Анна Зубавина – Развод. Закон бумеранга (страница 10)
— Принесите пока бутылку минеральной воды без газа.
Официант быстро удалился.
Старый банкир протянул меню.
— Может, что-то хочется? Не стесняйся.
— Если можно, мне то, что и вам. Я не бываю в ресторанах и плохо разбираюсь в названиях блюд.
— Тогда стейк и жареный картофель? — взглянул старый банкир вопросительно. — А тебе еще не помешает тарелка горячих щей.
Он покачал головой.
— У тебя усталый вид, Варя. И давай по горячему кофе с пирожными? Надеюсь, ты не на диете?
Мне сделалось смешно.
— Нет. Я не склонна к полноте.
— Да уж, — вздохнул Филипп Алексеевич. — Не склонна.
Официант принес заказ быстро.
От вкусных запахов у меня закружилась голова.
— Варенька, давай поедим, а потом начнем разговор.
Я нетерпеливо пододвинула к себе исходящие паром щи. Почувствовала, как внимательный взгляд Филиппа Алексеевича задержался на моих руках, но он воздержался от расспросов.
Как хорошо, что царапины на шее надежно скрывает ворот свитера!
Наконец, официант принес кофе и тарелочку с пирожными.
Давно я не ела таких восхитительных пирожных! Очень давно…
Когда-то были в моей жизни и рестораны, и пирожные… Артем красиво ухаживал. Клялся в вечной любви, обещал сделать счастливой… Но хватило его ненадолго…
Зажмурилась, пытаясь загнать внутрь ненужные слезы от нахлынувших воспоминаний. Я знала, что слезы — пустое. Они не решают никаких проблем, только расслабляют…
— Так что же все-таки произошло? — спросил старый банкир. — Почему ты живешь с детьми у мамы?
Я сцепила задрожавшие пальцы в замок и начала рассказывать.
Старалась быть бесстрастной, но получалось плохо. Иногда горло перехватывало нервным спазмом. Тогда Филипп Алексеевич наливал мне в стакан воды и заставлял пить медленными глотками. И я, как только вновь могла говорить, продолжала рассказывать.
О нелюбви Артема, о вечных упреках, о тяжелом безденежье, в которое он вогнал меня с маленькими сыновьями. О его подлой измене… О том, как муж не постыдился выгнать меня с детьми из квартиры, чтобы наслаждаться там беззаботной жизнью с любовницей…
Рассказала о бесплодных попытках найти достойную работу. О тяжелой болезни мамы. О дорогих курсах лекарственной терапии. О добром Алике и его ревнивой жене, и почему я сегодня рассчиталась…
Я выливала на пожилого человека всю боль за разбитую семейную жизнь, за утраченные иллюзии, за бесплодные попытки вырваться из замкнутого круга…
Страх перед будущим заставлял делиться с Филиппом Алексеевичем всем тем ужасом и отчаянием, что испытала за последнее время.
Наконец, выдохлась и замолчала. Боялась оторвать глаза от белоснежной скатерти. А вдруг увижу на лице Филиппа Алексеевича осуждение, непонимание или, что еще страшнее, пренебрежение и надменность?
Но я все-таки нашла в себе силы поднять глаза на старого банкира. В его взгляде плескалось понимание.
Облегченно выдохнула. Жалости в его взгляде я бы не перенесла.
Жалеть меня могла только мама. Ей можно…
Наконец, Филипп Алексеевич заговорил.
— Я, конечно, предполагал, что мой племянник идиот, но чтобы в такой степени…
Его лицо напряглось, лоб прорезали глубокие поперечные борозды.
— Наверное, в том, что Артем превратился в монстра, есть и моя вина, — он, поморщившись, потер виски. — Лиза, когда умирала, взяла с меня слово, что я не брошу ее сына. Ну я и не бросал… Артем ни в чем не знал отказа. Да что говорить, единственная родная душа…
— Да, он мне говорил, — пробормотала я, пряча глаза.
Не рассказывать же старому банкиру, что вдоволь наслушалась от Артема о богатом наследстве, которое он ему оставит. И какую шикарную жизнь мужу обеспечит это наследство!
— Вы уже развелись официально?
— Пока нет. У нас же дети. Поэтому через суд.
— Понятно, — старый банкир задумчиво постучал указательным пальцем по столу. — Если мой племянник думал, что может нагло бросить семью на произвол судьбы, и ему это сойдет с рук, то глубоко ошибся.
В груди что-то болезненно сжалось.
— Не надо! Пожалуйста, не говорите ему ничего… — подалась я вперед, вцепившись побелевшими пальцами в край стола.
Глава 10
— Да почему? — старый банкир изумленно вскинул брови.
— Он ответит, что я сама виновата! Да еще смею жаловаться, — почувствовала, как отрывисто застучало в висках. — Придет ко мне, закатит скандал, начнет мстить…
Филипп Алексеевич нахмурился. Глаза его недобро сверкнули.
— Не посмеет.
По телу пробежала противная дрожь. Артем не посмеет?! Еще как посмеет! Нет, не хочу больше встреч с бывшим. Все перегорело, все! Вместо любви осталась горстка пепла.
— Филипп Алексеевич, мне не нужны разборки с Артемом. Зачем? У него другая женщина, коллега по работе. Он сказал, что счастлив только с ней.
— Даже так…
— Она красива, ухожена. Умеет себя преподнести. У нее неплохая должность.
Быстро отвернулась, чтобы старый банкир не заметил моих крепко сжатых губ. Только бы не расплакаться!
— Хорошо, пока оставим эту тему, — примирительно ответил он. — Хочу уточнить — ты, кажется, лингвист по образованию?
— Да. Английский, французский и китайский. Но в павильоне у Алика иностранные языки не пригодились, — я невесело улыбнулась. — А больше меня никуда не взяли. Дети маленькие, большой перерыв в работе…
— Понятно… — кивнул старый банкир. — А конкретней, чем ты могла бы заняться?
— Могу работать переводчиком. На китайском могу переводить даже синхронно. Когда-то занималась техническим переводом. Думаю, что и репетиторство осилила бы. А сейчас еще и торговать научилась. Правда, только фруктами и овощами, — я скептически улыбнулась.
Лицо Филиппа Алексеевича выражало хмурую сосредоточенность.
— Так. Мне нужно подумать, как тебе помочь. Но это не завтра. Сама знаешь, новогодние праздники, Рождество. В это время непросто разруливать проблемы.
— Спасибо, — выдохнула благодарно. — Но почему вы мне помогаете, Филипп Алексеевич? Ведь я вам — никто.
Старый банкир поднял на меня проницательный взгляд. Уголки узкого рта чуть дрогнули.
— Пытаешься понять, почему мне небезразлична твоя жизнь и твои малыши?
Я неопределенно пожала плечами и отвела в сторону глаза.
— Вы очень добрый и порядочный.
Старый банкир иронически усмехнулся.
— Дело не только в этом.