Анна Зимова – Его величество эгоист (страница 4)
Я такая была счастливая после съёмок, в ту неделю всё мне давалось легко. Будто невидимый поток уверенно нёс меня к заветной цели. Я спросила Мирона, правда ли это будет удобно, прийти в их караоке, скажем, восьмерым. Мирон заверил, что папа не подведёт. Он и не подвёл, это мы его подвели.
Наташа, когда я ей рассказала о предложении Мирона, произнесла задумчиво: «Выслуживается. В нашу компанию хочет, отвечаю. Он нам – подгон, мы ему – „Спасибо, Мирон, ты классный чувак“. Не думаю, что это ему поможет больше чем на вечер, но попытка хорошая».
До этого момента мы толком с Мироном и не общались. Он в классе как бы особняком, ни с кем не водится. С другой стороны – никого и не бесит, на рожон не лезет, всегда вежлив, опрятен. Макс высказался проще: «Ни в штангу, ни в ворота», мол, Мирон мутный тип. Слишком правильный, чтобы лезть во всякие приключения или прогуливать уроки, а на ботаника тоже не тянет.
Всё так быстро и правильно сложилось в голове: отдельный зал – подходящий момент – признание под звуки музыки. Мне нужно было избавиться от бремени неопределённости, я с ума сойду тащить дальше эту ношу одна. За эту неделю, пока ждала, я столько раз услышала, что я сияю как-то по-новому. Так и было. Подготовила ярко-красное платье.
Эта катастрофа под названием «Вечеринка в караоке» заняла ровно пятьдесят минут, каждую из которых я запомнила. Зальчик оказался прикольный, оформленный в стиле «старый Голливуд», с чёрно-белыми фотографиями звёзд. Я принесла лимонад, чипсы и торт из кондитерской. Полчаса, нервничая в ожидании гостей, провела в компании Мирона, который прилежно подкручивал что-то на пульте. Он даже принарядился, чтобы выглядеть модным (модным по меркам Мирона, подумала я, глядя на носки ботинок, в которые можно смотреться, и наглаженную рубашку).
«Вика, эта песня тебя устраивает?» Я на всё говорила да, потом устала повторять и сказала Мирону, что полностью полагаюсь на его вкус, а сама не знала уже чем заняться, чтобы не смотреть на часы.
В шесть ноль-ноль, когда я от страха была уже сама не своя, явился Яша. И сразу полегчало.
– Яша, привет! Ты первый! – Но тут я увидела, кто маячит за его спиной, и исправилась: – Вы первые…
Яша привёл с собой свою девушку, Александру. Тут мой косяк, официально я не запрещала ему её приводить, да и против самой Александры я ничего не имею. Кроме того, разве, что подозреваю, что до того, как начать встречаться с Яшей, она вздыхала по Максу. Чётких доказательств у меня нет, тут я полагаюсь на чутьё. Уж больно часто она после того, как случайно познакомилась с Максом, стала таскаться в кафе, где мы после школы проводили время, – я, Макс, Яша и Наташа. И пялилась вечно на Макса такими коровьими глазами… Ладно, дело прошлое, теперь она с Яшей, и он так крутится вокруг своей Алексы, словно боится, что её украдут. Вряд ли ей удастся хоть к кому-нибудь подойти, не то что к Максу.
Потом пришли одноклассники: Цепов, Лисаченко, Хакимов. И, наконец, Макс. Сердце ёкнуло, ну всё, пути назад нет, он здесь. Но было и облегчение: сегодня наконец всё решится. Я подошла его поприветствовать, чувствуя слабость в ногах. Макс приобнял меня:
– Ну привет. – И пошёл здороваться с ребятами.
Скоро он вернулся с двумя стаканами газировки. И вдруг произнёс тихо:
– Я хотел тебе кое-что сказать. Но не при всех.
Сердце подскочило, застучало в горле. Кажется, невидимый, но сильный поток, который я чувствую всю неделю, принёс меня всё же в пункт назначения. Объяснение будет, и всё пройдёт хорошо. Я сказала, глядя на мыски своих туфель, от которых уже сводило ноги:
– Я тоже хотела поговорить.
Он кивнул, и взгляд, которым мы обменялись, был слишком долгим и многозначительным, чтобы быть взглядом друзей, которые собираются поделиться последними новостями… Наташа уже командовала Мироном, выбирая песню. Подыскала себе что-то наконец, и на большом экране под музыку поплыли титры и картинки: пляж… лесная поляна… бабочки порхают.
Макс отошёл к мальчикам, которые столпились вокруг Яши. Тот увлечённо рассказывал что-то, щедро жестикулируя.
– Эй! По углам не отсиживаться! – сказала в микрофон между куплетами Наташа. – Давайте, выбирайте песни.
Но Яша с Максом продолжали живо обсуждать что-то. Разговор явно был серьёзный, а руки теперь оба держали в карманах.
Наташа допела, ей захлопали, и к микрофону в два прыжка подскочил Хакимов.
– Вика! Любимый наш… зубастик. Поздравляем тебя. Эта песня звучит в твою честь!
Он состроил серьёзную мину, пока играли вступительные такты, – и вдруг стал читать рэп:
Без ритма и смысла, но смешно. Все заулюлюкали, стали собираться вокруг него и снимали на телефоны, как Хакимов дурачится. Краем глаза я держала в позе зрения Макса, который по-прежнему говорил с Яшей в сторонке. Яша ниже Макса, время от времени он привставал на цыпочки, значит, взволнован. Нужно, однако, уводить его от Максима.
А почему бы не сделать, что хотела, прямо сейчас? Пока все смотрят, как Хакимов кривляется, хохочут и подпевают. Я помню, как шла к Максу, стараясь двигаться в ритме хип-хоп, чтобы выглядеть как все, а сердце стучало так, что, наверное, заглушало басы. Спросила Яшу:
– Я заберу у тебя друга на минутку?
– Да пожалуйста, – он пожал плечами и отошёл.
– Что ты хотел мне сказать? – спросила я Макса насколько возможно непринуждённо. Я не боялась, что нас кто-нибудь подслушает: Хакимов вопил лучше сирены.
Макс улыбнулся:
– Давай сначала ты, это у тебя сегодня вечеринка.
Я начала заготовленную речь:
– Макс, я очень ценю твою дружбу. Правда.
Он шутливо потянул меня за прядь волос, завитых ради него в пружинки, но ответил серьёзно:
– Знаю. Я тоже…
– Мы сколько с тобой дружим уже?
– Почти сразу, как познакомились. Три года, а что?
– Это было очень хорошее время…
– Было? Вик, ты меня пугаешь. Я где-то накосячил? Ты бросить меня собираешься?
– Нет, Максим. Наоборот.
– Максим – это что-то новенькое. Похоже, дело всё-таки плохо.
Я поняла, что он шутит уже только отчасти, в глазах смятение.
– Да нет же! Дай договорить, господи!
– Прости.
Меня уже колотило, и вряд ли было похоже, что я подтанцовываю под рэп. Я поняла: придётся как пластырь сорвать. Отрепетированные подводки уводят меня не туда. Вот, Макс уже напрягся.
Хакимов надрывался:
Я набрала воздуху и сказала:
– Я это к чему… Ты не устал ещё дружить со мной, Макс? Я вот устала.
Он выпучился на меня. Чем я осторожнее, тем больше он переживает.
– Макс, мы когда-то решили быть друзьями, но теперь для меня это неактуально. Я чувствую к тебе кое-что другое!
– Что ты хочешь сказать?
Я собрала остатки смелости и из последних сил выдавила:
– Я, кажется, тебя полюбила. И уже давно. – Ну вот я и призналась.
Его зрачки залили почти всю радужку, так что теперь на меня смотрели не голубые, а почти чёрные глаза.
– Чёрт, – сказал Макс.
Когда я составляла речь, то репетировала не только текст, с выражением лица тоже поработала. В случае, если бы что-то пошло не по плану, я не хотела выглядеть жалкой. Как свести всё к шутке – я тоже продумала. Есть простой приём, чтобы легче решиться на что-то, чего до смерти боишься. Берёшь листок бумаги, ручку и пишешь список из десяти пунктов, каждый из которых отвечает на вопрос: «Вот я сделаю это – и что произойдёт?» Пункт номер один – самый удачный вариант развития событий. Безусловный успех, достижение цели в полном объёме и даже больше. Десятка, соответственно, – самый ужасный провал, который только можно вообразить. Так вот, под номером десять у меня было: «Макс ответит мне „Спасибо“».
Но он сказал «Чёрт». Мы стояли, смотрели друг другу в глаза, а со сцены нёсся уже опротивевший мне рэп.
Я надела отрепетированную на случай провала улыбку (это в буквальном смысле было больно, потому что лицо застыло как маска).
– Произошло недоразумение. Ладно, я пойду, мне скоро петь. – Сделала шаг назад, но Макс схватил меня за руку.
– Вика, стой! Ты меня не так поняла.
– А есть какие-то варианты?
– Я хочу сказать… Ты просто поймала меня в такой момент…
– Я тебя ещё и поймала. Ну извини, Макс.