Аннали Ньюиц – Альтернативная линия времени (страница 64)

– Вы правы. – Морехшин разжала руку, и из нее появился многофункционал, разрастаясь, словно пузырь в вязкой жидкости, прежде чем стать твердым. Я не догадывалась, что она способна это делать.

– Ну а у меня есть один знакомый, – продолжали свою лекцию Си-Эль, – который раздобыл для меня прототип «умной» рубашки, над которой сейчас работает «Алфавит»; в основе лежат вплетенные в ткань проводники, соединяющие процессор, датчики и память, так что это часть моей одежды. Мне требуется лишь выход на внешнее устройство, вот для чего у меня этот имплантат. – Си-Эль постучали себя пальцем по брови. – Я могу сохранять и считывать данные на месте, используя сверхширокополосную связь. Самое классное, что это можно применять в любых экспериментальных работах, а не только при путешествиях во времени, правильно? Я собираюсь использовать эту рубашку в своем проекте по изучению содержания двуокиси углерода в воде тающих ледников Антарктики, потому что она работает под управлением операционной сети «Фуксия», а один из моих коллег по лаборатории написал прекрасную программу для газовых хроматографов. Да, девочки, я вам говорила, что Национальный научный фонд наконец выделил мне на это грант? Это будет…

– Ладно, ладно, Си-Эль, – замахала руками Анита. – Об этом мы поговорим как-нибудь потом. Переходите к делу.

– Точно. Я измерила уровни фотонной материи в Машине в нескольких критических точках линии времени. Насколько мне удалось установить, любое изменение тотчас же отражается на остальных Машинах. То есть мои данные показывают, что гипотеза о том, что Ракму воздействует на другие Машины, верна. Существует очень реальная вероятность того, что уничтожение Машины в Ракму полностью положит конец путешествиям во времени.

– Проклятье!

– Также я предположила, чем именно занимаются «комстокеры». Приблизившись в путешествиях к точке ветвления, я обнаружила лагерь с каменной кузницей. Они куют стальные мечи, чтобы частично воспроизвести старые органы управления интерфейсом, еще когда Машины имели консоли с клавиатурами. Вот почему «комстокеры» вроде бы наугад режут скалы – они пытаются активировать триггер. Существует какая-то установка интерфейса, которая отрезает его от «червоточины». Вероятно, это делается для обслуживания или чего-то подобного. В любом случае в результате остаются «червоточина» и интерфейс, но уже не связанные между собой.

– И каким боком тут замешана плавка стали? – Голова у меня раскалывалась от обилия информации, наложенной на головную боль, но, к счастью, Си-Эль любили все досконально разъяснять.

– Для того чтобы отпереть интерфейс, нужен металлический сплав. Увидев, как использует свой многофункционал Морехшин, настраивая навес, я сообразила, что мы пользуемся не теми инструментами. Я хочу сказать, не просто не теми, но и не в тех местах. Интерфейсы никуда не делись, просто со временем разрушилась та их часть, которая облегчала взаимодействие со стороны пользователя. Ну, это все равно как стереть с клавиш клавиатуры цифры и буквы. Пользоваться ею по-прежнему можно, но отыскивать нужную клавишу – тот еще геморрой. Но только в нашем случае это не клавиатура, а невероятно сложный механизм, управляющий физическими свойствами вселенной, для которых у нас еще нет названий. Я тут подумала, что, возможно, Машины предназначены вовсе не для путешествий во времени…

– Очевидно, «комстокеры» еще не нашли выключатель, разрывающий связь, – перебила их Морехшин. – То же самое не удалось и нам в мое время. Но чего-то они все же добились. Тот раз, когда мы оказались в ордовикском периоде… Перезагрузка исправила проблему, но, боюсь, нельзя надеяться на то, что так будет продолжаться и дальше.

– Не будет, – подтвердили Си-Эль. – Эмиссия фотонной материи зашкаливает.

– Почему эти борцы с путешествиями вообще вынуждены возвращаться обратно? – высказала вслух свое недоумение я. – Разве они не могут уничтожить интерфейс из своего настоящего?

– Тесс, – устало вздохнули Си-Эль, – «комстокерам» необходимо вернуться в период, когда интерфейс был еще внешне различим, но уже не скрыт под водой, чтобы можно было с ним работать, не рискуя захлебнуться. Так что, по сути, это ограничивается хирнантским веком. Понимаете, непосредственно перед тем, как вспышка гамма-излучения выжгла поверхность Земли, вызвав стремительное оледенение, которое привело к гибели миллионов живых организмов в мировом океане.

– Разумно, – кивнула Анита с таким видом, будто слова Си-Эль все объяснили.

– Ну и что мы сделаем, когда вернемся в прошлое? – Я перевела взгляд с Морехшин на Аниту, затем на Си-Эль. – Мы же не знаем, сколько «комстокеров» там окажется.

– У меня есть одна мысль, – самодовольно заявила Морехшин.

– И какая же?

– Вернемся в прошлое и убьем его. Как говорила Хугайр.

– Во-первых, мы не будем никого убивать. – У меня дрогнул голос. В первую очередь я пыталась убедить себя. – И, во-вторых, почему «его»?

– «Комстокеры» не знают, как одновременно переправить несколько человек, – вмешались Си-Эль. – Так что, скорее всего, в прошлое отправился только один человек. В крайнем случае, двое.

– А мы не сможем силой вернуть этого человека в 2022 год? – Меня охватило отчаяние. – Порча Машин является противозаконной, а у Си-Эль есть цифровые доказательства того, что он сделал.

– Ты действительно считаешь, что Академия купится на это? – с сомнением произнесла Анита. – По-моему, в лучшем случае «комстокера» отправят обратно в его время.

– Я могла бы отправить его обратно в его время, – неохотно промолвила Морехшин. – То, чем он занимается, в эпоху Эстиль по-прежнему считается преступлением. Я имею в виду последнюю американскую демократию до ульев.

– Ты это сделаешь? – встрепенулись Си-Эль. – Я могу оставить доказательства в Пещере архивов подчиненных.

– Как мы можем быть уверены, что ты не убьешь «комстокера»? – спросила я.

– Полной уверенности у вас не будет. Но ты можешь не сомневаться: если мы ничего не предпримем, он убьет нас и наших дочерей.

– Ну хорошо, – сдалась я. – Мы вернемся назад и произведем… гражданский арест. Можно будет оглушить и связать «комстокера», а потом отправиться обратно с Морехшин.

– Вы по-прежнему готовы к тому, что это может быть путешествием в один конец? – угрюмо спросила Морехшин.

Я подумала о Софе и Бет, живых и здоровых, представила себе Асиль, использующую музыкальный бизнес для того, чтобы сделать мир безопасным для женского тела. Мой затылок превратился в комок обжигающей боли. У меня здесь больше ничего не осталось, но были миллиарды людей, которым Машины требовались для того, чтобы история и дальше оставалась открытой для редактирования.

– Мы уже обсудили риски, – кивнула я.

Си-Эль и Анита также молча кивнули.

Мы вместе направились в АГС. К счастью, распределением мест в Машине заведовала ученица Аниты, отбывавшая «четыре долгих года», и она быстро пропустила нас без очереди. Когда мы уже уходили, она едва заметно склонила голову и шепнула:

– Желаю вам благополучного путешествия, «Дочери»!

Пройдя в камеру, мы застали там техника, протирающего пол.

– Должен вас предупредить: в последнее время Машины пачкают путешественников грязью и улитками.

– Как я и говорила, – кивнули Си-Эль. – Ситуация стремительно ухудшается.

Мы устроились вокруг Морехшин на все еще влажном полу. Техник расставил вокруг нас три маленькие наковальни; обтянутые войлоком молоточки застыли, готовые выстучать рисунок по камню. Когда теплая вода поднялась нам до колен, Морехшин с помощью многофункционала получила доступ к другой части интерфейса, которую я прежде еще не видела. Эта часть была похожа на банку с грязью и мелькающими огоньками, зависшую в воздухе примерно там, где когда-то находилось кольцо. Засунув руку в банку, Морехшин полностью погрузила ее в грязь, и я увидела голубые искры, сверкающие у нее между пальцами.

На нас пролился дождь, состоящий из крупных горячих капель и ледяных дробинок градин; мы прижались друг к другу в пустоте, означающей, что история по-прежнему оставалась подверженной переменам. Я сосредоточила внимание на своих подругах, на том, как их дыхание синхронизировалось с моим. Казалось, мы медленно вращаемся, подобно астероиду или сине-зеленой водоросли в океанском водовороте.

И наконец мы появились из «червоточины» на острой, как лезвие, скале, окруженной двумя гигантскими плавающими «скобками» сильно окислившейся горной породы цвета ржавчины. Насыщенный запахом соли воздух был сухим и разреженным, но пригодным для дыхания. У нас над головой висел переливающийся навес из перламутрового масла и воды, краски перетекали друг в друга, образуя психоделические узоры. Эта поразительная красота не поддавалась описанию. Неужели это действительно творение чьих-то рук? Сможем ли мы когда-нибудь его понять?

Морехшин оставалась невозмутимой.

– Полагаю, именно здесь находятся органы управления, разрывающие связь. – Она указала на сегмент кольца. – Однако найти их будет трудно, потому что механизмы находятся в постоянном движении.

Пнув ногой плавающий в воздухе камень, Си-Эль выразительно присвистнули.

– А он кажется твердым.

Я осторожно прикоснулась к камню пальцем. Он оказался теплым, покрытым тонким слоем ржавчины. Подсунув руку под камень, я ощутила лишь неровную поверхность, сглаженную ветрами. Структура парила в воздухе вследствие каких-то непонятных мне причин. Внезапно на уровне глаз появилось светло-багровое пятно.