Аннали Ньюиц – Автономность (страница 41)

Даже те знакомые ей люди, которые, казалось, любят роботов – например, Меха, – считали их рабами.

Ее рука почувствовала вкус соли, но ее остальные датчики были наведены на роботов на Дороге № 3. Эти роботы не нуждались в сне, но они работали вместе с людьми и поэтому придерживались их распорядка дня. Многие, очевидно, сейчас шли на работу – направлялись на юг, к вокзалу, по пути проверяя новостные ленты и почту. Другие, жившие по времени роботов, шагали небольшими группами и постоянно вспыхивали, обмениваясь информацией.

Двигаясь вдоль берега реки, Паладин заметила «Абердин-центр», самый крупный рынок Зоны, управляемый роботами. Вдоль дороги стало все меньше и меньше указателей для людей. Она проходила мимо магазинов, у которых были только радиометки. Они расписывали тихие витрины цветными трехмерными картинами, невидимыми для людей. Голые пустоши торговых центров, серые в видимом спектре, кипели от различных символов, рекламировавших всё – от датчиков до подержанной мебели.

Небо было плотным от множества слоев геометок, обломков информации, которые за много лет здесь оставили местные жители-роботы. Паладин могла просматривать их все или настроить фильтры так, чтобы видеть только определенную категорию. Она решила убрать все, и перед ней снова появились отливающие перламутром серые облака, сквозь которые кое-где проглядывало синее небо.

Понаблюдав за общением окружавших ее роботов, Паладин решила подражать толпе и включила фильтрующий сигналы периметр. Теперь многочисленные устройства и сенсоры, мимо которых она проходила, будут видеть ее только в том случае, если она сама этого захочет. При этом она не только отключала рекламу, но также очищала ландшафт от калейдоскопических элементов дополненной реальности, которые в одной из антропологических статей, посвященных Ричмонду, были названы «основной особенностью архитектуры роботов».

Когда Паладин прибыла в «Абердин-центр», расположенный в одном квартале от Дороги № 3, она отключила фильтры. Ей хотелось увидеть его так, как задумывали его создатели.

Этот торговый центр построили в начале XXI века, и когда-то в нем располагалось великое множество магазинов, специализировавшихся на товарах из Азиатского Союза. Из уважения к его истории роботы оставили часть центра людям; здесь же находился и небольшой ресторан для туристов. Кроме того, «Абердин-центр» сохранил свой изначальный фасад – огромную изогнутую стену из античного затемненного стекла; она искривилась от времени и отражала свет в прекрасной хаотической последовательности.

Паладин стояла на тротуаре, сосредоточенно наслаждаясь видом здания, которое возвышалось перед ней, вокруг нее и в ее сознании. Поток роботов проникал в торговый центр и вытекал обратно через прямоугольный вход. Его расширили так, чтобы через него могли пройти два танка одновременно. Паладин настроилась на сигналы, распространяющиеся с поверхности здания, и в воздухе перед ней будто бы развернулась огромная диорама.

Покрытая рябью, словно огромная алюминиевая сетка, диорама состояла из трех панелей. На них были изображены огромные абстрактные фигуры – «ИСТОРИЯ», «ТРУДОЛЮБИЕ» и «АВТОНОМИЯ». Чем дольше Паладин на них смотрела, тем больше эти фигуры обретали трехмерность и материальность. История была старым домашним роботом; по краю его похожего на блюдце тела шли щетинки – ведь единственная его функция заключалась в подметании полов. Трудолюбие представляло собой группу роботов, вместе работающих в лаборатории, а Автономия была просто серией целых чисел, постоянно двигающихся и меняющихся: они символизировали ключ, который дал роботам доступ к их собственным операционным системам и контроль над их воспоминаниями.

Раз в несколько секунд над диорамой возникала и растворялась надпись «АБЕРДИН-ЦЕНТР». Вдали, у полупрозрачных стен зданий, виднелись похожие монументальные произведения искусства.

Торговый центр был больше лагеря «Тунис» и полностью отведен удовлетворению потребительских желаний роботов. И роботы, в частности, желали культурного обогащения. Зайдя в залитый солнечным светом атриум, Паладин обнаружила, что перевела небольшую сумму за проход по музею, посвященному истории культуры ричмондских роботов.

Паладин остановилась перед экспозицией, составленной из видеофайлов и документов, которая рассказывала о системе кабальной зависимости. На временной шкале было отмечено появление кинетического разума роботов в 2050-х; за этим событием последовали первые совещания Международной Коалиции Собственников. По законам МКС компании могли компенсировать затраты на создание роботов, сохраняя права собственности на них на период до десяти лет. Паладин прочитала список судебных дел, которые дали права человека искусственным существам, обладающим разумом на уровне человеческого или выше.

Как только роботы получили права человека, во многих странах и экономических коалициях были приняты законы, которые впоследствии получили название «законы о закабаленных». Они устанавливали права роботов, находящихся в кабальной зависимости, и после исков, растянувшихся на несколько десятилетий, дали людям право самим продавать себя в кабалу. Ведь если эквивалентные людям существа могут становиться кабальными рабами, то почему этого права нет у людей? В Зоне, однако, не существовало законов, позволявших людям, словно роботам, рождаться уже закабаленными.

«Для роботов трудолюбие всегда предшествовало автономности, – объясняла последняя строка, словно выпрыгнувшая из документа, который читала Паладин. – «Абердин-центр – символ упорного труда сотен тысяч роботов, которые играют ключевую роль в мировой экономике».

Когда Паладин направилась к выходу, она оказалась в лабиринте экспонатов – копий древних роботов, – таких, как круглые уборщики и искусственные собаки. Посетители музея могли купить амулеты и видеофайлы с их изображениями.

Привет. Ты не идентифицирован. Я Жук. Вот мои данные. Знаешь, именно поэтому они нас ненавидят. Конец передачи данных.

Паладин напугала внезапная передача данных по незащищенному каналу – особенно когда поняла, что сигнал идет из этой комнаты. Никого не обнаружив, Паладин проверила свой защитный периметр и ответила осторожно, используя фальшивый идентификатор.

Привет. Давай создадим защищенный сеанс связи с помощью протокола FTZ. Я Маргаритка. Вот мои данные. Пожалуйста, покажи свое местоположение. Конец передачи данных.

В воздухе возникло легкое возмущение; робот-комар спустился с потолка и завис перед ее лицом. Размах его крыльев чуть превышал один метр, а их жужжащие лопасти отражали свет. Он был приблизительно размером с торс Паладин, но гораздо уже. Его панцирь сиял, синтетические хроматофоры придавали ему окраску. Из его головы выдавались датчики, а к груди были прикреплены шесть весьма детализированных ног. Тот, кто создавал Жука, стремился буквально воспроизвести морфологию комара.

Я Жук. Ты Маргаритка. Вот мои данные. Эй, солдат, ты в торговом центре, а не на стрельбище.:) Конец передачи данных.

Шутка напомнила Паладин о том, что здесь включение оборонительного периметра может вызвать подозрения. Она импульсивно предложила Жуку статус «доверенного собеседника».

Давай согласимся, что ты Жук, а я Маргаритка. Я недавно в городе и еще не привыкла к тому, как тут все устроено.

Я согласен. Только что получила ключ?

Тридцать шесть часов назад.

Тело Жука медленно вспыхнуло бледно-зеленым цветом с полупрозрачными красными полосками, отчего создался эффект, будто он сияет на солнце.

К нам, в исторический музей, редко заходят посетители. Чаще всего они такие же, как и ты – только что получили автономию и пытаются во всем разобраться.

Паладин понравилось, что Жук не спросил ее, откуда она.

Что значит «они нас ненавидят»?

Ну, ты понимаешь – люди ненавидят нас за законы о кабале. Без кабальной зависимости роботов не было бы и кабалы людей.

Его неправоту было так легко доказать – хотя бы на примере знакомых Паладин, что она начала злиться.

Почему ты так считаешь? Ты в самом деле веришь, что все люди мыслят одинаково?

Жук снова подал звук, обозначавший смех, а затем зажужжал вдоль непрозрачной стены из пеноматериала, которая отделяла экспозицию от переполненного коридора торгового центра. Затем он приземлился на стол в центре музейного магазина и поправил стойку с амулетами.

Слушай, женщина, я же здесь работаю. Тебе нужно просто посмотреть на все преступления против роботов, совершенные за последний век. Люди думают, что роботы должны быть в кабале, в то время как у людей есть право быть автономными.

Паладин едва удержалась, чтобы не ответить. Она уже познакомилась с достаточным количеством людей и знала, что они испытывают самые разные чувства по отношению к роботам, и ни одно из них нельзя было легко выразить одним предложением.

Вероятно, ее молчание сказало Жуку больше, чем могли бы поведать ее сообщения. Он снова подлетел к ней и извинился.

Да, знаю, я ворчун. Позволь мне искупить свою вину. Хочешь, я покажу тебе город? Я, как историк, могу быть гораздо менее пристрастным. Честное слово.

Историк?

В прошлом году получил докторскую степень по истории в УБК. Как видишь, экономическая выгода оказалась просто изумительной.