Anne Dar – АтакА & Исключительная (страница 34)
В гостиной Томирис с Кайей занимались выглаживанием огромной немецкой овчарки, трехцветной кошки и ещё пятерых котят. Схватив одного котёнка, дымчатого, Кайя подбежала с ним ко мне, стоило мне только спуститься с лестницы, и веселым тоном заявила:
– Все котята – девочки! Им всего месяц от роду! А пса зовут Марс – он мальчик, и ему скоро исполнится два года!
Показав мне котёнка, Кайя быстро шмыгнула назад в гостиную зону. Проводив её взглядом, я случайно заметила интересную картину: редко улыбающаяся Томирис буквально светилась широкой улыбкой, вызванной её баловством с псом, а в это время сидящий на диване позади нее Рагнар смотрел на нее таким взглядом, как будто… Мне не понравился этот взгляд. Он был, без преувеличения, плотоядным. Если бы у опасной зависимости был взгляд, он бы выглядел именно так. Очень сложный парень. Но и Томирис откровенно не из простых персон.
Подойдя к сидящим за столом на кухне Маршалу и незнакомцу, я опустилась на стул рядом со своим мужчиной и, скользнув взглядом по дымящейся чашке чая, которую предложили гостю и которую он теперь сжимал обветренными пальцами, произнесла:
– В кладовой найдутся остатки собачьего корма и точно есть двенадцать десятикилограммовых упаковок кошачьего корма.
– Кайя уже угостила кошку молоком, – заметил Маршал, – но да, лучше бесценное молоко так не расходовать, а кошачьего корма хоть отбавляй, да вот только до сих пор ни одной кошки в этих краях не встречалось.
– Тётя хотела завести себе кота, вот и сделала запасы! – отозвалась из гостиной Кайя.
– Спасибо вам за то, что сделали для нас, – вдруг подал слегка сипловатый голос гость. – Не знаю, как вас отблагодарить.
При искусственном свете ламп я смогла получше рассмотреть и его самого, и его спутницу. Они оба были даже моложе, чем я предполагала изначально – точно мои ровесники. Парень и вправду смуглый метис, в какой-то степени даже привлекательный, а девушка светлокожая, с остренькими чертами лица, не делающими её красавицей. Парень заметно спортивно сложен, а его спутница, скорее всего, склонна к костлявости, правда беременность, видно, немного сгладила её формы, придав им чуть больше здоровой пышности, однако всё равно недостаточной для того, чтобы называть её фигуру хотя бы немного, хотя бы для красочности, пухленькой. На первый взгляд странная пара, но в этой странности как будто даже таится какая-то своеобразная прелесть.
– С вами мальчик, – вдруг оборвал ход моих мыслей Маршал. – Такой светловолосый… Он совсем не похож ни на тебя, ни на твою девушку.
Наконец мучающий меня вопрос высказан вслух! Не хотелось бы вдруг узнать, что мы приютили в своем доме двух Уязвимых, укравших у кого-то Неуязвимого ребёнка для облегчения своих мук во время Атак.
– Меня зовут Джуд Браун, мне двадцать семь лет. Мою спутницу зовут Лесли, ей двадцать четыре. Мы поженились накануне Первой Атаки. Она забеременела от парня, который её бросил, как только узнал о её положении. Я был влюблён в неё, поэтому, узнав о случившемся, сразу же сделал ей предложение. Так что оба ребёнка не мои, но я считаю их своими, – при последнем заявлении он так отчётливо сжал свои кулаки, как будто был готов драться с тем, кто попробовал бы опровергнуть его отцовство. Право, мы не желали ничего опровергать: парень считает себя отцом двух мальчишек, которые ему вовсе не дети – почти ничего необычного, правда? – Леонарду пять лет, его фамилия Аптон, и это всё, что мы о нём знаем.
– То есть, он всё-таки не ваш… – начал Маршал, но Джуд не дал ему договорить.
– Не подумайте ничего плохого. Да, мальчик Неуязвим, но зачем нам было бы красть ребёнка, если я сам из Неуязвимых?
– А Лесли? – сразу же поинтересовалась я.
– Уязвимая.
– Как и новорождённый пацан, – заметил Маршал.
– Как Лео попал к вам? – поинтересовалась я, решив опустить подробности о том, что у меня самой есть некоторый опыт с подобранным ребёнком, потому что в этот момент этот самый ребёнок возится с котятами в непосредственной близости от нашего стола и прекрасно слышит весь наш разговор.
– До Первой Атаки у меня была своя ветеринарная клиника. Небольшая, всего пять человек штата, но всё же своя собственная и благополучно просуществовавшая целых два года. Лесли была моей помощницей… Во время Первой Атаки мы вдвоём находились в клинике. В общем, когда всё началось, я обнимал Лесли, позже так и выяснили, что мои прикосновения облегчают её боль, но дальше легче не стало. У нас в клинике остались кошка и овчарка – пришлось забрать их с собой, а когда мы пришли за ними на третий день после Первой Атаки, нашли Лео сидящим на пороге клиники. Мальчик сказал нам, что потерялся, что у него нет родителей – только дедушка, который упал с лестницы и, кажется, сломал себе что-то, потому что уже два дня, как не просыпается. У нас не было времени выяснять. Мы взяли мальчишку с собой, с целью в этот же день передать его полиции, но всё пошло не по плану… Первые месяцы выживали в частном доме матери Лесли. Она тоже была Уязвимой, мы потеряли её. А потом до окраин города добрались трапперы. Нам удалось сбежать в последнюю минуту, ночью. У Лесли уже округлился живот, со дня на день должен был пойти снег… – в этот момент он тяжело вздохнул. – Дальше было только хуже. Мы боялись потерять сразу двух детей. Некоторое время жили в какой-то заброшенной лачуге, грелись костром, сооруженным прямо посреди комнаты. Позже снова пришлось бежать, уже по снегу. В итоге нас обокрали, но, по крайней мере, из жалости к положению Лесли, отпустили живыми. В марте нам попался пони, запряженный в телегу – он спокойно щипал траву на краю заброшенной дороги, ведущей в деревню, которую мы хотели обойти стороной, потому что ночью видели в ней яркие костры и слышали с её стороны человеческие крики, не обещающие нам ничего хорошего. Хозяина пони мы нашли там же – неизвестно, сколько его труп провалялся в канаве, но пони не ушел только потому, что упряжкой запутался в кустах. Так мы обзавелись средством передвижения, но дальше… Вы не представляете, что сейчас происходит на дорогах! Люди режут друг друга, расчленяют… На нас напали. Мне пришлось… Мне пришлось убить двоих. Они были Уязвимыми, трапперами. Хотели пустить меня и Лео на артефакты, поранили Лесли плечо – они не оставили бы её в живых…
– Не переживай, – вдруг перебил откровенно распереживавшегося парня Маршал, мне самой внезапно стало жаль его, так сильно он пытался оправдаться в совершенном им убийстве из самообороны, однако в этот момент я заинтересовалась именно Маршалом, который продолжил говорить: – Мы тоже бывали на дорогах после Первой Атаки. И тоже пережили многое. Ты сделал то, что должен был сделать, чтобы спасти Лесли и детей.
От услышанного я замерла. Ведь я ни разу не спрашивала Маршала о том, приходилось ли ему с Рагнаром… Приходилось ли им… Убивать. До того, как они дошли до фермы. Как они вообще дошли? Как преодолели такое большое расстояние, с какими трудностями столкнулись, на что им пришлось пойти, чтобы остаться в живых?!
Позже, когда Джуд отправился спать в комнату к Лесли и детям, и Томирис с Кайей тоже ушли спать, а Рагнар вызвался быть часовым этой ночью, я, уединившись с Маршалом в нашей спальне, спросила у него. Спросила, что ему пришлось пройти. Он лишь ответил, что и ему, и Рагнару пришлось пройти очень многое, чтобы оказаться рядом с нами, и что он не хочет, чтобы я думала об этом.
Этой ночью Маршал привычно быстро заснул, а я ещё долго лежала на его широкой, горячей и мерно вздымающейся груди, и, затаив дыхание, прислушивалась к живительному биению его сильного сердца. Впервые за долгое время я чувствовала на себе щупальцы отрезвляющего страха.
Глава 5
Из-за наличия в доме посторонних, сутки прошли напряженно. Рагнар был настороже всю ночь, и оказалось, что Томирис составила ему компанию, так что позже они вдвоем проспали полдня. Завтрак, обед и ужин готовили я с Кайей, так что я не смогла не отметить, как много продуктов мы потребили во время каждого приёма пищи: в три раза больше обычного. И хотя гости не просили добавки, они были заметно голодны, так что съедали всё подчистую, что бы им ни было предложено. Даже Лео ел с аппетитом десятилетнего мальчишки, так что мысленно я уже видела, как быстро тают горы съестных припасов в нашем подвале. Впрочем, я не переживала на этот счет, потому что у меня не было особенных планов на эти продукты. Даже рассудила так: всё равно мы бы это всё не съели до отъезда.
Из-за налетевшего с севера, обжигающе-колючего ветра, приведшего с собой стада́ кудрявых туч и мелкие капли дождя, очередная ночь на планете Земля наступила быстрее положенного ей срока. Все, кроме Лесли и новорождённого младенца, находились на первом этаже и были заняты своими делами: кто-то читал, кто-то баловался с котятами, кто-то общался. Я решила подняться наверх, чтобы проведать мать и ребёнка, которых мы не видели уже пару часов. Откровенно говоря, меня кое-что волновало. И не только меня – Маршал также заметил странность, да и другие наверняка тоже не проглядели аномального момента. Сегодня было две Атаки, во время которых Лесли корчилась от боли, а мы, как Неуязвимые, касались её, чтобы облегчить её муки, и это срабатывало, но… Во время обеих Атак младенец не издавал ни звука – он спокойно дремал в своей колыбели и как будто совсем не чувствовал никаких признаков Атак. На протяжении обеих Атак он даже ни разу не закряхтел и не пискнул. После второй Атаки я обсудила эту ситуацию с Маршалом, выдвинув предположение, что, быть может, Атаки не действуют на младенцев, но он сразу же отмёл эту мою гипотезу: он собственными глазами видел младенцев, страдающих от Атак, так что в этом вопросе нет никаких