Аннабель Эббс – На кухне мисс Элизы (страница 53)
Я записываю слова на листке и вставляю меж страниц пьесы. И тихонько повторяю:
— Молодым домохозяйкам Англии… Молодым домохозяйкам Англии.
Мне нравится, как это звучит. Да. То, что нужно.
Эпилог
1861
Гринвич, Лондон
Энн
Я нахожу ее кулинарную книгу на дне сундука, где храню запасные одеяла для оставшихся без матери дочерей мистера Уитмарша. «Современная кулинария». Невероятно солидная и красивая книга в бордовом кожаном переплете, с тиснением на корешке, прошитая по краям, а как ярко сияют золотые буквы ее имени! Открыв книгу на титульной странице, я не могу сдержать улыбку:
«Современная кулинария, все разделы: удобная и практичная система для использования в семьях… Все рецепты тщательно отработаны и даются с максимальной точностью…». О Господи! Как скрупулезно мы их отрабатывали!
Я открываю оглавление, кладу книгу рядом с так называемым «подарком» мистера Уитмарша, «Руководством по ведению домашнего хозяйства от миссис Битон» и начинаю сверять рецепт за рецептом. К пяти часам я едва осиливаю четвертую часть, но уже понимаю, откуда дует ветер. Миссис Битон украла не меньше трети наших рецептов. Те же блюда, но скучные и выхолощенные, с новыми названиями. Правда, она размещает ингредиенты в начале, а не в конце. Разумно. Перечитывая наши рецепты, я начинаю тихонечко напевать себе под нос, как раньше. До того, как я пришла в дом мистера Уитмарша, и он сказал, что всегда обедает в клубе «из карьерных соображений». До того, как его дочери отказались есть что бы то ни было, кроме пересушенных бараньих котлет с обычной вареной картошкой и безвкусного рисового пудинга. Придя в этот дом, я пала духом. Мистер Уитмарш хотел, чтобы я стирала его рубашки и платьица его дочерей, скребла полы и кипятила ветошь, которая нужна ему как главному провизору в Королевской больнице Гринвича. Он давал мне деньги на котлеты, картофель, рис и молоко. Ни пенни больше. А сам тем временем отращивал толстый живот, питаясь из карьерных соображений зеленым черепаховым супом и жирными пудингами в клубе.
Я откладываю книги в сторону, беру лист бумаги и пишу список покупок. Завтра приготовлю настоящий обед. Как мисс Элиза. Иначе зачем он подарил мне кулинарную книгу? Выписывая ингредиенты своих любимых блюд, я вспоминаю вкусы и ароматы. Они проникают под язык, собираются в ямке у основания горла. Связка жирных молоденьких куропаток, свежие шампиньоны, портвейн, мелкая соль, плотный ароматный огурец, самый свежий зеленый шпинат. А что на десерт? Ну конечно, «Изысканный пудинг бережливой хозяйки». Как же ей нравилось это название! И очень подходило, ведь она сама отличалась изысканностью и бережливостью. Я вношу в список пудинг с изюмом, молоко, свежие яйца, лимонную цедру, горький миндаль, несколько капель ратафии.
Я не говорю никому ни словечка, а два дня спустя сообщаю мистеру Уитмаршу, что сегодня он обедает дома. Он озадаченно смотрит на меня. Моя рука игриво скользит в вырез платья, и я выпаливаю: «Из карьерных соображений, сэр». И бесстыдно подмигиваю.
К его возвращению девочки уже накормлены пережаренной бараниной и унылым рисовым пудингом, а стол накрыт, точно алтарь для жертвоприношений. Самая красивая дамасская скатерть. Дорогой веджвудский фарфор. Лучший хрусталь. Изящные серебряные вилки. Свежий букетик шалфея, подвешенный к потолку для отпугивания мух. Мистер Уитмарш подозрительно принюхивается, точно думает, что я собираюсь его отравить. Затем оглядывает стол, накрытый на двоих, и хмурится.
— Я обедаю не один?
— Если позволите, я составлю вам компанию, сэр.
Я вспыхиваю: прислуга не должна предлагать такие вещи, даже если делит с хозяином постель.
— Все приготовлено и стоит на подогреве, но если вы против, я поем внизу.
Ну и наглость! Я и сама не ожидала от себя такой прыти. Мистер Уитмарш лишь вздергивает кустистую бровь и пожимает плечами. Я сажусь на стул с высокой спинкой и расстилаю на коленях салфетку. Точно замужняя дама, обедающая с супругом.
За обедом — жареные на вертеле куропатки, фаршированные лесными шампиньонами, грибной соус с портвейном, тушеные огурцы и запеченный в формочках шпинат, щедро политый маслом, — я рассказываю ему о своей прежней жизни. Как мы с мисс Элизой десять лет трудились над кулинарной книгой, и она хотела, чтобы там было и мое имя, а я отказалась. Посчитала, что это неудобно. Мы даже поссорились из-за этого, она не понимала, почему я не хочу, и смертельно обиделась. А потом я узнала, что у нее есть ребенок, девочка, которую она скрывала от меня все эти годы. Тогда уж обиделась я. Ведь к тому времени мы стали настоящими подругами.
Мистер Уитмарш ест, пьет, одобрительно кивает. Наверняка думает о лекарствах, которые будет выдавать завтра. А я продолжаю вспоминать свое прошлое… По глупым, достойным сожаления причинам я ушла из Бордайк-хауса. Мисс Элиза просила меня остаться и помочь с новой книгой о хлебе. Но мы слишком долго пробыли вместе — готовили еду бок о бок по пятнадцать часов в день, и так десять лет. Она полюбила читать нотации. Всегда злилась на бедность и несправедливость, хотя не голодала в своей жизни ни дня! Уже потом, когда она жила в Хэмпстеде и работала над книгой с рецептами хлеба, отправила мне подписанный экземпляр нашей книги. Она писала, что ей помогает «племянница». Даже тогда отказывалась признать, что это ее дочь. Еще она писала, что пьеса имела большой успех, только она больше не пишет ни стихов, ни пьес — быстро устает, утратила живость ума, забывает самые простые вещи. Она забыла написать свой полный адрес, только «Элиза Актон, Хэмпстед, Лондон». Как я могла ей ответить, спрашивается?
Мистер Уитмарш слушает меня вполуха. Когда я задаю этот вопрос, он жует, кивает и говорит, что никогда не ел ничего вкуснее, и почему я скрывала, что так хорошо готовлю.
— А потом она умерла, — продолжаю я, пропустив мимо ушей его вопрос, как он пропустил мой. — И мне кажется, она сошла с ума, ведь именно так начиналось медленное угасание моей матери. Она тоже забывала всякие мелочи… И я так сильно испугалась, что не хотела думать о мисс Элизе, читать нашу книгу или готовить еду. А теперь…
Я умолкаю, задумавшись, как лучше объяснить ему, что миссис Битон, присвоившая наши рецепты, напомнила мне о быстротечности жизни. Мы живем только раз, жизнь коротка, значит, надо хватать все, что можешь, а не ждать, пока испортится и сгниет.
Он поднимает бровь, подносит к губам косточку и шумно обсасывает.
— Лучше, чем в клубе, значительно лучше, и все это время ты, моя милая Энн, скребла полы…
Я откладываю вилку и нож.
— Мне надоело скрести полы и готовить пересушенные котлеты для ваших дочерей, сэр. Я хочу быть настоящей кухаркой. Вы можете приглашать к себе друзей. Миссис Битон — я презрительно выплевываю ее имя, как ей не стыдно! — пишет, что домашние обеды вошли в моду в культурном обществе.
— Только в домах, где есть женщина, выступающая хозяйкой, — коротко возражает мистер Уитмарш, позабыв добавить «моя милая Энн». — Я не могу приглашать жен своих коллег, если у меня самого нет супруги.
Я набираю побольше воздуха:
— Мне надоело быть вашей прислугой. Я хочу стать миссис Уитмарш, каждый день готовить вам ужин, общаться с вашими друзьями и их женами. И спать в вашей постели каждую ночь.
Мое лицо пылает, но я смотрю ему прямо в глаза. Если он откажется, я уйду и поищу место кухарки. Месье Сойера уже два года нет на свете, и Джека тоже. Но есть и другие места. Я слышала, что леди Монтефиоре открыла еврейскую суповую кухню в Ист-Энде. Может, она возьмет меня…
Мистер Уитмарш смотрит в тарелку и задумчиво прихлебывает грибной соус с портвейном. Затем поднимает голову и улыбается:
— А как ты думаешь, моя милая Энн, зачем я купил тебе книгу по домоводству?
Туман в голове проясняется.
— Значит, ты принимаешь мою руку, дорогой Бенджамин?
— Только в том случае, если ты готовишь десерт не хуже, чем куропаток, — смеется он.
— Еще лучше, — говорю я. — «Изысканный пудинг бережливой хозяйки» — лучший десерт на всем белом свете.
Благодарности
Я хотела бы поблагодарить за поддержку и вдохновение свою мать Барбару, познакомившую меня с двойным удовольствием готовить и читать кулинарные книги, когда я еще пешком под стол ходила; мою свекровь Джун за ее превосходную коллекцию английских кулинарных книг и за то, что она научила моего мужа готовить в раннем детстве; моих первых читателей: маму, мужа Мэтью, Шарон Галант и Томасин Чиннери из литературного агентства «Цайтгайст», и мою подругу Рейчел Арис. Все они оказали мне неоценимую помощь. А также библиотеку Гладстона, где я рассказывала об Элизе перед аудиторией, которая слушала (и поглощала торты и печенье по ее рецептам) с таким энтузиазмом, что я решила прекратить исследования и взяться за книгу; антикварные кулинарные коллекции Британской библиотеки, Лондонской библиотеки, библиотеки Гилдхолла, библиотеки Уэллкома; школьного архивариуса из Тонбриджа Беверли Мэтьюс, эмеретированного профессора Мэгги Хамм, разумеется, свою семью — Мэтью, Имоджен, Брайони, Саскию и Хьюго, всегда послушно съедавших блюда, на которые вдохновляла меня Элиза. Спасибо вам всем!
Особая благодарность командам из разных стран, за то что внесли свой вклад в издание «На кухне мисс Элизы»: моему агенту в США Клер Андерсон-Уилер, которая обладает непревзойденным талантом придумывать названия; Лючии Макро и ее великолепной команде из «Уильям Морроу» (Асанте Симонс, Даниэль Финнеган и Холли Райс) за прекрасную редактуру и дизайн; моему агенту в Великобритании Шарон Галант, проделавшей огромную работу, пока Сара-Джейд Виртью и ее талантливая команда (особенно Элис Роджерс) из «Саймон и Шустер» с энтузиазмом работали над книгой. И конечно же, спасибо всем издателям и переводчикам, работающим в настоящее время над переводом таинственных кулинарных терминов, которые использовали Элиза Актон с Энн Кирби. Желаю удачи.