Аннабель Стедман – Призрачный всадник (страница 40)
Дикие единороги попятились от Скандара. Все, кроме одного.
Скандар посмотрел в печальные глаза серого в яблоках единорога. На её спине зияли свежие раны, из бока торчал обломок ребра. Бессмертие давалось ей тяжело.
– Я всё исправлю, – пообещал Скандар. – Я приведу Кенну сюда, вот увидишь.
Она завизжала и, развернувшись, поскакала в глубь Пустоши.
Внезапно Скандар услышал крики: к ним устремились восемь единорогов.
В первую секунду он решил, что это охотники Серебряного Круга вернулись за добычей. Если подумать, вид у него сейчас был еще тот: духовный маг с объятой белым призрачным светом рукой защищает табун самых страшных существ на планете. Но ему было всё равно, потому что он знал, что поступает правильно.
Затем он снова посмотрел на приближающуюся группу наездников и на этот раз различил восемь поднятых ладоней, светящихся жёлтым – цветом воздуха, а значит…
– Это Командующая. Нина и Совет Семи! – с облегчением выдохнул Митчелл.
Но в этот момент рядом с ними приземлилась Бобби на Ярости и озвучила мысль, которая только-только, с огромным запозданием пришла в голову Скандару. О чём их пыталась предупредить Фло.
– Они подумают, что это
Кенна
Мужчина с огненными глазами
Кенна расхаживала по своей круглой комнате в башне Серебряной Крепости. С её приезда на Остров прошло уже несколько недель, и ей надоело сидеть в заточении. А ещё ей было страшно. Она часами теребила фигурку единорога, которую нашла в старых маминых вещах. Пока она была дома, её не очень волновали подробности, как Дориан собирается искать её единорога или где она в это время будет жить, но с каждым днём, проведённым под замком, ей всё больше и больше хотелось конкретных ответов. Теперь её очень даже волновало, что у неё до сих пор нет единорога. И что она всё отчётливее ощущает себя пленницей, а не гостьей.
Дориан Мэннинг дал ей книгу, чтобы хоть как-то убить время – большой фолиант с белоснежной обложкой и золотым символом в виде четырёх перевитых кругов. «Книга Духа» выглядела потрёпанной, будто её уронили с большой высоты. Она столько раз её прочитала, что помнила наизусть целые отрывки. Ей попросту больше нечем было заняться, не считая завтраков и ужинов, которые приносили стражи в серебряных масках. Каждое пятнышко, каждый надорванный край страницы, каждый загнутый уголок стал для неё знакомым и родным. Она часами, щурясь, вглядывалась в оставленные на полях предыдущими владельцами заметки и крошечные рисунки, представляя этих наездников. Таких же духовных магов, как она. Как её брат.
Кенна пока не решила, как относиться к брату. Она не понимала, почему он не рассказал ей правду. А если ему было известно, что она тоже духовный маг? И если он скрывал это от неё с той самой ночи, когда отправился на Остров? Потому что Кенна была неглупа. Она достаточно прочла о мутациях духовных магов, чтобы понять, что именно этим объяснялись странные отметины на щеках той женщины, явившейся в их квартиру за Скандаром.
Какая мутация была у Скандара? А Негодяй светился белым, как другие духовные единороги? Когда Кенна вспоминала свою встречу с чёрным единорогом в конце прошлого учебного года, её сердце разрывалось от обиды. Почему Скандар не рассказал ей обо всём тогда? Раньше у них никогда не было секретов друг от друга.
В хорошие дни Кенна уговаривала себя, что у Скандара наверняка была уважительная причина, чтобы так поступить. Она не сомневалась, что он её любил и не хотел причинить ей боль. В такие моменты, на волне оптимизма, она представляла, как сообщит брату, что у неё теперь тоже есть единорог и что они оба духовные маги. Представляла, как они будут вместе тренироваться и писать письма папе. Порой даже представляла, как они участвуют в Кубке Хаоса и, пронесясь ноздря в ноздрю под финальной аркой… становятся Командующими Хаоса.
Но были и другие дни, когда груз его лжи грозил её раздавать. Ложась спать, она всё время думала, о чём ещё он мог ей соврать – о водной магии, о своём квартете, о привычках Негодяя? А его квартет знает обо всём этом? А вдруг они смеялись над ней, пока она, глотая слёзы, перечитывала его письма под партой на уроках математики, английского или испанского, чувствуя, как жгучая зависть, как кислота, разъедает всё хорошее, что ещё в ней осталось? Скандар никогда не задумывался, каково ей, лишённой единорога, проживать дни и рыдать по ночам над рисунками брата-наездника, изображающими её собственные несбыточные мечты?
А самое ужасное – что Скандар знает по себе, как это больно, когда Остров становится для тебя недосягаем. Он тоже это чувствовал те несколько часов, после того как ему запретили сдавать Инкубаторский экзамен. Но всё равно не рассказал ей правду.
Снова наступил вечер. В дверь трижды постучали.
Обычно страж оставлял поднос с едой снаружи и спускался по лестнице прежде, чем она успевала открыть дверь. Но сегодня привычный ритм был нарушен, а Кенна радовалась любому отступлению от монотонности последних недель.
Серебряная маска мерцала в свете лампы над дверью. Кенна лишь мельком взглянула на стража и протянула руки к подносу. Она давно перестала спрашивать о Дориане Мэннинге, подумав, что своей настойчивостью только его разозлит.
Главное – чтобы рано или поздно ей вернули её единорога.
Но страж не отпустил поднос, и Кенна, подняв голову, взглянула в огненные глаза и изумлённо выдохнула:
– Это вы!
– Здравствуй, Кенна. Можно войти? – Сегодня его голос звучал намного мягче, чем в ночь их встречи в море. – Я бы хотел с тобой поговорить.
– Э-эм… хорошо.
Кенна отступила на шаг, пропуская его в комнату. Мужчина поставил поднос и занял единственный стул, старый и скрипучий. Кенна присела на краешек кровати и с любопытством посмотрела на него.
Мужчина в маске обвёл комнату пылающим взглядом:
– Мне так жаль, Кенна.
– Но вы не виноваты, что это заняло так долго…
– Тебя вообще не должно быть в Серебряной Крепости. Рекс Мэннинг присоединился к нам в последний момент. С Дорианом я бы как-нибудь управился, но двое серебряных мне не по зубам, и теперь ты пожинаешь плоды моей неудачи.
– В смысле, вы бы с ним «управились»? – забеспокоилась Кенна. Внезапно она с кристальной ясностью осознала малые размеры комнаты и как близко от неё он сидит.
Он посмотрел ей в глаза:
– Твой приезд сюда, Кенна, не был идеей Дориана Мэннинга. Это я внушил ему мысль, что Серебряному Кругу будет выгодно иметь преданного им духовного мага. Ему понравился план избавиться от самой возможности создания армии из духовных магов, оставив при этом одного, кто будет беспрекословно ему подчиняться. То есть тебя. Он думает, что, найдя твоего единорога, сможет шантажом заставить тебя делать всё, что он прикажет. Он считает тебя слабой, потому что ты британка и пойдёшь на всё ради единорога.
У Кенны едва не закипел мозг. Армия?! Шантаж?!
– Ч-чего он от меня хочет?
– Он хочет, чтобы ты с помощью элемента духа убила Удачу Негодяя. Единорог за единорога.
Кенна от ужаса потеряла дар речи.
– Но это не имеет значения, – торопливо добавил мужчина, увидев выражение её лица.
– Ещё как имеет! – воскликнула Кенна. – Я никогда так не поступлю! Я ни за что не убью единорога своего брата!
– Это не имеет значения, – повторил мужчина.
– Почему?
– Потому что скоро за тобой придёт твоя мама, – просто ответил он. – Она не смогла сама забрать тебя из Британии – слишком много людей её разыскивают, – но обещаю: она придёт за тобой.
У Кенны перехватило дыхание:
– Но она умерла.
Мужчина, пропустив её слова мимо ушей, поднялся и подошёл к ней. Кенна тоже встала – и лишь тогда поняла, что её бьёт дрожь.
– Она придёт за тобой перед летним солнцестоянием, – прошептал мужчина с огненными глазами и вручил ей конверт.
На конверте было написано: «Моей дочери, Кенне Эверхарт».
Глава двенадцатая
Обвиняемые
Скандар, Бобби и Митчелл стояли перед Командующей Хаоса и Советом Семи. В Нине Кадзаме было практически невозможно узнать ту весёлую хищницу, которая провела для них экскурсию по Гнезду в их первый день в качестве слепышей и накормила сэндвичами. Сейчас она выглядела могущественной, яростной и ужасающей. Она выглядела настоящей Командующей.
Почуяв приближение этих восьмерых наездников, табун диких единорогов бросился наутёк, будто испугавшись исходящего от них ощущения силы. Главный Судья грубо сдёрнул Скандара с Негодяя и, стянув ему запястья лозами из земли, привязал к спине незнакомого единорога.
Всю дорогу до Площади Совета Скандар молчал. Он понимал, как всё это выглядит со стороны. Серебряный Круг сейчас, наверное, заходится в хохоте в своей Крепости. Ведь именно этого они и хотели – чтобы в их преступлении обвинили его. Когда Совет, Командующая и трое обвиняемых въезжали в Четырёхточие, Скандар подумал: а может, Серебряный Круг давно это спланировал? Они напугали продавцов, чтобы те его не обслуживали, угрожали Джейми, распространяли слухи, будто это он убивает диких единорогов, и даже попытались отстранить его от тренировок. Другими словами, подставляли его со всех сторон, лишь бы обезопасить себя. И теперь, если Командующая поверит в его виновность, его не просто выдворят из Гнезда, а скорее всего, упекут за решётку.
Негодяя повели прочь в принадлежащие Совету стойла, и у Скандара чуть не разорвалось сердце. А вдруг он больше никогда его не увидит?! Никогда не сядет на него верхом, никогда больше не полетит? И кончит как Агата – под вечным наблюдением, пока Лебединая Песнь Арктики пребывал в заточении как гарантия того, что его наездница не посмеет пользоваться элементом духа.