Анна Зубавина – Отныне моя (страница 3)
Катя дула на горячий чай и косилась на два ряда сверкающих полуторалитровых стеклянных банок с закатанными огурцами, перевернутых горлом вниз остывать.
«Как в голодный год! И зачем столько? Почти до ужина с засолкой провозились! И кому это нужно?!» – пронеслось у нее в голове, но перечить ворчливой бабе Любе не посмела.
Вдруг запел смартфон. Катя взглянула на экран – на нем высветилось «папа». Она тревожно нахмурилась. Звонил свекор, Димин отец, Сергей Андреевич.
«Только бы ему плохо не стало!» – Катя дрожащей рукой приняла вызов.
– Пап, здравствуй! Сейчас чай допиваем и к вам! – преувеличенно бодрым голосом прокричала она в смартфон.
– Здравствуй, дочка! Я решил, что вы забыли о нас! Приезжайте, да не тяните! У меня к тебе разговор.
– Что-то случилось, пап? – Катя от страха поежилась. – Как вы?
– Нормально у меня все, – прервал ее свекор. – Нетелефонный разговор.
Катя наспех прожевала конфетку под неодобрительным взглядом бабы Любы, вылила в себя остатки чая и спешно вылезла из-за стола.
На лице старой женщины застыло выражение жгучего любопытства, но задать Кате вопрос она так и не осмелилась. Сергея Андреевича, своего дальнего родственника, она всерьез побаивалась.
– Соня, давай быстрей допивай чай! Дедушка с бабушкой нас уже ждут. – Заинтригованная Катя, на ходу сбрасывая домашний халат, заспешила в свою спальню переодеваться.
Через пятнадцать минут она отъехала от дома. Соня притихла на заднем сиденье.
На Порецкое спустился душный июльский вечер, ослепил яркими отблесками заходящего солнца.
Если Катин дом находился в конце Лесного тупика, почти у самой опушки леса, то старшие Озеровы жили на Верхнем Порядке, в противоположном направлении, почти на вершине пологого холма. Двухэтажный кирпичный с крышей из металлочерепицы величественный дом Озерова Сергея Андреевича, самого успешного предпринимателя Порецкого, да и всех ближайших сел в округе, был виден издалека.
Свекор заболел на день позднее сына, его также в тяжелом состоянии отправили в областной госпиталь, но он выкарабкался, выжил. Правда, с изрядными осложнениями. Его мучили постоянная слабость, одышка. Но главное – отказали ноги. Утешало одно: врачи обещали полное восстановление примерно через полгода или, в крайнем случае, через год. При условии интенсивной реабилитации.
Теплые отношения со свекром сложились у Кати сразу.
Под грозные наставления бабы Любы и ее недовольно нахмуренные брови она сразу, легко назвала его папой.
«У нас, в деревнях, так принято! Назовешь с первого раза, потом и самой легко и ему радостно! Ну-ка, молодая сноха уважила! А уж про Димку и курочки не гогочут – весь от гордости светиться будет за тебя», – наставляла соседка молодую жену.
Родного отца Катя не помнила, а отчима привыкла звать Анатолием.
«Наверное, поэтому я легко назвала Сергея Андреевича папой», – размышляла она, сворачивая к дому старших Озеровых.
Катя въехала в ворота и заглушила мотор. Обернулась к дочке:
– Приехали! На дедушку смотри весело, как будто ничего не случилось. Хорошо? С бабушкой веди себя так, как считаешь нужным.
Соня, молча, кивнула.
– Все, пошли! – Катя открыла дверцу машины и ступила на выложенную цветной плиткой стоянку во дворе дома перед гаражом.
Глава 5
Катя
Свекровь, Нина Игнатьевна, встретила их на крыльце.
«Постарела она, – заметила Катя, – лицо осунулось, под глазами мешки! И руки подрагивают! После такого горя задрожат, пожалуй! Ни разу не видела, чтобы она плакала. Все в себе держит. Хоть порыдала бы когда!»
– Бабушка, мы приехали! – радостно засверкала зелеными глазами Соня. – А где Мефодий? Он еще спит? Я хочу поиграть с ним во дворе! – затараторила дочка и повисла на Нине Игнатьевне, целуя ее поочередно в обе щеки.
– Хорошо, пойдем, разбудим Мефодия! До чего ленивый пес! Жара уже спала, можно на свежий воздух, а он где-то прячется.
Соня поскакала по ступенькам широкой лестницы в холл второго этажа, где годовалый пудель любил прикорнуть в кресле.
Женщины остались вдвоем. В воздухе разлилось чуть заметное напряжение. Они ладили друг с другом, но особой душевной близости между ними не возникло.
После бракосочетания Катя пыталась называть свекровь мамой, но никак не получалось. Катя краснела и бледнела от стыда, но поделать с собой ничего не могла. А уж от бабы Любы наслушалась! И что в чужой монастырь со своим уставом не ходят, и что испокон веков так принято, да и поклониться – голова не отломится! Без толку! Так и не смогла назвать Катя свекровь мамой.
Мудрая Нина Игнатьевна посочувствовала ей, сжалилась над молодой снохой: «Не мучай себя! Называй меня по имени и отчеству. Я не обижусь! Придет время – назовешь мамой! А не назовешь – от этого дочерью мне быть не перестанешь».
– Катя, – вывела ее Нина Игнатьевна из плена раздумий, – мы пошли играть во двор! А ты иди к отцу, он тебя ждет!
У Кати гулко застучало сердце. Глядеть на беспомощного Сергея Андреевича, надломленного болезнью и смертью сына, ей было тяжело. На лбу выступила испарина.
– Сейчас, только схожу на кухню попью воды да руки помою, – она старательно оттягивала время визита к свекру.
– Хорошо, мы ушли!
В прихожей стало тихо. Катя прерывисто вздохнула и направилась по правому темноватому коридору, который вел из прихожей в большую современную кухню. Усталые ноги мягко касались уютного ковролина. Чуть дальше кухни, на противоположной стороне, находился раздельный санузел.
Катя вымыла руки и прошла на сверкающую чистотой кухню.
На столе в прозрачном тонкого стекла кувшине искрилась в лучах заходящего солнца наичистейшая родниковая вода. За водой ездили на лесной источник за полтора километра. Катя в несколько глотков осушила стакан и поспешила в гостевую часть дома, где одну из спален занимал свекор.
Она долго не могла привыкнуть к обилию различных комнат, комнатушек и даже наличию спортзала в доме старших Озеровых. А уж о количестве санузлов она вообще не могла думать без раздражения.
«Было бы для кого! Гостей ни разу не видела, живут вдвоем, если только мы иногда навестим. А ведь везде за порядком следить нужно! Мыть, чистить, даже если никто и не пользуется!» – вздохнула Катя.
До болезни свекор спал на втором этаже дома, в супружеской спальне. Ковидная бригада медиков спустила его оттуда на носилках. После выписки из госпиталя он перебрался в одну из гостевых комнат первого этажа. Благо, рядом через стенку находился пресловутый санузел, а напротив спортзал и рабочий кабинет. Да и врачам своим переездом на первый этаж он доставил большое облегчение. На первом этаже – это не по лестнице на второй этаж взбираться!
Катя осторожно постучала в дверь комнаты.
– Входи, хватит деликатничать! – Сергей Андреевич светскими манерами не отличался.
– Пап, как ты? – Катя взяла свекра за руку. Его подрагивающие пальцы были холодными и чуть влажными.
– Лучше, чем вчера, и намного лучше, чем когда меня, как бревно неотесанное, на эту постель сгрузили. Под себя уже не гажу! – по-свойски похвалился он перед ней.
Сергей Андреевич показал рукой на специальные ходунки из блестящей хромированной стали:
– Вот мои ноги! До туалета добираюсь с ними! Удобно! – он бодро посмотрел на Катю. На его бледном лбу блестели крупные капли пота.
«Тяжело дается ему бодрость!» – от жалости горло Кати сдавили сухие спазмы. Она взяла с прикроватной тумбочки сухое чистое полотенце и тщательно промокнула лоб свекра.
Сергей Андреевич попытался сесть. Лицо его сделалось серьезным.
– Дело у меня к тебе, – озабоченно произнес Сергей Андреевич. – С работы тебе придется уйти! Я пока не могу заниматься бизнесом, как положено, проблемы начались. Будешь мне помогать!
Он обессилено откинулся на подушку.
У Кати перед глазами поплыли радужные круги. От потрясения горло сдавило спазмами. Ей показалось, что она сейчас задохнется. Катя дотянулась до тумбочки, налила из бутылки минеральной воды в стакан и жадно проглотила. От колючей влаги горло разжалось, воздух свободно потек в легкие.
– Пап, я тебя очень люблю и уважаю! Но нет, я не смогу! И не надейся!
Она смотрела на свекра и чувствовала, что сейчас заплачет.
– Сможешь! Деваться нам некуда – бизнес семейный на кону! Некоторые только и ждут, чтобы к рукам прибрать. Кружат, как вороны над падалью. Только я еще не помер и не собираюсь, – потное лицо свекра сделалось землистым, в груди засвистело.
Катя проворно вскочила, подала ему маску, щелкнула кнопкой аппарата подачи кислорода, стоявшего на тумбочке в изголовье. Вскоре Сергею Андреевичу стало легче, и он продолжил:
– Отложим разговор на завтра. После работы заедешь, все обсудим. Хватит, побатрачила на других, пора о себе подумать! Диму не поднимешь, а жить надо. Есть ради кого – Соня у нас!
– Не смогу я, нет! Не умрем с голоду! Заработаю, на жизнь хватит! – по ее лицу все-таки хлынули слезы.
– Завтра поговорим! – предостерегающе поднял руку свекор. —Подумай, как быстрей уволиться. Дела не ждут. Давай поцелую и иди!
Катя помогла Сергею Андреевичу лечь и на плохо слушающихся ногах вышла из спальни.
Катя загнала семерку во двор. Устало вышла из машины. Наконец-то она дома!