Аннабель Стедман – Призрачный всадник (страница 47)

В два часа ночи Рикеш притащил пледы, чтобы они смогли лечь спать прямо на Закатной платформе. Минут через тридцать семеро сапсанов, совсем не похожих на членов элитной эскадрильи, уже сонно посапывали под боком своих единорогов. Последнему, восьмому, однако, не спалось, хотя его и прикрывало чёрное крыло.

В животе у Скандара ворочался узел из чувства вины. Как и его квартет, сапсаны успели стать ему семьёй, но даже они не могли заменить папу и… Кенну. Он так скучал по сестре, что сердце разрывалось. Всё, чего он хотел для неё, это чтобы она стала наездницей, как ей предназначено. Чтобы они вместе жили на Острове. Он не сомневался, что её бы тоже пригласили в Общество Сапсана. Но если они с квартетом не найдут вскоре костяной посох, Острова не станет и Кенне будет некуда приезжать, даже если в Скандаре всё же пробудятся силы Штопщика. Но хватит ли им информации, полученной от тайных менял? Скандар бормотал себе под нос «посох, стихийный перекресток, кости Последней Королевы», пока веки не отяжелели и его уставший мозг не положил подсказки на мелодию истинной песни, подмешав другие слова: «шанс искупленья, из гробницы, вырезал, наследник, кости Последней Королевы». А потом Скандар погрузился в тревожный сон.

Он бежал уже много часов. Ноги ныли, из раны на лодыжке текла кровь. Откуда она у него? Погодите. Что-то не так.

Это не его ноги.

В крови забурлил страх. Он поднял руку к голове и нащупал слишком длинные волосы. И это не его голова! Он в чужом теле! Но в чьём – он должен знать! Сердце знакомо ёкнуло. Связь. Негодяй. Мысленно, душой он всё ещё был Скандаром. Но в чьём теле? Чьими ногами он бежит? Кто я?

Внезапно он покинул чужое тело, его повело в сторону, но он успел ухватиться за руку незнакомца. Нет, не незнакомца – своей сестры. Он так обрадовался, что снова её видит, что не сдержался и закричал «Кенна!». Но она никак не отреагировала, даже не взглянула в его сторону. Она выглядела уставшей и напуганной. Но при этом её глаза впервые за несколько лет горели надеждой.

Так они и бежали рука об руку. Он пристально наблюдал за ней, пока она отчаянно что-то или кого-то искала. «Где мы?» – спрашивал он, но она его не слышала и не видела. Местность вокруг была практически голой, безжизненной, редкие деревья напоминали бесцветные палки, сухие и гниющие. Это было совсем не похоже на Маргейт и Британию вообще. Он посмотрел на рытвины в земле и другие следы битв. Они бежали по Пустоши? Кенна… на Острове?!

Он отвлёкся на ощущение натяжения в груди и, инстинктивно опустив взгляд, впервые увидел свою связь. Белую сияющую нить, тянувшуюся через Пустошь на многие мили.

«Негодяй?» – подумал он, касаясь связи.

И вдруг его потянуло по ней непреодолимой силой, оторвав от Кенны. Но какое-то глубинное чутьё подсказывало не оборачиваться. Не сейчас. Если он не хочет упустить…

Дикий единорог, серый в белых яблоках, стоял на фоне луны. Сознание Скандара врезалось в единорога, но он и так её узнал. Сколько раз она уже к нему приходила?

«Где она? Где она? Где она?» – бился в голове единорога один и тот же вопрос: не как сформулированная мысль, а скорее как чувство, на котором завязано само существование. Скандар попытался покинуть её тело, но он словно застрял.

Внезапно его накрыли печаль, чувство потери и одиночество, складывающиеся в невообразимую тоску по кому-то. Кого не было рядом, когда она вылупилась одна, когда месяцами бродила по Пустоши, поглядывая то туда, то сюда в бесконечном чередовании вспыхивающей и гаснущей надежды, что предназначенная ей наездница наконец появится на горизонте.

«Кенна придёт, – в отчаянии воззвал к единорогу Скандар. – Она найдёт тебя». Но чем дольше он пытался вырваться из капкана её мыслей, тем сильнее в них увязал, и вскоре он уже не мог вспомнить, сколько у него ног – две или четыре, есть ли у него крылья, потерян он или его нашли… А ещё ему было так больно! Невыносимо больно…

– Скандар! Проснись! Ты в порядке?

Кто-то его тряс. Открыв глаза, Скандар увидел встревоженное лицо Рикеша, а в следующий миг его стошнило прямо на платформу. Голова раскалывалась, будто ему буквально размозжили череп.

Негодяй пихнул его в висок. Он и сам был весь потный, на губах пузырилась пена. Понюхав волосы Скандара, он фыркнул в него клубом дыма.

Скандар закашлялся. Довольный его реакцией, чёрный единорог поднялся и встал над ним как бдительный часовой.

– Что это было? – Патрик тоже выглядел обеспокоенным. – Ты издавал такие странные звуки, как… как дикий единорог.

– У духовных магов и сны ненормальные, – колко бросила Эмбер, и Скандар, постепенно приходящий в себя, невольно задумался, не рассказывал ли ей отец о Штопщиках.

– Ты в порядке? – снова спросил Рикеш.

Скандар медленно сел. В голове ещё стоял туман, но одно он знал точно: это был не обычный сон. Они с Негодяем оба его видели. И их сознания поменялись местами, совсем как в заметках Крейга. К тому же сны обычно не пытаются тебя убить. Получается, Скандар действительно Штопщик? Его сердце забилось быстрее, полное надежды. Если это был сон Штопщика – значит тот серый в яблоках единорог на самом деле предназначен его сестре.

Сапсаны начали разлетаться по своим домам, а Скандар всё пытался побороть чувство, что Кенна была на Острове. Потому что, конечно же, это не так. Сон лишь показал ему, где Кенне предназначено быть. Пока её долгожданная встреча с единорогом – не более чем одна из вероятностей будущего.

Но если Скандар действительно Штопщик, он может превратить эту вероятность в реальность.

Кенна

Посреди бури

Умолний есть запах. Кенна не знала об этом, пока их не накрыла величайшая буря из всех. В тот момент она перечитывала письмо Эрики Эверхарт – из которого наконец узнала всю правду, – стараясь не поддаваться страху из-за неумолимо надвигающегося летнего солнцестояния и не думать обо всех секретах, которые утаил от неё Скандар, и особенно о последнем, разбившем ей сердце. Но в голове всё равно билась мысль: как он поступит, узнав, что она на Острове?

Не важно. Он лгал ей столько времени – так почему она должна из-за него переживать? Но её не отпускала тоска. Перед глазами встала сцена с его седьмого дня рождения, как он – с широко распахнутыми глазами и щербатой из-за выпавших молочных зубов улыбкой – снова и снова обнимал её, потому что она испекла для него торт в форме единорога. Она несколько недель копила деньги на ингредиенты для теста и втайне пекла по ночам, доводя до совершенства крылья. Скандар задул свечи, и папа неаккуратно отрезал ему первый кусок, а он вдруг разрыдался. Потому что Скандар не хотел, чтобы торт разрезали. Он хотел, чтобы этот единорог остался с ним навечно.

БАБАХ!

Поначалу Кенна не могла понять, что это за запах – смесь искр, хлора и свежего воздуха, – и посмотрела на виднеющуюся над самым верхом башни полоску ночного неба. Затем крыша начала с треском разваливаться пополам, и звёзд становилось всё больше. Вся башня захрустела и заскрипела, и, взглянув вниз, Кенна увидела разбегающуюся по полу темницы трещину.

За изумлением нахлынула паника: трещины в крыше и полу всё ширились под мучительные стенания башни. У Кенны всё поплыло перед глазами, когда комната разломилась пополам, но затем она разглядела в разломе внизу лестницу. Ведущую к свободе. Вокруг стоял страшный грохот, куски металла, скрежеща друг о друга, высекали искры, с потолка сыпались обломки, но Кенна знала, что ей делать. Она не станет ждать, когда её спасут в день летнего солнцестояния – она в принципе не любила полагаться на других, – нет, она спасёт себя сама.

Сунув «Книгу Духа» под мышку, она села на край разлома и спрыгнула на дрожащую лестницу. Острый край какой-то железки рассёк ей икру, заставив стиснуть зубы. Едва её ноги коснулись ступенек, как в каменный пол комнаты наверху ударила молния – в то самое место, где она стояла пару секунд назад.

Башня начала разваливаться пополам под невыносимый шум, лестница под ногами дрожала и подпрыгивала, но Кенна продолжала спускаться, стараясь не обращать внимания на далёкие крики и рёв обрушения. Она не умрёт. Не раньше, чем найдёт своего единорога. Она уже так близко к заветной мечте – она просто не может сейчас умереть!

Внизу её ждал ещё больший хаос: стражи в серебряных масках тыкали пальцами в башню, единороги визжали, наездники кричали. Но Кенна не останавливалась, пока не наткнулась на стену. Точнее, раньше это была неприступная стена из щитов, сейчас же много их покорёжило или вырвало из земли неукротимыми ветрами.

Полная решимости и никем не замеченная, Кенна выскользнула в один из проёмов, вырвавшись из когтей Дориана Мэннинга намного раньше, чем рассчитывала.

Сначала она не могла нарадоваться этому шансу выбраться наружу после месяцев взаперти и бежала без остановки, чтобы оказаться как можно дальше от Крепости. Но вскоре вокруг стало так темно, что она не видела ничего дальше вытянутой руки, ноги в школьных туфлях постоянно обо что-то спотыкались, желудок сводило от голода, ей было холодно и страшно. И она понятия не имела, где находится. Может, стоило остаться в Крепости и дождаться обещанной помощи? А вдруг своим побегом она всё испортила?

Внезапно воздух разорвал оглушительный визг, и Кенна инстинктивно припала к земле. Дикие единороги. Порез на икре! Вдруг они чуют её кровь? Кенна задрожала от приближающегося топота копыт и, закрыв глаза, приготовилась к нападению.