Анна Зимова – Елки зеленые! Весёлые новогодние истории, рассказанные классными классиками и классными современниками (страница 9)

И опять – коль!..

Я прямо заорал:

– Ты что, не понимаешь, что я после тебя буду полный инвалид и не смогу сидеть?

Но тут Мишка сказал:

– Ура! Готово! Ну и хвостик! Не у каждой кошки есть такой!

Тогда я взял тушь и кисточкой нарисовал себе усы, по три уса с каждой стороны – длинные-длинные, до ушей!

И мы пошли в школу.

Там народу было видимо-невидимо, и все в костюмах. Одних гномов было человек пятьдесят. И еще было очень много белых «снежинок». Это такой костюм, когда вокруг много белой марли, а в середине торчит какая-нибудь девочка.

И мы все очень веселились и танцевали.

И я тоже танцевал, но все время спотыкался и чуть не падал из-за больших сапог, и шляпа тоже, как назло, постоянно съезжала почти до подбородка.

А потом наша вожатая Люся вышла на сцену и сказала звонким голосом:

– Просим Кота в сапогах выйти сюда для получения первой премии за лучший костюм!

И я пошел на сцену, и когда входил на последнюю ступеньку, то споткнулся и чуть не упал. Все громко засмеялись, а Люся пожала мне руку и дала две книжки: «Дядю Стёпу» и «Сказки-загадки». Тут Борис Сергеевич заиграл туш, а я пошел со сцены. И когда сходил, то опять споткнулся и чуть не упал, и опять все засмеялись.

А когда мы шли домой, Мишка сказал:

– Конечно, гномов много, а ты один!

– Да, – сказал я, – но все гномы были так себе, а ты был очень смешной, и тебе тоже надо книжку. Возьми у меня одну.

Мишка сказал:

– Не надо, что ты!

Я спросил:

– Ты какую хочешь?

– «Дядю Стёпу».

И я дал ему «Дядю Стёпу».

А дома я скинул свои огромные бахилы и побежал к календарю – и зачеркнул сегодняшнюю клеточку. А потом зачеркнул уж и завтрашнюю.

Посмотрел – а до маминого приезда осталось три дня!

Эдуард Успенский

Зима в Простоквашино

Художник Анатолий Воробьев

Жарким летом всегда хочется, чтобы пришла зима и побыла с нами хотя бы один день.

И эта желанная зима кажется такой красивой, солнечной. Одним словом, «Мороз и солнце. День чудесный…»

А когда зима приходит, она часто бывает совсем не такая – сплошные метели, заносы да заморозки. И каждый год дядю Фёдора зимой в Простоквашино не пускали:

– Нечего там делать. Зимой в Простоквашино одна простуда живет.

А Шарик с Матроскиным в Простоквашино круглый год проводили. И лето, и зиму, и осень. И все в одной одежде. И ничего, не простужались, не кашляли даже.

И вот однажды зимой дядя Фёдор из Простоквашино сразу два письма получил.

Первое письмо было от Шарика:

Дорогой ты наш отец – дядя Фёдор!

От этого Матроскина житья совсем не стало. Раскомандовался! Только и слышишь: «Поди! Принеси! Подай! Сходи в магазин! Сбегай на почту! Поруби дрова! Вымой за собой посуду!»

А у меня посуды – одна миска. И мыть ее нечего. Языком облизнул – и всё. И дрова мне не нужны, мне в моей шкуре и так тепло. В общем, если ты не приедешь, я его кусать начну.

А в остальном живем мы хорошо. Можно сказать, дружно. Только спорим часто. Вот мы уже целую неделю спорим – кто должен дверь закрыть.

Матроскин молоко пролил – и в доме скользко. Мы-то привыкли, а другим трудно. Теленок Гаврюша в дом вошел, ноги разъехались, он второй день в сенях лежит. Он тяжелый, его не поднять. Мы его в доме сеном кормим.

Почтальон Печкин вошел, поскользнулся и сразу под стол въехал. Очень смешно. Лежит сердится. Говорит: смешно. Лежит сердится. Говорит: «Правильно вы дверь не закрываете. На улице теплее, чем у вас. Пусть к вам тепло с улицы идет».

Дядя Фёдор, прикажи Матроскину дверь закрыть.

Твой вечный друг – Шарик.

Второе письмо было от Матроскина:

Дорогой дядя Фёдор!

От этого Шарика житья совсем не стало! Ничего делать не хочет, только с фоторужьем бегает. А когда убегает, так спешит, что дверь ему закрыть некогда.

Увидел кабана в огороде и помчался за ним с фоторужьем по сугробам. А кабан-то наш простоквашинский не шибко грамотный, он фоторужье от простого не отличает. Он думал, его стрелять хотят, и целый день гонял нашего охотника по полям.

Пришел он весь мокрый и с ногами под кровать залез, а дверь закрыть у него, видите ли, сил не было. А я ему не прислуга.

Почтальон Печкин к нам приходить перестал, потому что однажды однажды поскользнулся и заехал под стол. Он говорит, что на улице теплее, чем у нас в доме.

Дядя Фёдор, я тебя предупреждаю, если Шарик завтра не закроет дверь, я перееду в коровник к корове Мурке, там на три градуса теплее. А Шарик пусть здесь замерзает. У нас в доме, особенно на кухне, настоящий полюс холода получился. Молоко у на с по всем лавкам куличиками стоит. Оно твердое, я его из ведра целиком вытряхиваю.

Любящий тебя кот Матроскин.

Дядя Фёдор эти два письма прочитал, жутко расстроился. Он письма папе показал. А папа говорит:

– Эх, дядя Фёдор, дядя Фёдор, сын мой. У твоих друзей дела плохи, а у меня еще хуже. Меня наша мама разлюбила.

Чего-чего, а этого дядя Фёдор не ожидал. Он даже опешил:

– А почему ты, папа, так решил?

– Такие вещи не скроешь, – говорит папа. – Вот скажи мне, сын, когда ты последний раз видел котлеты с макаронами?

– Вчера видел, – говорит дядя Фёдор. – И позавчера видел. Да я вообще каждый день их вижу, потому что мы с тобой, папа, уже неделю как ходим ужинать в столовую.

– Теперь ты все понял?

– Нет, папа. При чем тут котлеты с макаронами?

– А при том, что наша мама целыми днями где-то пропадает. Как с работы приходит, так сразу куда-то уходит. Я ее спрашиваю – в чем дело? А она говорит – это сюрприз.

– Ну и что, может быть, и в самом деле сюрприз, – говорит дядя Фёдор.

– Знаю я этот сюрприз, – говорит папа. – Он у них в магазине секцией готового платья заведует. Здоровый такой мужик. Лысый. В обед все на гитаре играет.

От такой информации дядя Фёдор даже запечалился. Если мужик готовым платьем заведует и на гитаре играет, он, конечно, перед папой явное преимущество имеет. Он может в себя их маму влюбить.

Дядя Фёдор говорит:

– А давай, папа, мы тоже на гитаре играть выучимся.

– Не смеши меня, дядя Фёдор, – говорит папа. – Если любовь ушла, ты хоть на гитаре играй, хоть на балалайке, хоть на трубе – ничего уже не получится.

Дядя Фёдор спрашивает: