Аннабель Стедман – Похититель единорогов (страница 37)

Но она и слышать ничего не желала и повела Негодяя вверх по склону, а Скандару, балансирующему на спине Птицы и держащемуся за грудь, оставалось сгорать со стыда под взглядами шепчущихся между собой слепышей, оставшихся на тренировочном поле. С приезда на Остров он ещё никогда не чувствовал себя настолько униженным.

При приближении инструктора О’Салливан в коре гигантского дерева возник водоворот, открывший проход внутрь Гнезда.

– Я хочу кое-что тебе показать, – сообщила она непривычно мягким тоном.

Какое-то время они шли между бронированными стволами. Наконец инструктор остановилась и указала на дерево, стоящее отдельно от остальных.

Скандар растерянно моргнул: ствол дерева блестел в лучах послеполуденного солнца.

– Что это? – спросил он и спешился.

Подойдя ближе, он разглядел, что кора усеяна крупинками золота.

– Когда наездника объявляют кочевником, его значок по традиции Гнезда раскалывают на четыре части.

Скандар наклонился, терзаемый в равной степени ужасом и любопытством. И действительно, его глаза выцепили кончики золотого пламени, обломок спирали, камешек на зелёном фоне, половинку капли – все они были прибиты к стволу.

– По одному кусочку раздают оставшимся членам его или её четвёрки, – продолжила инструктор О’Салливан. – А четвёртую часть прибивают к этому дереву в качестве напоминания о тех, кто раньше тренировался вместе с нами.

– Зачем вы мне это показали? – спросил Скандар. Слова хлынули из него, подстёгиваемые паникой. – Хотите сказать… Вы не можете объявить меня кочевником! Я всю жизнь мечтал стать наездником единорога! Обещаю, я буду больше стараться. Я хочу участвовать в гонке – ради папы, ради сестры… и ради мамы. Она обожала Кубок Хаоса, и я всегда представлял, как однажды стану его участником и как она будет мною гордиться. Я стану лучше, я обещаю! Пожалуйста, дайте мне ещё один шанс!

Инструктор подняла руки, и шрам на её ладони блеснул на солнце.

– Я никем тебя не объявляю. Не сейчас. Я привела тебя сюда, потому что вижу в тебе большой потенциал. – Она кивнула в сторону дерева. – Я сильно сомневаюсь, что вам с Негодяем подойдёт жизнь кочевника. Ваша магия наточена на бои, я убедилась в этом, пока вы занимались под куполами. Но в то же время я не стану рисковать другими слепышами. Если говорить начистоту, последние несколько тренировок ты показываешь себя хуже некуда. Поэтому воспринимай это как предупреждение: либо ты возьмёшь Негодяя под контроль, либо у меня не останется иного выхода, кроме как попросить вас покинуть Гнездо. А я не желаю этого никому из моих водных магов.

– Мы исправимся, – тихо пообещал Скандар. – Просто Негодяй был очень на меня сердит.

Инструктор О’Салливан резко отвернулась от дерева.

– В смысле, ты думал, что он на тебя сердится, или ты чувствовал его гнев? Это разные вещи.

– К-кажется, я на самом деле могу чувствовать его эмоции. – От волнения Скандар начал заикаться. – И сегодня я однозначно чувствовал его гнев. А если мне грустно… ну, по какой-то причине… я практически чувствую, как он мягко толкает меня в грудь, словно спрашивает, всё ли со мной в порядке. И тогда он посылает мне позитивные эмоции, как будто его сердце пытается заставить моё сердце улыбнуться. Это… нормально?

– Об этом я и говорю, Скандар! – Глаза-воронки О’Салливан начали быстро вращаться. – Если ты уже можешь чувствовать его эмоции – это большое достижение: значит, между вами очень сильная связь. – Она погладила Негодяя по чёрному носу. – Тебе нужно прилагать больше усилий, ради вас обоих. Помни: если ему страшно – ты можешь быть храбрым за него. Связь позволяет вам поддерживать друг друга. Мы ещё сделаем из тебя водного мага. – Инструктор обнадёживающе похлопала Скандара по плечу, но её последние слова стали для него как соль на открытую рану. Теперь ему просто жизненно необходимо поговорить с Агатой: ведь, как бы он ни старался, у него никогда не получится стать водным магом.

Ближе к вечеру все наездники Гнезда переоделись в красные куртки и отправились на Фестиваль Огня. Куда ни посмотри, повсюду были единороги, и воздух пропах потом и магией. Скандар с начала тренировок успел привыкнуть к запаху элементов и радовался, что они совсем не похожи на вонь, исходящую от повстречавшегося им на пути из Инкубатора дикого единорога, – от него разило разложением и тухлятиной, как от подогретой смерти. Укрощённая магия пахла иначе, причём для каждого наездника каждый элемент имел свой запах: например, для Скандара водная магия пахла не так, как для остальных членов его четвёрки. Хотя сейчас все запахи смешались для него во что-то кисловатое, как смесь апельсинов и дыма.

Едва выйдя за порог Гнезда, старшие наездники тут же взмывали на своих единорогах в небо. Слушая порождаемую ими симфонию визга и хлопанья крыльев, Скандар представил, как всего через несколько недель они с Негодяем тоже научатся летать, и его кровь забурлила от предвкушения. А в следующую секунду похолодел от мысли, что Негодяй, вполне вероятно, сбросит его прямо в полёте.

Атмосфере всеобщего хаоса весьма поспособствовала Ночь, выплюнувшая на серую шею Ярости комок зловонного пепла.

– Сколько тебя просить, чтобы ты не давал ей так делать?! – возмутилась Бобби, стряхивая попавшие на неё капли. – Ты же знаешь, как Ярость трепетно относится ко всякого рода выделениям организма!

– Что естественно, то не безобразно, – спокойно ответил Митчелл.

– Нет, это…

Бобби внезапно осеклась, что было на неё совсем не похоже. Скандар взглянул на её внезапно побледневшее лицо и прилипшую ко лбу чёлку и забеспокоился, что подругу опять накрыла паническая атака, но спрашивать не стал: Бобби подобное внимание к себе явно не оценит.

По дороге с холма Фло то и дело с тревогой поглядывала на Негодяя.

– С ним всё будет в порядке, – заверил её Скандар. – У него сегодня отличное настроение – не так ли, дружище? – Он погладил единорога по чёрной шее – и вскрикнул, неожиданно получив в ладонь слабый разряд тока. – Очень смешно, – проворчал себе под нос Скандар. Он был готов поклясться, что их связь – при условии, что единороги в принципе умели смеяться, – вибрирует от хохота Негодяя.

Его внимание переключилось на виды вокруг – они ещё никогда так далеко не уходили от Гнезда. В небе тянулась полоса из летящих с востока на запад единорогов. Их крылья рассекали закатные лучи словно в погоне за заходящим солнцем. На такой высоте невозможно было разглядеть, укрощённые они или дикие. Негодяй как-то странно запищал, и невидимая нить связи, протянутая от сердца Скандара, запульсировала, передавая восторг единорога. Скандар потуже затянул шарф. Он бы многое отдал, чтобы мама увидела его сейчас, верхом на Негодяе.

«Надеюсь, где бы она сейчас ни была, там тоже есть единороги».

Скандар мог лишь предполагать, что они уже вступили в Четырёхточие, потому что нигде в Великобритании не было города, похожего на столицу Острова. Деревья по обеим сторонам дороги пестрели яркими красками. Не важно, что сооружённые на них постройки: скромные одноэтажные дома или безумного вида высоченные башни, – все они, а также стволы и ветви, были щедро задрапированы разноцветными тканями: кроваво-алыми, канареечно-жёлтыми, небесно-синими и лиственно-зелёными. Скандар сразу же подумал, что это единство без деления на отдельные элементы – совсем как их четвёрка.

Дальше потянулись магазины, предлагающие уникальный ассортимент, о котором в Маргейте и не слышали. Вывески с золотыми завитушками и витрины рекламировали всевозможные товары, так или иначе связанные с единорогами, наездниками и гонками. Для удобства пеших покупателей сами магазины стояли на земле, но рассматривая лавку целителя, специализирующегося на ожогах от огня, Скандар понял, что её хозяин живёт в доме на дереве, росшем за лавкой. Посмотрев по сторонам, он убедился, что того же принципа придерживаются владельцы магазина «Сёдла Нимро», творческого амбара «У Бетти», торгового центра «Мази и масла» и сапожной мастерской «Брильянтовый ботинок». Зная, что такое выбросы стихий, Скандар совсем не удивился, что островитяне предпочитают строить дома над землёй. Если даже магия укрощённых единорогов порой несёт разрушения, то страшно представить, насколько опасен табун диких единорогов. Ему вспомнились кадры документального видео, которое им показывали на инкубаторских уроках, и он передёрнулся.

– Ты ему веришь? – прервал его мысли вопрос Бобби.

– Кому, Митчеллу?

– Конечно, Митчеллу, кому же ещё? – прошипела Бобби, едва слышная из-за визга Ярости. – А вдруг он ведёт нас в ловушку? Ты об этом не думал?

– Нет, я… – начал Скандар.

– Ты швырнул одну плошку с заварным кремом – и он сразу такой: «Начинаем собрание четвёрки!» Тебе это не кажется немного подозрительным? Он неделями тебя игнорировал – а теперь вдруг идёт взламывать с тобой тюрьму!

Скандар пожал плечами:

– Тебя послушать – так все что-то замышляют.

– Потому что все всегда что-то замышляют, Скандар.

– Вовсе нет!

– Взять хоть тебя, – махнула она в его сторону рукой, держащей поводья. – Если честно, ты выглядишь таким жалким, бессильным слепышом – тогда как на самом деле ты запрещённый духовный маг, едущий верхом на духовном единороге и привезённый на Остров сбежавшим из заключения Палачом. Ах да, а ещё ты скрываешь отметину своего единорога, точь-в-точь такую же, как полоса краски на лице Ткача, самого вероломного наездника в истории.