Анна Змеевская – Дочь шторма, невеста огня (страница 15)
Тоже не очень-то нормально, если подумать.
– Я закончила, – сообщила она очевидное, разминая чуть занемевшие пальцы. Но по неизвестной для самой себя причине отходить не спешила. Что-то витало между ними, не отпуская, не позволяя отвести взгляда.
Долбаный резонанс магических сил, от которого сводит пальцы, темнеют глаза, а сила чуть ли не рвется наружу у обоих просто потому, что сошлись векторы.
Марк, должно быть, тоже прекрасно понимающий, что происходит, вдруг тряхнул головой, отчего непослушная челка упала на лоб, мигом убавляя ему и без того весьма юный возраст. И, естественно, попытался что-то сказать, на что она не придумала ничего лучше, чем накрыть пальцем его чуть обветренные и искусанные губы.
– Даже не думай, – шипение вышло чересчур злым, как на ее взгляд. Но действия не возымело.
Обхватив запястье и мягко отведя его в сторону, он положил ладонь на талию и притянул ее к себе, продолжая смотреть своими невозможными глазищами.
«Хорошо, хоть успела раздеться, – пронеслось в голове за секунду до того, как ее губы накрыли чужие, сухие и твердые. – Руны же!.. Сученыш!»
И мстительно прикусила его губу в ответ на подобное вероломство, за что тут же получила несильный шлепок по заднице. По-хорошему, за подобное стоило как следует проклясть наглеца, ну, или хотя бы врезать между ног. Но честно говоря, куда больше места в мыслях занимал тот премилый стол в дальнем углу отсека…
…по соседству с парочкой изрезанных девиц.
Это понимание несколько отрезвило – морг весьма интересное место для любовных игр, но уж точно не в присутствии трупов. И дежурного за стенкой.
Удивительно, но Марк ее вовсе не удерживал – стоило упереться ладонью ему в грудь, как он отстранился, напоследок легко коснувшись уголка ее губ.
Подобная предупредительность ничуть не помешала на него вызвериться.
– Совсем обалдел, боёвки кусок?! – зашипела она, хватая его за руки и внимательно их оглядывая. – Ты чуть все руны не перепортил!
– Удивительно, что сейчас тебя волнует только это, – с едва заметным смешком заметил Марк, ничуть не испугавшись ни рассерженного тона, ни острых ногтей, впившихся в его предплечье. Хотя некоторой растерянности во взгляде это все же не отменяло.
– По-твоему, у меня есть еще поводы для волнения? Не льсти себе.
Поводов для волнения в самом деле нет.
И все же она волновалась. И жутко злилась, чувствуя, как под надежным толстым слоем белил горят щеки, наверняка покрасневшие – густо и некрасиво, как это бывает у белокожих блондинок.
А несносный боевик все пялился. Не как раньше, с интересом и толикой неловкости, а так, словно бы уже мысленно закинул на плечо и унес в сторону ближайшей койки. (Ну, или во-он того стола…) И что самое ужасное, Киаре это внимание было лестно и приятно –
Глупость же несусветная – так реагировать на какого-то мальчишку, которого не следует отличать от стенки. И на резонанс не спишешь: уж больно слабый у нее отклик, на того же Гейба сила в свое время реагировала куда охотнее.
Но видят боги и богини, лучше бы это был резонанс. Хоть какое-то оправдание неразумному поведению, а так…
А так у нее, на минуточку, воззвание к мертвякам простаивает.
Это напоминание, весьма своевременное, кое-как отрезвило. Она вдохнула, выдохнула – вот тебе и спокойствие, ага, целое Изумрудное море, – и, понимая, что деваться некуда, переступила через защитную линию.
И Марк временно перестал для нее существовать, как и все живое за этой линией.
Заклятия высшей некромантии, сплошь составленные на старом наречии, привычно срывались с ее губ; отработанное до автоматизма плетение стандартной программы зомбирования окутало одно тело, дублировалось на другое. Киара не беспокоилась насчет двойной нагрузки: в каких-то четырнадцать лет она, пусть и нечаянно, подняла целый погост на одной сырой магии.
Разрушение отвращающих знаков отняло неожиданно много сил. И чувствуя, как высвободившаяся магия резонирует с ее сетью заклинаний, Киара уже понимала: что-то идет не так, как обычно. Но после стольких усилий было бы глупо останавливаться на достигнутом.
– Восстаньте! – приказала она, перепачканной в крови рукой вытирая стекшую по виску струйку пота. Рубашку можно отжимать, а проще сразу выкинуть. Благо она и не надевала на работу то, что выкинуть жалко.
Как и всегда, зомби послушно восстали. Точнее, сели на столах резким и дерганым движением, какого нипочем не увидишь у живого человека: сила Госпожи наполняет хрупкие мертвые сосуды, заменяя кровь, движет закоченевшие мышцы и суставы. Толково подготовленные и заклятые зомби могут драться не хуже бывалых ребят из Гильдии убийц.
– Дух Нел Гриер, избранница Госпожи требует от тебя ответов.
– Повелевай, – с трудом разлепив мертвые губы, прошелестела Нел Гриер. Точнее, ее дух, заключенный в зомбированное тело.
Дух подчинился – стало быть, дело сделано. Киара оставила ненужную больше осторожность и приблизилась к столу.
– Кто оборвал твою жизнь?
– Живой раб мертвого.
Киара не удержалась и закатила глаза. В посмертии у некоторых духов отчего-то обнаруживается патологическая нелюбовь к нормальной речи.
– Чей приказ он выполнял? Кто повелевает им?
– Тот, чья воля превыше смерти. Тот, над кем не властна твоя Госпожа.
«Твоя Госпожа?» – едва успела подивиться Киара, прежде чем зомби с нечеловеческим рыком вцепился в ее шею, раздирая кожу короткими ногтями. Она едва не заорала – не от боли, ее некроманты приучены терпеть, скорее от удивления. Хотя и больно тоже было: парочка мертвых девок решила разодрать ее на кусочки, целеустремленно подбираясь к артериям.
Слишком умные зомби. Так не бывает.
Выдрать тупыми человечьими зубами кусок плоти – тоже вроде как невозможно… Но оказалось, что очень даже. Киара схватилась за плечо и зашипела сквозь зубы, пытаясь сконцентрироваться на разрушении зомбирующей программы.
А в следующий миг рядом с ней пронеслась голубоватая вспышка. Киара не успела удивиться ее цвету, только отшатнулась, когда Марк завопил:
– В сторону!
Одна из слишком бойких для поднятого зомбака девиц отлетела прочь и задергалась в конвульсиях. Ее все еще прошивали искры, когда следом полетела внушительных размеров огненная струя. Тело Нел Гриер вспыхнуло, как сухое полено, а потом осыпалось пеплом. Со вторым зомби все вышло еще быстрее. Марк, в считаные секунды оказавшись рядом, оттолкнул Киару подальше и запустил огненными шарами сразу с двух рук. От яркого пламени захотелось зажмуриться.
«Хорошо, что книжку спрятала», – пронеслась в голове совершенно неуместная сейчас мысль.
– Да сдохни уже! – зло выкрикнул Эйнтхартен, и девка, словно этого приказа и ждала, рассыпалась второй кучкой. – Что ты с ними сотворила? Киара!
Он подскочил к ней, сохранности ради отползшей в наиболее защищенный угол, и мягко приподнял, обняв за плечи. И смотрел с такой искренней заботой и беспокойством, что захотелось врезать. Чтобы хоть немного погасить желание опереться на обхватившие ее руки и малодушно повиснуть на шее.
– Эй, ты как? В лазарет дойдешь? Только не отключайся, ладно? Я не очень разбираюсь во всей этой зомби-фигне, так что…
– Да не суетись ты, – хрипло оборвала его Киара, отняв руку от раны на плече. Выглядело жутко, ничего не скажешь. – Смотри, кровь уже не идет… ну, почти. К утру как новенькая буду, я ж не боёвка какая, по лазаретам шляться…
Боевик еще что-то говорил – кажется, возмущался, – но Киара уже не разбирала слов. Звенящая тишина навалилась внезапно, и на краткий миг откуда-то издалека донеслись отголоски злорадного смеха.
Обхохочешься, да уж.
«Найду и убью», – была последняя ее связная мысль.
То, что гребаный день пойдет наперекосяк, стало понятно еще до того, как Марк переступил порог морга. Что-то вроде особой приметы: встретил с утра Тангрима – жди проблем размером с весь полицейский корпус. И ведь, казалось бы, всего-то перекинулись парой оскорблений; ничего хуже пятен крови, заляпавших мундир, не произойдет.
Что ж, как раз с кровью Марк угадал. А вот то, что это будет кровь порученной ему инфернальной принцессы – которую он всего полчаса назад целовал посреди морга в подведенные яркой помадой губы и с ума сходил от ее магии, запаха и нежной прохладной кожи под пальцами, – предположить уж точно было никак нельзя.
Хлопать ее по щекам или тем более трясти казалось кощунственным и неправильным. Достаточно было взглянуть на уродливую рану на плече, ощутить под пальцами холод ее кожи, чтобы понять: плевать на возможную истерику, без лазарета тут не обойтись. Хватало и того, что он вообще позволил такому случиться – Дальгор и Ларссон будут довольны, ничего не скажешь. Впрочем, у Марка и без них есть о чем подумать. Например, о том, какого демона его потянуло целоваться с едва знакомой некроманткой, пусть и неприлично красивой, с чего вдруг вместо обугленных зомбаков остались кучки пепла и почему, подери Бездна, так сильно колет шею?..
«Потом разберусь», – отмахнулся он от сумбурных мыслей и призвал висящее у раковины полотенце, чтобы затянуть рану Киары. Покончив с этим, взял ее на руки и направился к выходу. И надо же было случиться, что именно сейчас до дежурного, кажись, наконец дошло, что в отсеке произошло нечто необычное.