Аннали Ньюиц – Альтернативная линия времени (страница 37)

Мне хотелось броситься к ним и остановить происходящее, однако более мощная сила увлекла меня к двери. Я попятилась назад, стараясь смотреть и в то же время не смотреть на фигуры на кровати, дергающиеся в такт музыке. Наткнувшись на дверь, я почувствовала обжигающую боль в руке, и вот я уже выбежала в коридор. Как оказалось, сверхъестественные силы были тут ни при чем: меня тащила за собой Сооджин, так глубоко вонзившая ногти мне в руку, что какое-то благословенное мгновение я не чувствовала ничего, кроме физической боли.

– Уходим отсюда! На хрен этого типа! На хрен все!

Сооджин плакала, я тоже плакала, и никто из тех, кто сидел на диванах в гостиной, похоже, не нашел в этом ничего странного. Неужели для молоденьких девушек нормально с криками и в слезах выбегать из комнаты, где Ричард слушает музыку? Возможно, так оно и было.

– Пока, дамы! – прозвучал у нас за спиной чей-то ленивый голос.

Мы закружились по винтовой лестнице, подлезли под цепочкой и выскочили на холодный воздух, в котором еще звучала плохая музыка, исполняемая в шатре. Прошло всего полчаса с тех пор, как мы сюда пришли.

Качки у входа, увидев нашу размазанную по лицам косметику, смутились и любезно вызвали такси. Один потрепал меня по голове.

– Надеюсь, вы приятно провели время.

Я посмотрела ему в лицо, и мне захотелось его убить.

Всю обратную дорогу домой мы с Сооджин сидели молча, обнимая друг друга. Она заверила меня в том, что за такси заплатит ее сестра Джун – между ними был заключен своеобразный договор «гарантированного взаимного уничтожения», согласно которому они помогали друг другу ускользать от родительского наблюдения. Уткнувшись лицом в приятный аромат шеи Сооджин, я вдыхала запахи духов и ароматизированных сигарет. Удивительно, но мне доставляло утешение сознавать, что Тесс была права. Я уверяла себя в этом. Мне больше нельзя было дружить с Лиззи.

Глава 18

Тесс

Чикаго, штат Иллинойс (1893 год н. э.)

Мы с Морехшин добрались до Чикаго в начале августа. Одежда на нас провоняла насквозь за три недели в лодке Сикейка, а затем ее окончательно доконали несколько дней в поезде. Вернувшись в свою комнату, расположенную рядом с комнатой Софы, я поставила в ней койку для Морехшин. Стало очень тесно и душно, не помогало даже открытое окно. Жара смешивалась со зловонием от реки, образуя в воздухе чуть ли не различимую на глаз пелену.

– В твоем времени в городах пахнет так же? – Я постоянно пыталась вытянуть из Морехшин какие-нибудь подробности о будущем, задавая вроде бы невинные вопросы.

– Во всех городах по-разному.

– Но здесь просто настоящий смрад. Все дело в скотобойнях.

– Мне все равно.

Я с отвращением фыркнула. Однако я вынуждена была признать, что, когда мы подошли к «Алжирской деревне», у меня возникло такое ощущение, будто я вернулась домой. За два месяца моего отсутствия объединенные в профсоюз строители завершили возведение колеса обозрения (получив сверхурочные за ночную работу). Толпы народа заметно разбухли. О театрах «Мидуэя» писали такие знаменитости, как Марк Твен, что привлекало гостей с обоих побережий и из Европы. Прежде выставка напоминала скорее ярмарку, теперь это определенно был «Диснейленд». Семьи спорили, каким лакомством угоститься и на каком аттракционе прокатиться; мужчины в толпе жадно пили пиво, а девушки накупали сувениры. Выставка была в самом разгаре и будет завладевать разумом нации до самого своего закрытия в конце октября.

В театре мы с Морехшин застали самый конец утренних приготовлений. Асиль следила за тем, как рабочие расставляют стулья и занимаются освещением сцены. Несколько музыкантов репетировали свои партии.

Увидев нас, Асиль радостно вскрикнула и, подбежав, стиснула меня в объятиях.

– Я так рада, что ты вернулась! Мне пришлось выгнать трех швей, поскольку никто не умеет правильно нашивать монеты на куртки. – Затем она повернулась к Морехшин: – А вы… э… та кузина, о которой говорила Тесс?

Согласно нашей «легенде», мне пришлось срочно уехать в Калифорнию по семейным делам. Сейчас Асиль импровизировала.

– Да! Асиль, познакомься с Морехшин.

Женщины неуверенно посмотрели друг на друга.

– Морехшин, Асиль работает вместе со мной над нашим проектом.

– Я рада познакомиться с вами, сестра!

Асиль склонила голову набок, удивленная этим официальным приветствием из будущего.

– Добро пожаловать в «деревню», сестра, – ответила она в том же ключе.

Теперь, узнав про маток, я понимала, что для Морехшин понятие «сестра» не является чистой метафорой. Я попыталась представить себе мир, в котором маленькая группа женщин, способных к воспроизводству, выдает тысячи стерильных малышек-сестер.

Асиль занимали более прагматичные вопросы.

– Вы шьете так же хорошо, как и Тесс?

– У меня есть многофункционал, – похлопала себя по карману Морехшин.

– Эта штуковина еще и шить умеет? – спросила я.

– Разумеется.

– Вот как? – Мне стало весело. – А убирать в доме она может?

Асиль хлопнула в ладоши, останавливая нас.

– Мне нет дела до того, как выглядят ваши принадлежности для шитья! Почините эти проклятые костюмы! Теперь мы выступаем по шесть раз в день.

В гримерке Асиль разложила юбки и рубашки в пышные кучки.

– Вот это еще можно спасти, а это… Даже не знаю.

Рассеянно взглянув на юбку с длинным разрывом, Морехшин провела по ткани своим инструментом.

– Я проверяла, – сказала она, заметив наше внимание. – Теперь я могу шить.

Одним плавным движением Морехшин провела указательным пальцем по дыре, направляя свечение многофункционала. Разорванная ткань соединилась. На ней появились небольшие пятнышки и дефекты, как и на всей юбке.

– Ты прибыла не из эпохи Тесс, да? – вопросительно подняла брови Асиль.

– Да.

– Давайте не будем обсуждать это здесь, – вмешалась я. – Асиль, расскажи, что́ я пропустила.

– Я попросила Сола пригласить профессиональную певицу, и она исполнила «Парня из села» в одном из больших театров. Теперь ноты с песней идут нарасхват, плюс на представлениях всегда аншлаг. – Указав на ворох костюмов, Асиль вздохнула. – Вот почему вам предстоит столько работы.

– По-моему, ты не очень-то этим огорчена, – подтолкнула ее я.

– Знаешь, во всем Чикаго я единственная женщина, руководящая шоу. А может быть, и во всей Америке. – В голосе Асиль прозвучала явная гордость.

Морехшин оторвалась от ремонта расшитой золотом куртки.

– Ты принадлежишь к тем счастливым женщинам, кому удалось разорвать оковы своего времени.

Асиль кивнула, тряхнув толстыми черными косами.

– Пожалуй, ты права. И ты, должно быть, сделала то же самое.

– Нет. Вот почему я здесь.

Наступило гнетущее молчание. Я апатично взяла очередную разорванную вещь.

– Тесс, тебе будет очень интересно узнать кое-что.

– Да?

– Одна девушка из «Ирландской деревни» сказала мне, что женщины-управляющие намереваются посетить «Мидуэй», чтобы выяснить, как мы разлагаем общественную мораль. И догадайся, кто придет вместе с ними? – Асиль театрально выждала паузу. – Наш любимый выдающийся джентльмен из Нью-Йорка. Энтони Комсток. Он уже здесь, в Чикаго.

Меня охватила дрожь. Несмотря на мой рискованный визит в 1992 год, мы успели вовремя вернуться еще дальше в прошлое, чтобы подготовить коллективный ответ и осуществить редактирование. Я даже захватила с собой помощницу.

Морехшин прищурила свои пугающе прозрачные глаза.

– Это может стать точкой ветвления.

Я скрестила руки на груди.

– Подобное масштабное изменение не может стать следствием одного-единственного события…

Морехшин встала, держа на ладони многофункционал, пульсирующий белым свечением.

– Ты хочешь, чтобы женщины умирали? Хуже, чем умирали? Любое событие имеет потенциал расщепить ход истории.

Я застыла, пытаясь понять смысл ее странных изречений, гадая, сколько раз ей уже приходилось нарушать правила.

Асиль не обратила внимания на наше противостояние.