Анна Зимова – Кошкин дом (страница 3)

На тропе я столкнулся с целой семьёй, потом ещё с одной компанией, и оба раза отскочил в сторону как заяц и постарался затеряться в высокой траве. От меня шёл этот удушающий запах, который, наверное, уже никогда не выветрится! Проведя рукой по волосам, с ужасом понял: нет, не отмыл. Я дрожал от холода и страха ещё когонибудь встретить. Отлично, ещё и дождь стал накрапывать. Но, хоть я и покрылся уже гусиной кожей, в деревне появиться полуголым и пованивающим навозом просто не мог. Если встречу кого-нибудь из знакомых, они станут задавать вопросы, и я тогда просто разревусь. Буду шататься по окрестностям, пока не станет темно.

Я свернул с тропы, которая оказалась такой популярной у отдыхающих, и, сжимая в кулаке флейту, стал забирать в сторону рощи. Сел под деревом и сидел, пока рядом снова не раздались голоса. Не лес, а парк развлечений какой-то. Я перешёл овраг и углубился в чащу. Тут и дождь меньше будет докучать, и люди не увидят. Раздвигая кусты, я лез напролом. И когда стало казаться, что я загнал себя в тупик, я наконец выбрался на грунтовую раздолбанную дорогу и пошёл по ней. В этих местах я раньше не бывал, но понимал, что, идя по колее, подберусь к деревне с другой стороны, «дачной». Правда, идти придётся долго, ещё и поле пересечь. Судя по тому, как далеко я от дома, как раз к темноте и доберусь. Деревья росли всё реже. Небо хмурилось совсем уж многозначительно, дождь усилился.

Зато он смывал запах, а на открытой местности я меньше стал царапать руки о ветки. Я уже свыкся с тем, что мёрзну, шёл бесчувственный как робот. Миновал останки кострища, вокруг которого были уложены брёвна, тут когда-то заседали туристы. Потом – составленные шалашом сгнившие доски, это уже, наверное, дети играли. Чем дальше, тем больше попадалось развалин каких-то строений. Когда-то, ещё при царе Горохе, в прошлом веке, бабулина деревня простиралась до этих мест, тогда она называлась Ольховка. Но потом «деревенское» стало отмирать, и поселение принялось расти в другую сторону, к железной дороге, – дачными участками.

Кое-где в кладбище из поломанных досок даже можно было признать былое строение. Так, намёк на дом или сарай – всё почернело, обросло мхом. Потом метров сто – ничего и снова какие-то руины. Вдруг между деревьями мелькнуло что-то непривычно светлое. Да этот домик сохранился лучше других, он тоже весь потемнел и изъеден временем, но почти целый. Разве что до него добрались граффитисты и украсили надписями. Фундамента нет, нижняя часть из тонких брёвен, выше доски и даже крыша из железных листов на месте. Я подошёл ближе. На дом это, конечно, не тянет. Маленький, и единственное крохотное окошко под самым потолком. Скорее баня. Странно, но валяющиеся по соседству доски совсем сгнили и почернели и едва угадываются под разросшимися на них кустами, мхом и травой. А баня почти чистенькая. И даже дверь не выломана. Из соседствующих домиков, построенных в прошлом веке из одного и того же материала, время почему-то решило один пощадить.

Я почувствовал, что в доме кто-то есть, прежде чем услышал голоса. Вибрации в воздухе достигли меня раньше, чем звук. И звук этот был… мой собственный голос. Он вдруг зазвучал в бане! Такой тонкий, такой испуганный: «Прекрати! Перестань! А-а-а-а…»

Я снова окунулся в реальность. Вернулись и стыд, и холод. Они пережидают тут дождь. И развлекаются тем, что смотрят видео, где я корчусь в навозе.

– Дэнчику ещё отправь. И Коляну.

– Послала, они ржут. Я сразу, как увидела этого чудика, поняла, что скучно не будет.

– Включи ещё раз то, где он играет.

Внутри зазвучал мой безымянный пока этюд.

– Когда он в дудку дует, щёки раздуваются как у жабы.

– Ага, а под такую дурацкую мелодию вообще можно смотреть вечно.

– Надо придумать закадровый текст, будет супермем.

– Придумал: «Спасибо, что хоть не подпеваешь!».

Они рассылают это видео, и над ним будут потешаться все их дружки. Я стоял под дождём в сгущающихся сумерках, онемев. Лучше бы убили. Экзекуция[1] не закончилась. Я не просто кретин, я король тупиц. Нет, я понимаю, что был для них всего лишь подопытной лягушкой, развлечением. Но, пробираясь по лесу в воняющих шортах, как вор, я искренне полагал, что они будут смеяться лишь над тем, как я, измазанный навозом, прошу пощады. Но я – честно – не думал, что объектом насмешек станет флейта. Моя музыка. Этюд не был предлогом познакомиться со мной. Их коварство и заключалось в том, чтобы высмеять мою музыку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.