Аннали Ньюиц – Альтернативная линия времени (страница 36)
Мне стоило понять, что это будет полная задница, как только мы приехали. Лиззи сказала охранникам на входе, что нас пригласил Ричард – тот тип с подпольного концерта, который и рассказал нам об этом. Угрюмые рожи охранников расплылись в слащавые ухмылки. Они облапали нас, заявив, что это «попа-контроль». Мы прошли внутрь, а один громко заметил нам вдогонку, что у Ричарда всегда «самые горячие девочки».
– Твою мать, Лиззи, что это за тусовка? – Сооджин остановилась на петляющей дорожке, указывая пальцем на освещенный шатер посреди обширной лужайки впереди, где белые ребята исполняли что-то похожее на прокисшую «Нирвану».
– По-моему, тут бесплатная выпивка. – Поправив проклепанный ремень на виниловой юбке, Лиззи пожала плечами и высунула язык. – Можете считать это научно-исследовательской экспедицией в самое сердце коммерческой рок-музыки.
Я едва ли могла отказаться от предложения совершить «научно-исследовательскую экспедицию», и Лиззи уже знала, что ее слова вызовут у меня улыбку.
– Вперед! – воскликнула я, вскидывая вверх кулак, словно поднимая знамя.
За шатром с ужасной музыкой находилось огромное здание персикового цвета; здание было построено в виде шкатулки и устроилось посреди художественной россыпи деталей детского конструктора. Из стен под самыми разными углами торчали призмы и цилиндры, раскрашенные желтыми и черными волнистыми линиями. Прямоугольники штукатурки нависали над массивными входными дверями из шершавой стали, а сами двери висели на двух ажурных башенках из соединенных в причудливый узор трубок разных неоновых цветов. Это напомнило мне архитектуру торгового центра в Ирвине: псевдобеседки без крыш вроде бы предназначались для того, чтобы в них сидели, но скамеек не было, и тени тоже.
Двери с грохотом распахнулись. Из них вывалился парень в обтягивающем розовом свитере, которого тотчас же вырвало под одну из башенок. Мы с Сооджин переглянулись. Определенно выпивка здесь была.
– Так, девочки, шевелитесь!
Лиззи первой решительным шагом вошла в дом. Мне еще никогда не приходилось видеть столько мертвецки пьяных взрослых сразу. На большинстве подпольных концертов в Восточном Лос-Анджелесе собирались старшеклассники, и тех немногих, кто был старше нас, можно было без труда обходить стороной. Здесь же, похоже, мы в радиусе целой мили были самыми молоденькими. Даже здание имело какой-то странный вид: весь первый этаж занимал просторный зал, обрамленный барными стойками и музыкальной аппаратурой. Посреди возвышалась массивная прозрачная винтовая лестница, уходящая в полумрак отверстия в потолке. Внизу, между поручнями, была натянута толстая цепочка с закрепленной на ней табличкой «ВХОД ВОСПРЕЩЕН». Что, вероятно, было и к лучшему, потому что зал был забит битком.
Мы с трудом пробирались между танцующими, пьющими и орущими телами. Какой-то чувак со смехом схватил меня за задницу. Здесь было в тысячу раз страшнее, чем в фан-зоне перед сценой. Пока мы протискивались к стойке бара, еще один тип предложил нам понюхать кокаин, ловко насыпанный в отверстие в фильтре сигареты. Отрицательно покачав головой, я крепко схватила за руку Лиззи, чтобы не потерять ее в толпе. Сооджин схватила за руку меня, а Хитер вцепилась в один из ремней Лиззи.
Взяв пиво, мы отошли в угол.
– По-моему, там выступает другая группа! – Лиззи указала на проход слева. – Не хотите посмотреть?
Хуже того, что творилось здесь, быть уже не могло, поэтому я кивнула.
Мы оказались в более свободном помещении с приподнятой сценой. Здесь царил полумрак, музыканты настраивали инструменты. Похоже, это была «Миллион глаз», но ведь такого не могло быть, правда?
– Это на самом деле…
– Твою мать, это же «Миллион глаз»! – запрыгала от восторга Хитер. Мы стояли в пяти шагах от музыкантов и при желании могли буквально подняться на сцену и обняться с ними. Что я, в общем-то, и сделала.
Кэтлин Ханна схватила микрофон.
– Так, ребята, мы пытаемся сделать так, чтобы наши инструменты зазвучали. – Она была в спортивных шортах, ее забранные в хвостик волосы растрепались. После нескольких взвизгов фонящей аппаратуры Ханна издала торжествующий вопль. – Эта песенка про неприглядную изнанку карнавала, о которой знают только дети! Эта песенка про шестнадцатилетних девочек, которые делают минет рабочим аттракционов, чтобы те пустили их бесплатно покататься и угостили «травкой». Я хочу отправиться… Я ХОЧУ ОТПРАВИТЬСЯ НА КАРНАВАЛ!
Завизжали гитары, и мы тоже завизжали, натыкаясь друг на друга, начисто забыв о том, что мы на дерьмовой тусовке в доме какого-то богатенького чудика. Наконец у нас появилась причина находиться здесь.
И тут у Лиззи за спиной возник Ричард. Он был в футболке с надписью: «Смерть рок-звездам» – под дорогим пиджаком с накладными плечами. Из-под щегольских брюк-дудочек торчали новенькие, без единого пятнышка «конверсы», бледные щеки покрывала слоем пепла легкая щетина. На вид ему было лет тридцать. Я попыталась вспомнить, где Лиззи с ним познакомилась.
– Привет, девочки! Хотите все здесь посмотреть? Наверху просто классно!
– Конечно! – Лиззи возбужденно замахала руками, приглашая нас следовать за ней.
Музыканты «Миллиона глаз» продолжали расхаживать по крошечной сцене, проклиная патриархальный уклад жизни. Я с тоской оглянулась на них, но мы уже поднырнули под табличкой «ВХОД ВОСПРЕЩЕН», и я почувствовала, как звенья тяжелой цепи скользнули по моей сгорбленной спине.
– Это ВИП-зона. – Ричард обвел рукой мир, открывшийся нашему взору после того, как мы прошли сквозь портал в потолке. С виду это была обыкновенная квартира, с кухней, обеденным залом и длинным коридором, в который выходили закрытые двери. На диванах сидели люди, смотря телевизор размером с холодильник.
– Так, здесь правда круто, возвращаемся слушать «Миллион глаз». – Собственный голос показался мне жалобным.
– Что? Девочки, да вы ведь только пришли! Давайте пройдем в музыкальный зал и разомнемся «коксом». – Обхватив за плечи Лиззи и Хитер, Ричард буквально потащил их по коридору. Мы с Сооджин двинулись следом. Когда Лиззи оглянулась на нас, у нее на лице было такое выражение, какое, хотелось верить, я больше на нем никогда не увижу. И тут я заметила на секунду показавшуюся у нее из-под юбки кожаную подвязку на бедре. На подвязке были закреплены ножны с ножом.
– О нет! – выдохнула я на ухо Сооджин. – Нет, нет, нет!
Та издала сдавленный смешок.
– Не волнуйся: ничего плохого не произойдет.
Однако определенно назревало что-то страшное. Неужели подруги сговорились у меня за спиной? Теперь все они «в деле», кроме меня?
«Музыкальный зал» на поверку оказался просторной спальней с проигрывателем и шкафом под постером с одного из концертов «Дешевого трюка». В нишах в стене горели свечи. Ричард величественно указал на кровать.
– Присаживайтесь, дорогие мои! Сейчас мы устроим пиршество. – И стал насыпать дорожки кокаина на зеркальную крышку ночного столика.
Когда все мы отказались, Ричард пожал плечами и скрутил из десятидолларовой купюры тугую трубку.
– Мне больше достанется. – Втянув в нос две дорожки из насыпанных восьми, он, похоже, передумал и втянул третью. – Да, проклятие! Займемся чем-нибудь фантастическим! – Сбросив пиджак, он яростно стащил через голову футболку. – Что мы будем делать? – Несколько раз подпрыгнув на кровати, Ричард повторил: – Что мы будем делать? Музыка? Музыка?
Подскочив к проигрывателю, он поставил на него первую попавшуюся пластинку.
Это оказался альбом Дефа Леппарда. Все становилось плохо до такой степени, которую я даже определить не могла. Ричард плюхнулся на кровать, едва не раздавив Лиззи, которая сидела, невозмутимо откинувшись на подушки и упершись «доксами» в одеяло. Хитер и Сооджин наблюдали за происходящим с тем же выражением, которое я видела у них на лицах во время сцены обезглавливания из ужастика «Реаниматор».
– Господи, какая же ты крутая, твою мать! – Схватив Лиззи за бедра, Ричард привлек ее к себе и поцеловал в правую грудь прямо через рубашку. После чего оглянулся на нас: – Вы
Лиззи схватила левой рукой «иглы» в его прическе и равнодушно посмотрела на нас.
– Снимай штаны, Ричард. Посмотрим, как ты что-нибудь сделаешь.
Она легонько оттолкнула его, и он, соскочив с кровати, втянул еще одну дорожку кокаина, после чего гипервозбужденно стянул с себя брюки и белые трусы.
– Вот теперь ты говоришь дело! Да! – Усевшись на краю кровати, Ричард широко раздвинул ноги и, обхватив Лиззи за талию, буквально усадил ее между коленей лицом к себе. Лиззи наклонилась у него между ног, а Ричард откинулся назад, закрыв глаза, но не рот. – Соси, шлюха, стерва! Господи, ты же от этого тащишься, правда?
Размеренные движения Лиззи напомнили мне варана, которого я видела в зоопарке: его тело действовало в каком-то двусмысленном промежутке между органикой и механикой. Когда она потянулась к ножнам, я соскользнула с кровати, спеша уйти как можно дальше от того, что должно было произойти. Лиззи занесла нож над артерией Ричарда в том нежном месте, где нога соединяется с остальным телом.
– Какую же дерьмовую музыку ты слушаешь, Ричард!
Он недоуменно открыл глаза.
– Что?
И Лиззи нанесла удар. Должно быть, лезвие было невероятно острым, поскольку она молниеносно сделала два разреза – по одному на каждом бедре. К сожалению, кокаин обострил рефлексы Ричарда до сверхъестественной быстроты. Мгновенно усевшись в кровати, он схватил Лиззи за горло. Лиззи начала вырываться, а Хитер, ракетой метнувшись вперед, подобрала нож и вонзила его Ричарду в спину. Из промежности у него хлестал неиссякающий поток крови, как в ужастике Кроненберга[54].