Анна Зимина – Любовь одной актрисы (страница 46)

Мавен завизжала, поняв, что только что произошло, но голос, молодой и звонкий еще недавно, превратился в хрип. Мавен подползла к ограждению арены, чувствуя, что сил больше не осталось, последним рывком дернула трясущееся от старости тело, придвинувшись ближе к краю. Она искала глазами Вердена, но зрение тоже исчезало. Только разноцветные пятна расплывались, никак не желая фокусироваться на том, что ей было дорого.

Знакомые руки коснулись ее плеч.

– Ирдан? Ирдан, ты? – плача, просипела она. Повернула голову, но зрение оставило ее. Белые старческие бельма расползлись по зрачкам.

– Я, Мавен. Это я.

– Ненавижу тебя, – проскулила Мавен, цепляясь трясущимися пальцами за его руку. И неожиданно погладила его ладонь – нежный, доверчивый жест, который никак нельзя было от нее ожидать сейчас.

– Прости меня, – сказал ей Ирдан, накрывая ее руку своей.

– Ненавижу тебя, уничтожу тебя, – все бормотала она, не прекращая гладить его пальцы.

– Люблю тебя, Ирдан, – неожиданно прошептала она.

– И я люблю тебя, Мавен, – ответил он.

– Лю-бишь? Любишь! Люб.. – задохнулась она, будто не веря в услышанное, повторяя это слово совершенно счастливым голосом.

А потом она замолкла. Ее тело обмякло, дыхание исчезло. Но на ее мокром от слез лице сияла радостная улыбка.

***

Ирдан держал за руку какую-то старушку, которая только что кричала на всю арену. И как я приняла ее за Мавен? Может, это мать Ирдана? Она была маленькая, ссохшаяся, обмотана в роскошную кружевную ткань платья, которое ей было велико да и вообще не подходило такому степенному возрасту.

Она плакала, что-то говорила, а потом замерла, застыла. Только когда Ирдан поцеловал ее в лоб, и в ее волосах сверкнул красным знакомый венец в седых волосах, до меня дошло. Это и правда Мавен!

Я в шоке смотрела, как нежно Ирдан убирает седые растрепанные пряди с ее лица, как подхватывает ее на руки и скрывается за ареной. Ничего не понимаю! Почему она старуха? Она что, умерла? Это из-за археев?

Жуть!

Моя голова уже взрывалась от впечатлений, и я не заметила, как опустели трибуны. Акатош, раскинув руки, поглощал археи, но и их поток снижался. Тысячи искорок впитывались под его кожу, им на смену приходили сотни, а потом уже и десятки.

Когда последняя искорка исчезла, Акатош опустил руки и улыбнулся, глядя на меня.

– Привет! – радостно сказал он. – Рад, что с тобой все хорошо!

– Ага, взаимно, – прошептала я от испуга.

От знакомого мне «Тошеньки» с глазами невинного олененка Бэмби не осталось ничего. Это был бог, и этим все было сказано.

– Ты чего, боишься, что ли? – как-то по-свойски спросил он, направляясь ко мне, полыхая жаром.

– Самую чуточку, – так же шепотом призналась я.

Он хохотнул. Совсем как обычный человек. Только вот сияющие красноватым пламенем навевали жути.

Он уже дошел до нас с Заром и с Игором. Зар сидел, облокотившись на меня. Игор, напрягшись, отпрянул.

– Слишком много огня, – шепнул он. Неудивительно – цветы под ногами бога сворачивались от жара, да и температура вокруг него была градусов на двадцать выше.

– А, сейчас, – спохватился Акатош.

Он прикрыл глаза на мгновение, а когда снова посмотрел на меня, я не увидела ничего демонического. Обычные глаза, как и раньше, оттенка багровой вишни. Красота. Да и пламя его тела втянулось, исчезло.

– Так-то лучше, – пробормотал Игор. Он вообще, кажется, был не особо-то и удивлен.

Акатош хмыкнул, переведя взгляд на Зара, который бледностью мог соперничать со снегом.

– Тебе дурно, но это пройдет. И спасибо тебе, – улыбнулся бог, подавая Зару руку. Тот, однако, ее пожал, не выказав ни страха, ни стеснения.

– Тебе хочется есть. Эй, ты, песчаник. Накорми дорогих гостей. И без яда. Он все равно на нас не подействует, – крикнул куда-то вверх Акатош. Правитель Песков что-то крякнул в ответ и куда-то спешно удалился.

– Почему это не подействует? – изумилась я.

Акатош на это хитро улыбнулся и развел руками.

– Искорка не туда попала. Вам теперь сложно навредить. Считай это ответным даром за помощь.

– Спасибочки, – пискнула я.

Мне все еще было некомфортно рядом с таким Акатошем, но ему, похоже, было отлично. Потому что он, подхватив меня с Заром под руки и приглашающе кивнув Игору, уверенно направился в сторону дворца.

А спустя полчаса мы, вконец ошалевшие от происходящего, сидели в королевской столовой за роскошно накрытым столом. Акатош с удовольствием пил вино, Зар и Игор спокойненько метали себе на тарелку разную вкуснятину, а Правитель, стоя поодаль, смотрел на Акатоша во все глаза.

– Я закончу здесь, и мы отправим тебя домой. Переместиться туда я не смогу – сил сейчас слишком много, может быть опасно. Так что ножками, как ты любишь говорить.

– А Зар? – осторожно спросила я.

– А Зар останется тут. Пескам нужен нормальный правитель, – невозмутимо ответил Акатош.

После этих слов двое одновременно поперхнулись. Зар – зажаренной птичкой, которую до этого с аппетитом жевал, а самый главный песчаник – воздухом и возмущением.

– Все изменилось, – серьезно сказал Акатош, в упор посмотрев на песчаника. В его глазах снова полыхнуло пламя, и песчаник вздрогнул.

– Отныне ни ты, ни другой твой собрат не будет иметь никакой власти. Никогда.

Алые всполохи сорвались с его пальцев и впечатались в правителя. Он скорчился, часто задышал, как после хорошего удара.

– Я наложил печать, запрет, – пояснил Акатош и обратился к скрюченному правителю песков: – Вашей власти пришел конец. Я сам, лично, и мой друг Зар будем приглядывать за вашим королевством.

Сотни маленьких песчинок-огоньков мелькнули в воздухе и исчезли.

– Я дал весть всем живущим на ваших землях. Отныне будет так, как я сказал.

С этими словами Акатош принялся дальше невозмутимо потягивать винцо.

Зар молчал. Песчаник тоже. Видимо, оба осознавали свое положение. Радости на их лицах я не заметила, но и стульями кидаться тоже никто не порывался. Значит, Акатош знает, что делает. Надеюсь, он не просто так, по приколу все это провернул.

– Идем, – сказал Акатош, поднимаясь и протягивая мне руку. – И нам нужны выносливые лошади – мы должны ехать в Старшие болота. Там, где все началось.

– Вот так сразу? – растерялась я.

– А чего ждать? Прощайся – и поедем.

Я машинально кивнула, не успевая за скоростью происходящего.

– Песчаник твой в королевской усыпальнице, – подсказал Акатош, прочитав мои мысли. Вот где дар Зара… Все теперь ясно.

– Эй, проводи, – приказал Акатош бывшему правителю.

Тот послушно подошел и машинально протянул мне руку. Видимо, он сам был в шоке не меньше моего.

Мы вышли на улицу. Солнце все так же надоедливо пекло, пахло тюльпанами, но тишина, стоящая над городом, была невероятной.

Еще бы – в каких-то пять минут уложилась смена правящей верхушки, политический уклад и оказалось отменено рабство. Тут кого хочешь пришибет.

– Ты из другого мира? – нарушил молчание песчаник, как только мы отошли подальше от дворцовых стен.

Я кивнула.

– Никогда таких не встречал, – с неожиданным интересом сказал он, искоса разглядывая меня.

Я пожала плечами.

– И Зар тоже?

Я кивнула, не собираясь отвечать. Он меня нервировал, но, видимо, напрасно, потому что все же привел меня к королевской усыпальнице.