Анна Зубавина – Развод. Закон бумеранга (страница 38)
Не впечатлила Филиппа Алексеевича Вероника. Не растопила его сердце красота чужой ему женщины — ни ее утонченность, ни умение себя преподнести, ни эрудированность…
И пропасть между старым банкиром и племянником только увеличилась.
В результате детишки остались при доме, а Артем с Вероникой были изгнаны, как Адам и Ева из рая…
И бывший муж обвинил во всем меня! Как только мог!
Я не просила у Филиппа Алексеевича никаких денег. Никогда. Если он и помогал, то только по доброй воле. И я не жаловалась дяде на Артема, на его необоснованные обвинения в притязаниях на наследство.
У меня и в мыслях не было просить Филиппа Алексеевича включить Кирюше с Денисом в завещание! Меня это не касалось.
Ну ладно, допустим, старый банкир включил мальчиков в завещание. Но Артем, как их родной отец, должен был бы радоваться!
Откуда в Артеме столько корысти и жадности, высокомерия и злобы?
А может судьба, наоборот, оказалась ко мне благосклонна, что избавила меня от этого мерзкого, но когда-то любимого человека…
Избавила, это да. Но не совсем.
Почему он забрал мальчишек вечером именно накануне суда? Зачем ему надо было, чтобы они у него переночевали?
Ни погулять с сыновьями не успел, ни пообщаться по-хорошему, ни сводить развлечься…
Но ведь какой-то смысл для Артема с Вероникой в этом был?
Что за игру они затеял накануне суда? И зачем он ходил в детсад с адвокатом?
Окончательно запутавшись в мыслях, взяла с прикроватной тумбочки мобильный. На экране высветилось полпятого утра.
Надо вставать и идти в ванную. Все равно уснуть уже не удастся.
Зеркало над раковиной отразило мое бледное помятое лицо с припухшими веками и синяками под глазами. Неопрятные слипшиеся пряди волос безжизненно спускались на плечи.
Нужно привести себя в порядок.
Контрастный душ, легкий макияж, маникюр... Уложить волосы в строгий пучок, надеть скромное платье.
Я знала, что внешность может быть мощным оружием, так же как спокойствие и рассудительность.
А то, что мне предстояла война, я не сомневалась. Только не догадывалась о ее цели.
Артем мне так и не позвонил. Наверное, хотел меня деморализовать. Ведь нет ничего хуже неизвестности.
Но я не стала звонить бывшему мужу. Просто к девяти утра я открывала дверь детсада.
Заведующая принесла извинения за то, что вынуждена была отпустить мальчиков с отцом.
Я не стала задавать ей вопросов. Только попросила разрешение пообщаться с детьми.
Мальчики кинулись навстречу и уткнулись мне в живот.
— Мамочка, ты больше не уедешь в командировку? Не уезжай!
— Не уеду, — твердо пообещала я, целуя родные личики сыновей, и осторожно спросила: — Как там папа? Он играл с вами?
— Нет. Он устал. Мы мультики смотрели.
— А тетя Вероника?
— Она сердитая.
— Что вы кушали?
— Вечером пиццу, а утром бутерброды с колбаской.
Я вздохнула.
Бутерброды с колбаской и пицца — самая «полезная» еда для детей дошколят!
Но вслух ничего не сказала. Потом разберусь.
— Мама, с тобой хотим, домой, — мальчики с трудом сдерживали слезы. — Мы не будем драться и кричать.
Я проглотила подступивший к горлу шершавый комок.
— Нет, мои дорогие. Но я обещаю вас забрать пораньше, сразу после сна.
Я передала их с рук на руки воспитателю, вызвала такси и заспешила в суд.
— Ваша честь, прошу рассмотреть ходатайство моего клиента о передаче ему опеки над несовершеннолетними детьми… — услышала слова к судье адвоката Артема.
Я оглохла от потрясения. Уши словно заложило ватой. Да как Артем смеет?!
Мне хотелось закричать, бросится к Артему с кулаками, вцепится в его самодовольную рожу…. Но все, что я себе позволила, это сжать кулаки так, что ногти до боли впились в ладони.
— У вашего клиента есть основания? — вздернула брови судья, красивая, моложавая женщина бальзаковского возраста.
— Есть, — кивнул адвокат Артема. — И взял в руки стопку фотографий.
— Передайте, пожалуйста, сюда через секретаря судебного заседания.
Интересно, какой такой компромат на них запечатлен, что Артем решил предъявить его суду?
Судья просматривала фотографии, и лицо ее мрачнело.
Меня захлестнула паника. Да что это такое?! Хоть бы показали…
Судья будто прочитала мои мысли и попросила передать мне фотографии для ознакомления.
Я старалась сохранять спокойное выражение лица и следила за тем, чтобы не тряслись руки.
Так…
На первом фото разгромленная комната, страшный беспорядок… Мальчики с взъерошенными волосами и плаксивыми лицами, неодетые… А вот и я — неприбранная, в мятом заношенном халате. Отекшее лицо, набрякшие веки… Вид словно с тяжелого похмелья…
Еще одно фото: бардак на кухне, гора немытой посуды в раковине, смятое полотенце на полу, за столом плачущий Кирюшка в одной майке без трусиков…
Внутри нарастала волна протеста.
Артем специально подстроил «фотосессию»! Пришли с Вероникой, якобы забрать детей для прогулки. Я хорошо помнила этот день. Готовилась к переезду, все вытряхнула из шкафов. Маму увезли в больницу, было не до порядка… Вероника на сотовый снимала, не иначе. А Артем меня в это время расспросами отвлекал…
А вот фото с улыбающимися сыновьями на ультрасовременной кухне. Это в квартире Артема после ремонта. На столе торт, вазочка с конфетами. Вероника со счастливым лицом разливает по чашкам чай.
А вот тут мальчики в белоснежных пижамках раскинулись во сне на шикарной тахте. Над ними с умиротворенным лицом склонился Артем…
Я уже набрала в легкие воздуха, чтобы дать суду пояснения, но тут взгляд упал на последние фото, и я заледенела от ужаса.
На обочине дороги, возле остановки, из лужи, стоя на четвереньках, старалась выползти молодая женщина. Лицо, волосы и светлое пальто в брызгах грязи… Она явно пьяна. И пьяна сильно. До такой степени, что могла только ползти. И в этой женщине я узнала себя.
Глава 40
— Гражданин Петровский, фото и видеосъемки не могут являться доказательством в суде.
— Ваша честь, но вы согласны, что мои претензии к бывшей супруге хотя бы обоснованы? — голосом, полным достоинства вещал Артем.
Судья иронически усмехнулась.
— Суду нужны весомые доказательства. Мы подключим отдел опеки и попечительства, дождемся их заключения. Ведение же вашей женой аморального образа жизни должны быть доказаны медицинскими справками или свидетельскими показаниями.