и, взяв её рюкзак, вышла. Ужасные мысли ко мне приходили в эти дни и ночи… Почему на месте Маршала не я? Почему не я сейчас ухожу с Маршалом, а Кайя? Почему у Томирис остался Рагнар, которого она даже толком не любит, а у меня больше нет Маршала, без которого я жить не могу? Я не завидовала Томирис – я просто не понимала, почему на месте Маршала не я, почему на месте Кайи не я и почему на месте Рагнара не Маршал. Это ужасная мысль, но правда в том, что Томирис бы так не страдала от потери Рагнара, как мне выдано страдать от потери Маршала. Моя апатия периодически менялась с чёрной злостью – ужасное состояние, которое не пожелаешь даже самому злейшему врагу, но я могла пожелать его убийце Маршала. В эти дни и ночи я много чего могла сделать неправильного, чёрного…
Я зашла на кухню уже с автоматическим шприцем в руках. У нас осталось три вакцины: “Ti”, “Zr”, “Ra”. Маршалу не помогла – или ещё всё не так? – одна из двух вакцин, подписанная буквами “Ti”. Поэтому я выбрала шприц с подписью “Ra”.
Хозяйка дома всё ещё стояла над угасающим телом Кайи, над которым горела одна-единственная во всём доме, голая лампа. Я сказала ей помочь мне перевернуть девочку на спину. Сначала она как будто хотела не согласиться со мной, очевидно, из-за характера ранения, пришедшегося именно на спину ребёнка, но, набрав в лёгкие воздуха, так и не сказала ничего, увидев, что я начинаю процесс без нее. В итоге она помогла мне. Кайя совсем никак не отреагировала. Женщина приложила пальцы к её сонной артерии и шёпотом произнесла:
– Вот-вот погаснет… Погоди, – она остановила мою руку, заметив, что я целюсь шприцем прямо в сердце девочки. – Что ты делаешь?!
Маршал уже был мёртв, когда я вколола ему вакцину. Кайя ещё жива. Да, быть может, я просто быстрее добью её, то есть стану её убийцей, но даже в таком случае будет только лучше – она перестанет мучиться. В любом случае, она при смерти, и её мне не спасти, так что я ничего не потеряю, если попробую сейчас, пока её сердце ещё производит свои последние импульсы.
Я сделала это. Врезала шприц прямо в область сердца, убедилась в том, что вакцина мгновенно и полностью вошла в цель, и отошла в сторону. Подождав с минуту, незнакомка потрогала шею девочки и произнесла сильно осипшим голосом:
– Не чувствую пульса.
Всё. Я не спасла Маршала и убила Кайю. Пожалуй, понадеюсь на бред ещё несколько часов, а потом, когда надоест слушать пустоту, можно будет взять свой пистолет, выйти на улицу и наконец прострелить свою башку. Бедная Томирис… Плевать мне на чувства Томирис. У неё есть Рагнар, так пусть учится любить его, раз уж он ей остался, а я пойду за научившим меня любить Маршалом.
Я села на лавку в трёх шагах перед столом, на котором оставила умершую Кайю, и замерла. Не знаю, сколько времени прошло, не знаю, когда и как, но серая женщина, очевидно, заварила чай и теперь держала чашку прямо перед моим носом.
– Выпей.
Я зачем-то нашла в себе силы на ответ:
– Не хочу.
– Это яд.
Я, не раздумывая взяла, в руки заветную чашку, немного помедлила и сделала первый глоток. Ярко выраженная горечь была правдоподобной, как для яда. Женщина села на лавку слева от меня и продолжила говорить:
– У тебя необычные глаза – очень редкая, филигранная гетерохромия. Я поняла это только сейчас, когда смогла заглянуть в твои глаза вблизи. Ты Исключительная. Таких, как ты, фанатичные представители секты Новой эры берут в плен и лишают глаз. Будь осторожнее, девочка…
– Быть осторожнее? – повела бровью я, врезавшись взглядом в дно своей опустевшей чашки. – Это был не яд?
– Нет, это всего лишь кудин.
– В следующий раз не врите.
Злость. Именно с ней я отставила чашку на лавку справа от себя и резко встала на ноги. Но уже стоя рядом с телом Маршала, я снова ничего не чувствовала: ни злости, ни надежды – ничего.
Утром я проснулась, но не открыла глаза. Просто как сидела на полу, упираясь правым виском в книжный шкаф напротив стола с Маршалом, так и продолжила сидеть и слушать. В комнате присутствовали Рагнар и Томирис. Рагнар сказал: “Ты чувствуешь это? Трупный запах”. Томирис ответила: “С ним всё кончено. Он мёртв. И этого не исправить никакой инновационной вакциной”. Рагнар: “Но она отказывается верить”. Томирис: “Дадим ей ещё одни сутки?”.
Они решили дать ещё одни сутки мне. Не Маршалу, а мне. Трупное зловоние? Ничего подобного не ощущаю. Наверное, потому что не выхожу из этой комнаты и не двигаюсь… Ладно. Ещё одни сутки поживу, а там уж пусть похоронят нас в одной яме: Маршала, Кайю и меня.
Пытались покормить меня. Два раза или шесть раз, не знаю. У них ничего не получилось.
Новое, беспросветно-серое, свинцовое утро. Я подошла к окну, расположенному в прихожей, чтобы посмотреть, куда пропал Рагнар, вышедший из дома ещё до рассвета. Я бы не подошла, если бы не слышала странный звук, беспрерывно длившийся уже час и напоминающий собой… Острое лезвие, режущее сырой песок.