Анна Зимина – Любовь одной актрисы (страница 7)

Идти и проситься на постой к оборотням я не хочу, подходить к ведьмам – тем более. Игор весь в своих делах… А, ладно. Как-нибудь переканутюсь эту ночь, а потом – по обстоятельствам. Но одно я поняла точно – тут я жить не буду. Буду орать на берегу моря и звать их богиню, пока не откликнется или пока я не охрипну. А если не откликнется, то лучше в пасть к их тварям, чем на одной делянке с этими… Или угоню их корабль. Ну и что, что не умею им управлять. Научусь. Всему научусь, но тут – не останусь.

С каменным лицом я содрала с плетня ближайшего домика сушащийся там ковер. Взвалила себе на плечо и пошла к песчаной косе. Злиться, думать и спать, если повезет. А если уж совсем повезет, то снова послушать шепот моря. Может, сообщит мне в этот раз что-то более деятельное. Ну там, Хен скажет что-нибудь более полезное, чем то, она шептала до этого…

Море было все там же. Темное и теперь страшное. Ну и Акатош с ним. Я туда лезть не буду. Я кинула ковер прямо на песок там, где начиналась коса – до моря оставалось метров триста. Не достанет в случае чего. Легла, кутаясь в тонкую ткань платья. Свернулась калачиком и тихонько заплакала.

***

Игор замер в тени деревьев. Кровь, почти уснувшая звериная кровь, заструилась по его жилам, радужка стала совсем желтой, глаза сверкали, мерцали, как драгоценный, подсвеченный закатным солнцем янтарь. Оборотень прикрыл их, чтобы не выдать себя.

Игра в прятки затянулась далеко за полночь. Молодняк, рассыпавшись по лесу, затаился, попрятался в норах, на ветках, слился с деревьями и засел в высокой траве: попробуй, найди. Поэтому сейчас все чувства оборотня обострились, стали почти совершенными. Вот в тишине качнулась ветка, и Игор ощутил ее колебание с закрытыми глазами. Мягко, неслышно ступая по ковру из листьев, не задев ни одного корешка и веточки, Игор пошел на это движение. Плавно, как дикий острожный зверь, который ощущает, осязает, видит то, что не заметит обычный человек.

Молодой мальчишка-оборотень сидел на широкой ветке почти не дыша, слился с ней так, что его вполне можно было принять за причудливый нарост. Он видел Игора, который целенаправленно шел к его дереву. Сначала старшие проигрывали, но опыт все же начал брать свое – пятнадцать молодых оборотней уже вышли из игры. Осталось восемь.

Молоденький оборотень еще теснее прижался к ветке, стараясь не двигаться. За запах он не переживал – все леса пропахли оборотнями, и различить, где тут кто, не представлялось возможным.

Игор медленно прошел под тем деревом, на котором сидел оборотень. Фух, мимо. Так-то вас, старички. Куда вам с молодыми тягаться!

Чуть расслабился и едва не свалился с дерева, ощутив на лодыжке чужую руку.

– Ну что, попался?

Игор смотрел прямо на него, усмехался. Вот… Зараза!

Мальчишка вздохнул, признавая поражение, неслышно скользнул с ветки.

– Как ты меня заметил?

Недовольство, недоумение и обида на лице мальчишки позабавили оборотня.

– Вот взял и выдал тебе все секреты, – усмехнулся Игор, примеряясь для подзатыльника, но мальчишка увернулся и сорвался в лес, туда, где сидели у костра проигравшие. Не доросли еще. Ловкость и молодая кровь часто проигрывают опыту, а за плечами у Игора не один десяток лет игр в прятки, и с куда более серьезными противниками. Оборотень так задумался о своем, что не заметил, как с ветки того же дерева мягко опустилась еще одна тень. Тонкая, гибкая… А когда заметил, тень уже стремительно сорвалась с места, растворяясь в ночном лесу. Словно и не было. Значит, кто-то еще прятался в ветвях, а он и не заметил.

«Еще не все потеряно для этого поколения», – мысленно одобрил оборотень, концентрируясь, чтобы ощутить все звуки леса, все запахи и малейшие изменения.

Его инстинкты и чувства обострились до предела – такое с ним происходило только в бытность его полноценным оборотнем, но никак не в бытность человеком. Игор изумленно выдохнул, ощутив, как меняется зрение, становится острее. Крепче, ярче запахла земля, где-то в корнях старого дерева оборотень отчетливо услышал мышь, которая устраивалась поудобнее в глубокой норе. Человеческое ушло. Осталось только животное, древнее, первобытное.

Легкий запах беглеца, который так ловко удрал от Игора, щекотал ноздри. Он дразнил, горячил кровь.

Шаг. Плавный, легкий. Еще. Гибкий поворот. Наклон головы. Поступь мягкая, почти нежная, как у дикого кота, охотящегося в ночном лесу. Рывок. Бег, быстрый настолько, что дыхание остается где-то позади. Забытый за годы жизни человеком азарт и пьянящее, острое чувство абсолютной свободы. Охота… Она пробуждала, срывала все покровы, возрождала из пепла совсем позабытое. Деревья сливались в одну сплошную полосу, вывернутые корни словно бы уступали шагу оборотня. Совсем немного, совсем чуть-чуть… И уже на границе леса, неподалеку от песчаной косы, чужое дыхание – почти не заметно, почти на излете. Рядом, рядом, еще ближе… Да где же?!

Чьи-то руки обхватили шею оборотня сзади, слегка царапая ее острыми коготками. Прежде, чем Игор успел среагировать, холодные маленькие ладони переместились с шеи и закрыли оборотню глаза.

– Угадай, кто?

Нежный женский шепот раздался прямо у уха оборотня, совершенно дезориентируя его. Игор обернулся, резким, но острожным движением убрав чужие руки со своего лица. Перед ним стояла та самая девушка-оборотень, которая увлекла его в круг танцующих несколько часов назад. Ее черные волосы растрепались, челка упала на лоб, закрывая глаза, мерцающие желтым. Как драгоценный янтарь. Белые острые зубки мелькнули в шальной, веселой улыбке.

– Ты меня поймал, – прошептала девушка, не торопясь вырывать кисти из захвата оборотня. А потом произошло и вовсе что-то невероятное. Она подалась вперед, прижавшись к оборотню всем телом, с видимым удовольствием потерлась об него, как большая кошка. Гибкая, очень изящная и очень уверенная в себе кошка.

– М-р-р… Ты очень горячий… Так быстро бежал за мной?

Она улыбнулась, провокационно прикусила нижнюю пухлую губку.

Оборотень опешил. Он и не подумал отодвинуться или освободить ее руки – уже и не помнил, когда женщина в последний раз так откровенно его соблазняла.

– Победителю – награда, – с особыми нотками в голосе сказала девушка. И коснулась губами его губ. Смело, уверенно, отбрасывая все условности. Оборотни прямы и откровенны в своих желаниях, они берут то, что хотят, не заморачиваясь человеческими правилами и запретами.

Девушка целовала его, и ее напор напомнил оборотню о той, другой кошке, которая была в его жизни так давно… Тяжелая, жаркая волна затопила все его сознание, в нем сейчас осталось мало человеческого. Только звериное право на то, что он решит посчитать своим. Он со стоном, почти с рычанием обхватил девушку за талию, привлекая ее к себе, целуя ее в ответ. Заметались по ее телу его руки, грубо, жадно лаская, добираясь до обнаженной, такой гладкой и такой горячей кожи.

Но она неожиданно высвободилась, прерывая поцелуй, и шепнула на ушко, прикусив мочку:

– Догони еще раз… если сможешь.

Она тенью скользнула прочь. Взметнулись полураспущенные черные косы, мягко ударив оборотня по плечам. Вызов, и вызов неприкрытый. Мелькнула луна, пока еще не полная, но уже очень яркая. Осветила оборотня. И что-то в этот миг с ним произошло. Человеческое ушло так далеко, что и не вспомнить. Да и зачем вспоминать? Охота, скорая новая луна, женщина, азарт, и возбуждение – этот гремучий коктейль пробудил то, что казалось навеки утраченным. Игор-человек исчез. Вместо него вслед убегающей девушке смотрел собранный и готовый броситься в погоню зверь. Хищный, быстрый и очень, очень желающий догнать свою жертву. Но пока… пока можно и поиграть.

Только спустя несколько долгих мгновений оборотень сорвался в погоню. Он бежал на запах ее кожи, на ее прерывистое дыхание, на блеск желтых, как у него, глаз. И не вспоминал, даже не посчитал нужным вспомнить о той, другой женщине, которая стала ему очень близка. Какая иномирянка? Какие ведьмы? Мавен, Хен, горный король и граф Лод? Кто они вообще такие?

Сейчас значение имела только награда, которая ждет умелого и сильного хищного зверя.

И он ее обязательно добудет.

ГЛАВА 5. НЕОЖИДАННЫЙ ПОВОРОТ СЮЖЕТА

Я дрожала от слез, свернувшись в клубок, и все никак не могла успокоиться. Холодно не было, но неуютно и жутковато – да. Я, конечно, не впервые ночую под открытым небом, но в одиночестве еще не приходилось. Может, плюнуть на все и вернуться? Я представила, как на меня с осуждением смотрят оборотни, как брезгливо, недовольно кривятся морские ведьмы, и передумала. Ну их…

Я с детства не переносила невнимания к себе. В многочисленных школах, где я училась благодаря вечно путешествующему дяде, у меня как-то с друзьями не задалось. Я больше времени проводила в лесах, горах и прочих интересных местах в окружении взрослых людей, и часто с одногодками мне было либо скучно, либо непонятно. Я пропускала все веяния моды, не смотрела «Покемонов», не играла на фишки, не носила модные цветные лосины. Я не могла обсудить последнюю серию всеми любимого мультика, зато могла назвать десять способов разделать и приготовить рыбу на природе без ножа и спичек или рассказать, чем отличается брезентовая однослойная палатка от поднамётной. Кому это было интересно? Вот-вот… В школе меня откровенно не любили, и я не понимала тогда, за что и почему. И хапнула бойкотов, дразнилок и прочих издевательств полной ложкой. С той поры я долгое время очень болезненно воспринимала невнимание других людей к себе, и, думаю, актерская стезя была выбрана мной еще и поэтому.