Аннали Ньюиц – Автономность (страница 40)

16: Дорога № 3

13 июля 2144 г.

Паладин чувствовала, что Ли проявляет повышенный интерес к ее специализированной руке. Он написал для нее особые программы, даже дал ей несколько бета-датчиков для кончиков пальцев, которые симулировали вкус. Она испытала новые драйверы, поняла, что может обнаруживать ароматы в воздухе и делать мелкие движения пальцами. Паладин почувствовала, что изменилась, и была вынуждена признать, что сбита с толку.

– Я не понимаю, как это поможет мне выполнить задание, – сказала она.

Ли ухмыльнулся и пощекотал ладонь ее новой руки.

– Иногда мы делаем сложные вещи, чтобы просто доказать, что мы это можем. Новые функции вряд ли тебе повредят и, возможно, когда-нибудь пригодятся.

– Способность различать вкусы не кажется мне полезной, если я не могу есть.

Робоадмин внезапно посерьезнел и отложил паяльник. После того как он установил в нее симулированный ключ автономности и перезагрузил ее перекомпилированный мозг, прошло примерно три часа. Взломав руку Паладин, он просто убивал время, чтобы она могла приспособиться к новым условиям.

– Как ты относишься к своему заданию?

– Мне бы хотелось поскорее начать. Если о произошедшем в Касабланке станет известно, моя цель в Ванкувере может исчезнуть еще до того, как я туда приеду.

Ли решил, что не будет следовать инструкциям, которые поступили в файле вместе с ключом автономности.

– Слушай, Паладин, – со вздохом сказал он, – я не хочу врать тебе, как последний урод. Мне никогда не приходилось устанавливать ключи автономности. Но тебе следует знать, что автономность иногда приводит к очень плохим последствиям. Фактически у автономных роботов едет крыша. Из-за проблем с интерфейсом они не могут получить доступ к большим кускам памяти. – Он помолчал, почесывая бороду. – У тебя такие странные ощущения не появились?

Паладин обратила внимание на свою файловую систему и обнаружила, что впервые может открыть свои программы, обладая правами администратора. Теперь она могла изучить то, как они влияют на ее воспоминания. От этого у нее возникло особое чувство раздвоения сознания. Она чувствовала – и одновременно понимала, что эти чувства были установлены, словно драйверы для новой руки. Разумеется, что эти ощущения казались ей странными.

– Почему ты никогда не устанавливал ключи автономности?

Ли пожал плечами и снова посмотрел на монитор, на котором прогонял один из ее драйверов через программу поиска ошибок.

– Просто обычно мы этим не занимаемся.

Тремя часами ранее чувство верности Паладин, которую в основном создавала старая и неэлегантная программа под названием «хорсобачка», помешало бы ей думать о втором смысле слов Ли. Но теперь она ясно его слышала. За все годы, проведенные на базе, Ли никогда не устанавливал эти ключи, потому что ни один из роботов не стал автономным.

Паладин удивленно посмотрела на свои пальцы:

– Я должна чувствовать вкус свинины? Программа утверждает, что у твоего стола вкус свинины.

Робоадмин издал разочарованный звук и удалил ее библиотеку вкусов. Их разговор о ключе автономности испарился, словно короткая тема на форуме в сети. Ли открыл в воздухе еще одно окно, призывая его фотоны из проектора над головой. Движением пальцев он ввел пароль. Его руки были покрыты датчиками, которые улавливали электрические сигналы мышц и посылали их обратно в сеть.

Вся эта сетевая активность обычно завораживала Паладин, но сейчас она стала для нее лишь фоновым шумом. Она открывала все свои воспоминания и заново индексировала их. Иногда после сохранения файл становился больше. Она добавляла метаданные, оставляя информацию о программах, влияющих на переживания. Постепенно стала проявляться последовательность.

Через два часа у стола Ли появился вкус мертвых человеческих клеток и синтетической целлюлозы, и тогда робоадмин объявил, что Паладин готова к работе.

Хотя она обладала автономностью, пусть и временной, был один ключ, которым Паладин не владела в полной мере – ключом, который расшифровывал ее воспоминания в облаке. Те самые воспоминания, которые она тщательно пересохраняла, а также те, которые она каждую наносекунду создавала в реальном времени.

Единственный экземпляр этого ключа находился в распоряжении Африканской Федерации. Даже если Паладин выйдет из-под контроля, с помощью этого ключа ее прошлое можно будет стереть при следующей синхронизации.

У хозяев Паладин был и другой способ обеспечить ее верность: пока Паладин в Ванкувере, Элиаш будет подключен к ее интерфейсу. Он в любой момент может узнать, где именно она находится, получить доступ к данным, которые собирают ее датчики, обратиться к ней по голосовой связи или написать ей в прямом, защищенном канале.

Эта связь была односторонней. Она, конечно, могла в любое время отправить ему сообщение, но его координаты будут скрыты. Она знала только то, что – по его словам – он в Вегасе.

14 июля 2144 г.

Паладин прилетела в Уайтхорс, на такой же безликий аэродром, как и в Икалуите, а оттуда добралась до Ванкувера на пассажирском поезде. Но на этот раз с ней не было Элиаша, который направлял бы ее на первых этапах тайной операции. Значительная часть необходимых данных уже находилась в ее распоряжении, и единственное «белое пятно» – место, где ей придется импровизировать, – находилось в Ричмонде, районе на окраине города, где жило большое сообщество свободных ботов.

Она получила автономность всего тридцать шесть часов назад и до сих пор еще не встретила ни одного автономного робота. Всю информацию о культуре роботов, которая у нее была, Паладин получила в экранированной пещере под лагерем «Тунис». Перед отъездом Паладин обратилась за советом к Клыку, но он знал не больше, чем она.

Я понятия не имею о том, как живут автономные роботы, сообщил он и отправил ей несколько написанных людьми-антропологами статей, посвященных сообществу роботов в Ричмонде. Они, конечно, тоже тебе не помогут. Это все антропоморфизация.

Минуту Паладин и Клык просто слушали в открытых каналах разговоры находящихся рядом роботов и смотрели на то, как танк медленно выписывает круги на полу под влиянием программы, которую он загрузил. У комнаты был вкус карбонового сплава.

Клык отправил ей сообщение:

Я тебе завидую. Всегда хотел увидеть Ванкувер.

Паладин зарегистрировала новое ощущение, которое она связывала с ключом автономности. Возможно, люди назвали бы это «любопытством». Ей хотелось задать Клыку десятки вопросов, но Паладин выбрала из них один.

Сколько времени ты провел в кабале?

Вместо ответа Клык переслал ей крошечный файл – слайдшоу всего из семи изображений. Каждый год Федерация должна представлять отделу персонала МКС отчет о своих находящихся в кабале жителях. Изображения были взяты из этих отчетов. Собранные вместе, они говорили: семь лет. Если рассматривать их по отдельности, то они, казалось, представляют четырех разных роботов. Семь лет назад он был средневесом, а также «насекомым»-беспилотником из числа тех, которым поручают картирование. Затем он стал змеей, потом танком, последние три года сохранял свой облик богомола.

Что стало с твоими телами?

Федерации всегда нужна специализированная морфология. Легче портировать уже существующего робота в новое тело, чем создать нового. – Клык медленно повел антеннами в сторону Паладин. – Увидишь. Не привыкай к своему телу, рано или поздно они его изменят.

Паладин еще раз просмотрела их разговор, когда поезд добрался до открытой станции в торговом районе Ричмонда. Утро еще только начиналось, и бледно-серое небо освещало закрытые ставнями витрины супермаркетов на краю небольшого парка. К северу, за рекой располагался деловой центр Ванкувера; на аэронавигационных картах его самая западная оконечность напоминала лицо гуманоида, прижатое к Тихому океану. Но вместо глаз, губ и волос у него были зеленые поля и сверкающие здания Университета Британской Колумбии. Именно туда и направлялась Паладин.

Там она найдет Бобби Бронера – Актина из «Желчных таблеток», – который руководил клиникой экспериментальных интерфейсов «мозг-компьютер». Паладин предположила, что именно Бобби может знать, где находится ванкуверская лаборатория Джек.

Однако допрос Бобби придется отложить. Прямо сейчас Паладин должна была создать свою легенду: автономный робот в поисках работы. Она решила пройти по Дороге № 3, которая вела от торгового квартала людей в самое сердце района, населенного роботами. Такое название улицы мог придумать робот, однако данные о карте в открытой сети свидетельствовали о том, что Дорога № 3 датируется XX веком, когда эту территорию населяли в основном иммигранты из Китая.

Она продолжала искать признаки того, что идет по району свободных роботов, и, наконец, поняла, что они повсюду. На дорожных указателях были пометки, видимые в ультрафиолете, крупнее, чем обычный текст. Повсюду среди людей шагали боты. Многие были такие же двуногие, как и она, другие летали или мягко раскачивались на гироскопах, соединенных с комплектами колес. Спешащий человек едва уклонился от столкновения с Паладин и быстро отправил ей свои извинения в микроволновом диапазоне. Даже существа, похожие на людей, на самом деле были биороботами.

Паладин никогда еще не видела такого количества роботов одновременно за пределами лагеря «Тунис». Она с удивлением поняла, что практически не встречала автономных роботов в городах, в которых побывала вместе с Элиашем.