Анна Зубкова – Как познаётся Бог. Книга 2. Автобиографии учеников Бога (страница 14)

Помню, на одно из занятий кто-то принёс показать Владимиру водоросль, которая, якобы, обладала уникальными целебными свойствами и прекрасной энергетикой. Посмотрев на неё, он только поморщился. А потом, взглянув на меня, сказал:

— Как же ты изменилась! Ведь когда я в первый раз тебя увидел — ты была такая же "несъедобная", как эта водоросль!

О-о-о! Это был самый потрясающий комплимент, который мне когда-либо делали! Я — лучше той водоросли! Под общий хохот он сгрёб меня в объятья и расцеловал. Я была на "седьмом небе" от счастья!

… Вскоре мы должны были ехать в лес на место силы. Владимир напомнил, что синтетическая одежда "экранирует" и в ней невозможно хорошо ощущать энергетику пространства.

— Одеваемся тепло: с витера, ватники, на ноги — резиновые сапоги, — говорил он, казалось бы, самые обыденные вещи.

Но обыденные — не для меня. Я слушала всё это, и от каждого его слова у меня все сильнее "отвисала челюсть". Ватник…, рюкзак…, резиновые сапоги…? Для меня — ещё только вчера "несъедобной водоросли" — это были предметы с другой планеты! В моём гардеробе "светской дамы" даже джинсы не водились. А в лес… — уже завтра!

— А у меня нет ватника… — едва шевелящимися губами прошептала я.

Владимир, "глазом не моргнув", вытащил из шкафа латанный-перелатанный ватник и со словами "могу одолжить" — вручил его мне. Сапоги я купила за 15 минут до закрытия магазина, а рюкзак и брюки пообещала привезти Анна.

Первый выезд на место силы

Итак, наш первый выезд состоялся 8 марта. Не могу сказать, что этот праздник для меня когда-нибудь что-то значил, но, тем не менее, это было знаменательно. По иронии судьбы, именно в этот день произошла встряска моей яркой женской "человеческой формы". Этим была словно проведена черта, отделяющая прежнюю жизнь от новой.

Воспитанная в "лучших традициях" нашего общества, имея диплом дизайнера моды — я прежде даже выйти из дома не могла, если длина моего пальто не гармонировала с высотой каблука, если перчатки были не в тон шарфика, если не накрашены губы и не напудрено лицо…

И вот, в выходной день в 7 утра я вышла из дома в ватнике!…, брезентовых штанах! (я всё утро безуспешно пыталась их разгладить утюгом)…, резиновых сапогах!…, с потёртым рюкзаком за плечами! Я прокралась под окнами своего дома, стараясь, чтобы меня не заметили соседи…

У меня было ощущение, что на мне… — маскарадный костюм!

По дороге к автобусу не покидала мысль: "Только бы не встретить кого-нибудь из знакомых!" Впрочем, зря я так волновалась: ведь они бы меня просто не узнали.

Но, как только я дошла до остановки и встретила там всю компанию, — всё сразу же встало на свои места. Ведь они все были одеты так же… Я, срезонировав, "упала" в анахату, и все мои проблемы улетучились сами собой…

… Мне никогда не забыть этой нашей первой поездки! Это было любимое место Божественного Учителя Ассириса.

Мы никогда не видели Его Лицо, ибо Он всегда представал перед нами как огромный шар Света, как Божественная Анахата. Ассирис рассказывал нам через Владимира, что Его знали и почитали ещё древние ассирийцы, а очень давно у Него были Школы и на территории древней, ещё дохристианской Руси.

Меня поразило, что место силы находится не где-то в непроходимых дебрях, а прямо посреди достаточно широкой лесной дороги. По ней иногда проходят люди… Но все они, как прежде и я, сосредоточены только на собственных мыслях: бесконечно и напряжённо обдумывают что-то, вспоминая прошлое или грезя о будущем… А Бог — живёт "здесь и сейчас", и, чтобы ощутить Его…. надо просто "плыть" над поверхностью Земли как чистое и свободное сознание…

Конечно, я в тот день не обрела ясновидения, не услышала никаких Откровений. Я просто "пыхтела" и старалась изо всех сил, чтобы хоть как-то ощутить границы места силы, чтобы хоть "краем глаза" увидеть, почувствовать Ассириса.

… Поработав на месте силы, мы пообедали у костра, а потом медленно побрели по той дороге в сторону автобусной остановки.

Я шла и не понимала, что со мной творится. Никогда раньше я и представить себе не могла, что обычная лесная прогулка может доставить столько счастья! Я смотрела вокруг и не узнавала привычный мир! Всё было… другое: и лес — совершенно другой, и Солнце — другое, и Земля — другая: любящая, живая, прекрасная… Всё было — новое, незнакомое, окутанное необыкновенной притягательностью! Я и не знала, что можно просто так гулять по Земле: не спешить, не бежать, а просто идти — идти "по тропам своей любви"…

Я узнала именно в тот день, что такое есть внутренняя радость — радость, у которой нет никакой иной причины, кроме своей собственной любви: любви ко всему и всем! Сердце переполняло счастье оттого, что я люблю всех: этих людей, которые взяли меня с собой, этот снег, искрящийся в лучах Солнца, этот лес, уже начинающий звенеть весенней радостью птиц…

Эмоции, затопившие меня в лесу, не пропадали и дома. Я пришла домой, разговаривала с домашними, ужинала, укладывала спать ребёнка, но всё это время ощущала, что я — настоящая — продолжаю плыть всё в том же пространстве радости и любви… Счастливая, я заснула.

Саттва

… Таких поездок было ещё много: новые места силы, новые медитации, незабываемые встречи с Божественными Учителями.

Не буду описывать подробно все наши поездки. Скажу только о самых ярких впечатлениях того времени. Я поняла, что обрела "потерянный рай"! Я как будто вернулась в свой родной мир, где можно быть только естественной и искренней, где любая внешняя "шелуха" выглядит, как карикатура! Я испытала такое облегчение, когда сбросила с себя "железную броню", которую столько лет носила! Это было — как второе рождение…

… Когда я сейчас пытаюсь сонастроиться с тем временем, то воспринимаю себя… как новорождённого младенца, зажмурившегося от счастья. Бог как будто взял меня на руки и понёс, показывая мне мир новый и незнакомый, совершенно не похожий на тот, от которого я прежде привыкла обороняться.

Это был этап пробуждения, раскрытия себя навстречу Любви, принятия внутрь себя того прекрасного, чистого, которого не замечала раньше.

Но это было только самое начало Пути — когда просто за то, что мы развернулись к Богу лицом, заметили Его, протянули к Нему руки, — Он проливал на нас водопады золотого дождя, заливал нас блаженным восторгом, как любящая мать осыпает своё дитя нескончаемыми поцелуями за первую улыбку, за каждый неуверенный ещё шаг, за каждое слово, которое оно пытается пролепетать.

Это было время суперсаттвы, которая захлестнула меня полностью! Саттва — это тот прекрасный этап в эволюции всякого человека, с которого начинается Дорога к Богу. Только укрепившись в ней, мы можем двигаться дальше.

… Саттва! Она становится прекрасной и единственно возможной площадкой для следующих шагов на Пути к прямому познанию Творца. Но она же может стать и ловушкой. Она дарит необыкновенное счастье — и в то же время создаёт опасную успокоенность. В ней становится настолько хорошо, весело и радостно жить, особенно, если ты не одна, а в компании таких же людей… — как будто кусочек рая упал на Землю и накрыл всё розовым ароматным покрывалом!… И, кажется, вот оно — lie иное счастье, блаженство!…

Но Бог ждёт от нас неизмеримо большего. И, по мере взросления, из чудесных детей мы должны превратиться в Того, на Чьих Ладонях мы прежде нежились.

И очень скоро Бог напомнил мне, что, если уж я собралась идти по этому Пути до конца, то не имею никакого права "влипать" в саттву, но должна лишь использовать её как стартовую площадку для следующего этапа Пути. И, чтобы я поняла это, Богу пришлось сделать мне больно, провести через отчаяние, но за эти уроки я Ему благодарна, наверное, ещё больше, чем за те водопады блаженства, которые проливались на меня вначале…

… Увлекшись саттвой, я перестала работать в полную силу. Я стала чувствовать себя ребёнком на бесконечном празднике: сверкающий весенний лес, птичьи трели, радость, счастье, смех…

Владимир не раз повторял, что, если у нас возникает удовлетворённость собой, состояние успокоенности, — то это означает остановку в развитии. Не раз он напоминал нам, что саттва — это прекрасно, но мы не должны увлекаться ею! Она должна быть лишь фоном для нашей работы! Но я — как не слышала этих предупреждений! А если и слышала, то никак не примеряла их к себе…

Я… вдруг стала ощущать упадок сил, чувствовала, что едва справляюсь с новыми медитациями…

И когда я пожаловалась на это Владимиру, то услышала в ответ:

— Да, тебе надо сделать остановку. Я это говорю не в укор тебе. Но большее количество знаний ты сейчас не сможешь вместить. Твоя "кастрюля", образно говоря, переполнилась, и, пока не "переварится" то, что получено, — дальше идти нельзя. Ну, съезди с нами в лес ещё несколько раз, чтобы закрепить старый материал, — и на этом всё. Если тебе давать сейчас новые знания — ты можешь просто заболеть.

Всё это он сказал очень мягко и нежно. Но для меня каждое слово звучало как раскат грома, как приговор.

Я изо всех сил пыталась держать себя в руках. Тот вечер тянулся нескончаемо долго, а мне больше всего хотелось остаться один-на-один со своим горем. Внутри словно оборвалась какая-то струна, меня сверлила только одна мысль: "Ну, вот и всё… Всё кончено!"