Anna – Лепестки на волнах (страница 64)

– Поздравляю вас, мистер Питт, и вас, мисс Бэйнс, – улыбнулась Арабелла и выразительно посмотрела на мужа.

– Рад за тебя, Джереми, – спохватился Блад, – Мисс Бэйнс, мои поздравления. Штурман Питт никогда не сбивался с курса и уверен, что так будет и впредь, и он окажется достойным вас, – он низко склонился перед окончательно вспыхнувшей Мэри.

– Благодарю вас, миссис Блад… и вас… сэр, – пролепетала она.

На помощь мисс Бэйнс пришла миссис Роулинг, которая, подхватив ее под руку, увлекла молодую женщину на кухню, щебеча о том, что теперь-то она может узнать секрет их знаменитого пудинга, Арабелла отошла к миссис Бэйнс, которая продолжала сидеть у окна, и начала что-то негромко спрашивать у нее.

Редко кому удавалось удивить Блада, и менее всего он ожидал этого от Питта, но видно странно начавшийся день был просто обязан закончиться чем-то подобным.

– Внезапное решение, Джереми? – спросил он, пользуясь тем, что дамы оставили их наедине.

– Я несказал тебе, Питер, – Джереми говорил быстро и тихо. – Мэри никак не соглашалась выйти за меня, все твердила, что недостойна, что не сможет стать мне хорошей женой. Ну… после того, что случилось тогда… Но разве же она виновата?! – он сжал кулаки в бессильном гневе и с яростью в голосе процедил: – Проклятый ублюдок Гобарт и его дьяволы!

Блад вздохнул:

– Прошло много лет, а время лечит. А сам-то ты что?

– Я люблю ее. Наша вера учит, что земные привязанности ничтожны перед лицом Господа, но я изменился…

– Изменился, – согласился Блад, внимательно разглядывая напряженное лицо своего друга: – И в этот раз обошелся без советов своего капитана, путь и бывшего, – он усмехнулся, – Теперь я понял, кого мне напоминала мадемуазель дОжерон.

Питт смутился:

– Я соблазнился мимолетным сходством, и за хороший урок мне стоит поблагодарить капитана Тондера… вкупе с самой мадемуазель дОжерон. И тебя, – он помолчал, глядя на мисс Бэйнс, которая в сопровождении оживленно болтавших тетушек вернулась в гостиную, затем продолжил едва слышно: – Я ведь приезжал в усадьбу Олгторп до той чертовой битвы. Эндрью Бэйнс продавал сидр – знаменитый на всю округу. Так что Мэри я еще тогда заприметил. И мне даже казалось, что и я ей по нраву. А потом вон как все обернулось… – он сокрушенно покачал головой. – Я не надеялся еще когда-то увидеть ее, да мы и не говорили о чем-то таком, но я хотел узнать, как они, живы ли… И я должен был сообщить о смерти мистера Бэйнса, поэтому написал им – как только это стало возможным. Ответа я не получил – оно и понятно, их уже не было в Олгторпе. Но Мэри все эти годы оставалась в моей душе…

– Если ты смог сохранить память о мисс Бэйнс, то наберись терпения, и уверен, тебе воздастся сторицей. Ведь сам то ты не сомневаешься?

– Ничуть. Оглашение состоится в это воскресенье, – он вдруг схватил Блада за руку и прошептал севшим голосом: – Питер, одно не дает мне покоя… Если бы я не заявился к ним с лордом Гилдоем на руках…

– Перестать, Джереми, – прервал его Блад, – Драгуны вели себя в Сомерсетшире как… в Танжере. Рано или поздно, но они пришли бы в усадьбу. Посмотри, мисс Питт кивает нам. Пора за стол. И соберись, мисс Бэйнс не должна заметить твою печаль.

Питер ковырнул вилкой разваренный листик капусты, и его тут же замутило. Он попытался призвать желудок к порядку, но тот запротестовал и угрожающе сжался. Блад глубоко вздохнул и поднял взгляд от своей тарелки. Однако вид поставленной прямо перед ним глубокой миски с бобами, плавающими в густой жирной подливке, не сильно облегчал его положение.

– Возможно, вам больше придется по вкусу вот это, мистер Блад? – раздался рядом с ним голос миссис Роулинг.

В руках у нее была большая чашка с горячим бульоном и Питер душевно обрадовался перемене блюд.

– Безо всякого сомнения, миссис Роулинг!

– Я готовлю его моему Джону, если, прости Господи, ему случится перебрать, – вдруг заговорщически прошептала она.

Вот черт! А он считал, что надежно сокрыл… следы неумеренного возлияния.

– Премного вам благодарен, миссис Роулинг, – пробормотал Питер, и та одарила его лукавым взглядом.

Бульон был необыкновенно вкусен, дело пошло на лад. Питер встретился глазами с сидящей напротив него Арабеллой, которая улыбалась, догадавшись о сути происходящего. Впрочем, капуста на ее тарелке также была нетронута, что в свою очередь дало ему полное право насмешливо изогнуть бровь.

Решение

«Могло быть и хуже. Вознесем хвалу бульону миссис Роулинг».

Блад усмехнулся, иронизируя над собой и мысленно подводя итоги званого обеда. Пудинг, как всегда, был превосходен, а золотистый ароматный сидр и вовсе улучшил егосамочувствие. За столом царило радостное оживление, и даже мисс Бэйнс немного оттаяла. она не сводила обожающего взгляда со своего жениха. А Джереми улыбался в ответ и невпопад отвечал на вопросы своих тетушек, что вызывало очередной приступ веселья.

Арабелла тоже улыбалась, наблюдая за влюбленными и Блад видел, что тревога оставила ее.

Этой ночью, привлекая к себе жену, он дарил ей всю нежность, на которую был способен. И когда он смотрел в сияющие глаза Арабеллы, утренние раздумья казались ему полным вздором…

Арабелла заснула, положив голову ему на плечо. Блад легонько провел по ее волосам, вспоминая, как несколько месяцев назад, в один из ненастных сентябрьский вечеров, заявил жене, что не намерен и дальше подвергать ее риску подхватить простуду, и посему спальня у них теперь общая…

…Арабелле, проведшей большую часть жизни в жарком климате, было непросто привыкнуть к промозглому Сомерсетширу, где каменные дома с толстенным стенами не особо прогревались даже в июле. Она зябла, куталась в связанную из овечьей шерсти шаль, подарок миссис Роулинг, и Блад начал опасаться за ее здоровье, тем более, что тогда Арабелла носила их сына.

– Мы нанесем непоправимый урон нравственности Бриджоутера и сотрясем устои местного общества, – ответила Арабелла то ли в шутку, то ли всерьез.

– А кто узнает? Что-то я не вижу, чтобы здесь присутствовал хоть один поборник нравственности или столп местного общества, – сохраняя невозмутимый вид, парировал Блад.

Арабелла возмущенно воскликнула:

– О, вот как! По видимому, вы не считаете себя таковым, мистер Блад, но не хотите ли вы сказать, что я также безнравственна? В Вест-Индии позволительны некоторые вольности, я бы сказала, иногда чрезмерные, но теперь-то мы в Англии!

Питер, позабавленный вспышкой праведного негодования, выставил вперед руки в примиряющем жесте:

– Моя безнравственность посрамлена и просит пощады!

Но Арабелла не собиралась так быстро проявлять милосердие.

– Да, раз уж мы заговорили о приличиях… – она подошла к комоду, вытащила из ящика нечто длинное и бесформенное, затем повернулась к мужу, – миссис Роулинг первым делом посоветовала мне лавку, где торгуют вот этим.

– Что это? – удивленно спросил Блад.

– Рубашка, в которой благочестивая жена ожидает прихода своего супруга, – сухо ответила она, прикладывая к себе вышеупомянутый предмет одежды.

– Э-э-эм, – Питер ошарашенно воззрился на широкую холщовую рубаху с рукавами на завязках, глухим воротом и прорезью в центре.

– И с молитвой на устах, – прокурорским тоном закончила Арабелла.

– Так. Мне конечно, никогда не достичь ваших сияющих высот, миссис Блад – с этим словами Питер быстро подошел к ней и, отобрав рубашку, рванул прочную ткань. – Но и этому безобразию здесь не место!

Послышался треск, и Арабелла ахнула:

– Питер! Это так…

– По-пиратски? – с готовностью подсказал Блад.

С минуту она смотрела на него, гневно сверкая глазами, и он насмешливо протянул:

– Душа моя, о, неужели после общения с суровыми пуританками тебя покинула независимость суждений?

– О нас и так ходят Бог весть какие слухи! – она посмотрела на разорванную рубашку и прыснула от смеха.

– Тем более не будем разубеждать добропорядочных жителей, – неотрывно глядя в лицо жены, шепнул Питер и обнял ее за плечи…

…Воспоминания об этой сцене вызвали у него улыбку. Неизвестно, был ли скандализирован Бриджоутер. В любом случае, их репутация вряд ли могла пострадать еще больше, принимая во внимание, что какие-то слухи о бурном прошлом доктора Блада и шкипера Питта явно ходили, хотя оба и старались не распространяться на эту тему.

«Чепец Арабелла все же не захотела примерить».

Осторожно, чтобы не потревожить сон жены, Блад убрал пушистые, пахнущие травами пряди ее волос и высвободил плечо. Та сонно вздохнула и перевернулась на другой бок.

Онподнялся, накинул халат и, неслышно ступая, вышел в коридор. Дверь детской, примыкавшей к спальне, была полуоткрыта, и он задержался, слушая дыхание спящих детей и их няни. Томми зачмокал губами и хныкнул, но не проснулся. Питер постоял еще немного, затем направился в кабинет.

Бутылка так и осталась на столе, ром в ней казался черным. Рядом лежала трубка. В высокие окна было видно, что небо очистилось, на нем появились крохотные искорки звезд и узкий серп растущего месяца. Бросив взгляд на пустой канделябр, Блад подумал, что старый Хью опять позабыл принести свечи. Как бы то ни было, июньская ночь позволяла обходиться без освещения, и глаза быстро привыкали к темноте.

«А там ночи совсем другие…»

Странно, в тяжелом бархате тропических ночей ему не хватало светлого неба своей родины, а сейчас пришедшая мысль была окрашена ностальгией. Блад набил трубку и разжег ее, его рука потянулась было к бутылке, но вдруг замерла, затем он медленно сжал пальцы, которые почти коснулись пробки. Нет, так не пойдет. Следовало разобраться, что его одолевает.