Анна Зубавина – Развод. Закон бумеранга (страница 37)
— Мам, ты чего какая? Плохо себя чувствуешь? — испуганно пробормотала я.
— Со мной все нормально, — произнесла мама тихо и опять замолчала.
— А Кирюша с Дениской уже спят?
Мама опустила голову.
— Их увел Артем.
От ужаса у меня поплыло перед глазами. Уцепившись за край стола, опустилась на табуретку. Удары сердца болезненно отдавались по всему телу.
Не раскисать, скомандовала себе.
— Давно увел, мам?
— Он забрал их из садика. Сегодня вечером.
— На каком основании их отдали неизвестному человеку без моего или твоего разрешения? — меня затрясло от негодования.
Мама тяжело вздохнула.
— Артем — отец. Как ему не отдадут детей из сада? Он предъявил документы. Пригрозил полицией, опекой. С ним еще какой-то адвокатишка приходил, заведующая сказала.
— А адвокат зачем? — удивилась я.
— Наверное, на завтра нанял.
— А что будет у него завтра? — вырвалось у меня. И вдруг, я вспомнила. Как вообще могла забыть?! Развод…
Завтра же суд! В десять утра…
Ладно, хоть успела вернуться.
— Но почему Артем не поставил меня в известность? Что за срочность такая накануне суда?
— Сказал, не дозвонился до тебя. Я и сама пыталась. Ничего не получилось. Вне зоны действия сети — один ответ.
Я задумалась. Сходить за мальчиками? Устроить там скандал?
— За детьми собралась? — словно прочитала мои мысли мама. — Ни к чему. Посмотри на часы — они спят уже. Завтра увидишь.
— А если они плачут, меня зовут? Они по мне соскучились, ждут, — я сглотнула колючий комок в горле, и до крови закусила губу, но не позволила себе завыть в голос от жалости и отчаяния. — Вот ведь сволочь, папаша недоделанный, как нарочно подгадал!
— Может и подгадал. Мы ему в голову и душу не влезем.
— Утром детей все равно заберу! — Я встала с табуретки и схватила со стола сотовый. — Пойду, попробую ему дозвониться.
— Он не велел. Сказал, утром детей сам в сад отвезет.
Я упрямо тряхнула головой и ушла в спальню.
Набрала Артема.
Гудки неслись в мертвую пустоту, бесследно в ней растворяясь. Механический голос сообщил, что абонент не может ответить…
Я нажала отбой. Бесполезно пытаться! Артем отключил телефон или заблокировал мой номер.
Сволочь. Какая же он сволочь!
Но мама права, он отец мальчикам и они, хоть и малыши, это понимают и радуются папе…
Ладно, он получит свое. А сейчас придется потерпеть.
И … мне нужно сделать еще один звонок.
Снова потянулась к смартфону. Ответили сразу же после первого гудка, словно ждали.
— Роман Александрович, не разбудила?
— Я поздно ложусь. Что-то случилось? — осторожно спросил генеральный.
— Мне нужен на завтра административный. Я могу рассчитывать?
— Это личное?
— Да.
— Не надо никакого заявления. И так отпущу.
— Спасибо. — Я отключилась.
А теперь спать!
Но сон решительно бежал от моего изголовья.
На душе было гадко. Жгло отчаяние и стыд.
Как я могла настолько забыться, что выпустила из-под контроля ситуацию с мальчиками? Знала, что от Артема можно ожидать любой пакости, любой выходки.
Он ничего не делал просто так. Явно что-то задумал. Но что?!
Почему не подумала, что он может беспрепятственно забрать детей? Почему не приняла меры?
Но что я могла сделать?!
Захотела бы, придумала! А я вместо этого утопала в плотских утехах. И мечтала черт знает о чем.
Поэтому и случилось то, что случилось. Это меня Бог наказал за распущенность.
Я поднялась с кровати, на цыпочках пробежала на кухню. Сняла с полки мамину икону Николая Угодника.
Поднесла к лицу, исступленно перекрестилась.
— Клянусь, я больше не буду грешить. И о Романе даже не вспомню. Только помоги мне с детьми! Я знаю, ты можешь.
Из моих глаз горячим потоком хлынули слезы.
Ткнулась солеными от слез губами в уголок иконы, поставила на место и, понурившись, вернулась в постель.
Глава 39
Ночь прошла в странном дремотном забытьи.
Из головы не шли беспокойные думы о мальчиках. Может, не спят, как и я? И тихо плачут под одеялом, от того что меня нет рядом? Сердце тоскливо сжималось.
Я не понимала, что задумал Артем. Но задумал, точно! И уверена, что из-за денег и наследства дяди. Артем просто помешался!
Филипп Алексеевич не скрывал, что не собирался прощать племяннику подлого предательства семьи. Осуждал и не понимал того, кому постарался дать все лучшее в этой жизни.
Старый банкир не принял Веронику. Не желал признавать ее, как племянник ни старался.
И тут Артем решил смягчить сердце дяди образом заботливого, любящего папы. Задумал театральную постановку.
Навестил старого банкира «новым» составом семейства.
Взял «на прокат» сыновей, Веронику, надевшую на себя маску заботливой мачехи малюток. А сам предстал этаким раскаивающимся грешником.
Не прокатило. Дядя, как у Пушкина в «Евгении Онегине» оказался старых правил.