Анна Зубавина – Развод. Закон бумеранга (страница 8)
Я зажмурилась и крепко растерла лицо.
Нет, я пока не готова копаться в себе. Не до этого!
Наклонилась и задумчиво изучила витрину с мясными полуфабрикатами. Без мяса больным не окрепнуть. Положила в корзинку курицу и стейки из говядины, упаковку фарша… Теперь к «молочке»…
И тут в смартфоне отчетливо дзинькнуло входящим от банка.
Стиснуло в груди. Затаив дыхание, быстро проверила поступление.
Есть. Не погибнем. Расплатился с долгом, папаша нерадивый!
Спасибо секретарше в фирме мужа!
Неделю назад в порыве отчаяния я позвонила на работу Артема в приемную. Конечно, в фирме были в курсе, что он оставил семью ради Вероники. Секретарша не была исключением и очень мне сочувствовала.
Я попросила узнать доход мужа за последние месяцы. Добрая женщина мне не отказала. Она же и про генерального нашептала, посоветовав прорваться к нему на прием.
Но, к счастью, обошлось без этого…
Закончив с покупками, почти бегом понеслась домой. Няня там, наверное, уже из сил выбилась!
Подходя к дому, замедлила шаг и, поколебавшись, решительно шагнула к продуктовому павильону с яркой вывеской «Фрукты и овощи».
В помещении крепко пахло мандаринами. Даже голова закружилась! На прилавке в аккуратных ящичках лежали светящиеся фрукты: оранжевые апельсины, мандарины, яблоки, хурма… Приковывали взгляд гроздья винограда…
С восторгом выдохнула. Но взглянув на ценники, оптимизма поубавилось.
За прилавком стоял сам хозяин павильона — смуглолицый кареглазый мужчина, явно выходец с юга. Жители близлежащих домов звали его Алик.
Я несколько раз брала у него яблоки. А месяц назад, отчаявшись найти работу по специальности, просилась к нему в павильон. Но меня не устроил график…
И вдруг в голове словно щелкнуло. А если…
— Алик, извините. Мне очень нужна работа, — начала сиплым от волнения голосом. — Не возьмете меня хотя бы на несколько часов в день? Только в выходные я не смогу. Пожалуйста!
Алик убрал с лица дежурную улыбку.
Видимо, все-таки в моем голосе прорвалось отчаяние.
— Что-то случилось у тебя?
Дрожащими губами, стараясь удержаться от слез, рассказала Алику все. Про мужа, про детей, про маму, про болезни. И что на работу никуда пока не взяли…
Алик терпеливо слушал. Наконец, я замолчала. Молчал и хозяин павильона, сдвинув густые черные брови и покусывая узкие губы.
— Хорошо. Договоримся. Приходи.
Я оцепенела, не веря в удачу.
— Б-берете? — начала я заикаться от волнения.
— Жду в понедельник. К девяти. Не опаздывай.
— Д-до свидания, — попятилась к двери. — Спасибо!
— Подожди, не спеши, — он склонился над прилавком.
Через минуту вынес мне тяжелый пакет.
— Пусть мама и сыновья поправляются.
— Нет, Алик, нет… — отчаянно замотала головой. — Дорого, очень дорого.
— Тебя мама учила считать чужие деньги? Никогда так не делай. Я от чистого сердца. Пусть будут здоровы.
Взяла пакет и, чувствуя, что слезы вот-вот хлынут, кивнула и бросилась к двери.
Глава 8
Расчетливым взглядом окинула толпившихся возле прилавка покупателей. Последнюю неделю их поток только увеличивался. Да и то сказать, через два дня Новый год.
Я мельком взглянула в окно. За стеклом медленно кружились редкие снежинки.
Мариам, немолодая жена Алика, плюхнулась на стул возле входа в крошечную подсобку.
Некрасивая — с большим носом, толстыми губами и заплывшими узкими глазками. Но зато волосы у Мариам великолепны — густые, блестящие, она укладывала их в затейливую прическу. Толстые короткие пальцы с дорогим маникюром унизаны кольцами. Одежда дорогая, брендовая…
Слащаво поздоровалась, обнажая в улыбке неестественно белые зубы. Или они казались слишком белыми в контрасте с очень смуглым лицом?
Под ложечкой неприятно заныло. Сейчас начнется…
Мариам терпеливо дождалась, когда я отпущу последнего покупателя.
— Как дела, красавица? — с гортанным акцентом пропела она.
— Спасибо. Все хорошо… — доброжелательно ответила я.
— Хорошо? — шевельнула черными густыми бровями Мариам. — Чего хорошего, раз у нас торгуешь? Образованная, с институтом… Неужели нравится гнилые фрукты перебирать?
Я удивилась:
— Алик всегда привозит качественные фрукты… свежие.
Мариам проворно встала со стула и устремилась ко мне.
— Вот ты и призналась… Если нет, что перебирать, чего тогда тебе с утра пораньше тут делать? Да и вечером толчешься, пока мой муж дверь перед тобой не откроет.
— Так нельзя опаздывать, не принято. А вечером как я уйду, пока время не вышло? — начала я оправдываться.
— Спишь с моим мужем, признайся?! — затряслась в приступе ревности Мариам. — Да я и так знаю, что совратила. Видят вас…
«Хоть бы какой покупатель зашел, или лучше несколько! — взмолилась я про себя. Иначе она не остановится. Сейчас всякие мерзости начнет выпытывать… Надо же было ей притащиться…»
— Ну и как тебе с ним? Сладко, наверное… Конечно, свой-то бросил и на двоих сыновей не посмотрел.
Я не стерпела.
— А это не твое дело, — процедила сквозь зубы. — Сладко с твоим мужем или нет — не пробовала. Смотри, как бы он тебя за такие закидоны сам не бросил…
— Ах ты, грязная тварь… потаскуха!
Я почувствовала, как ее острые ногти разодрали кожу на руках. Потом руки взметнулись к лицу… Я чудом успела отвернуться и тут же почувствовала жгучую боль расцарапанной шеи.
Крепко зажмурилась и выставила руки вперед.
«Давай защищайся, она же изуродует тебя, специально в лицо целится», — скомандовала я себе.
Сдернула с головы скандалистки тонкую узорчатую шаль, запустила пальцы в сложную прическу и резко нагнула Мариам вниз, под прилавок, не давая ей выпрямиться.
От ее утробного визга у меня заложило уши, но голову взбесившейся хозяйке я поднять не дала.
Я не слышала, как вошел Алик. Да разве тут услышишь.
— Мариам, перестань орать! Почему ты здесь, а не дома с детьми?
Я вытащила из прекрасных волос ревнивицы пальцы и сделала шаг в сторону. Алик помог тяжело дышащей жене с побагровевшим от злости и натуги лицом распрямиться и вывел ее из-за прилавка.
— Или ты уволишь Варьку, или ей не жить! — злобный взгляд Мариам резанул меня как кинжалом.