Анна Зимина – Любовь одной актрисы (страница 26)

– Ты даже любишь как змея. Сам себя травишь своим ядом, и ее бы отравил.

Зрачки Ирдана мгновенно превратились в узкую линию. Быстрая рука схватила пришлого за ворот рубашки.

– Ты ш-што себе позволяеш-шь? – прерывающимся голосом прошипел он в лицо чужака.

– Пусти, – поморщился тот. – И думай чуть потише. У меня от твоих эмоций постоянно ноют виски.

Ирдан выпустил растянутый воротник. И сам неожиданно для себя сказал:

– Я бы берег ее.

– Ты бы погубил ее. Она же, как и я? Из другого мира… Я вижу это в твоих мыслях.

– Что говорить об этом? Она уже погублена, и не мной.

Пришлый помолчал, потом отпустил голову и тихо сказал:

– Мне жаль тебя и ее. Лучше ничего не иметь, чем иметь и потерять.

С этим Ирдан Верден был согласен. Угрюмый завтрак сам собой перешел в не менее угрюмую попойку. Чужак, наконец, немного раскрылся. Назвал свое имя, которое для песчаника звучало как жуткий набор букв.

– Буду звать тебя Заром, у нас это значит «прозорливый».

Иномирец кивнул, уже порядком уставший от алкоголя. В путь они оправились только вечером, как следует проспавшись. Дрянная выпивка свалила даже Ирдана Вердена, кровь которого была мало восприимчива к разного рода токсинам.

С этого момента Зар и Ирдан не то чтобы сблизились, но поняли друг друга более глубинно.

Уже на подъезде к своим владениям Ирдан предложил пришлому быть своим советником. Мыслей об использовании талантов чужака (например, об аренде другим власть имущим за звонкую монету) он не допускал, хотя интриганская душонка требовала чего-нибудь эдакого. Если весть о способностях парня просочится в массы, покоя им не будет. А раз так, то пока промолчим.

Так они и прибыли в земли песков. Ирдан, зная нрав правителя, ожидал, что император приберет к рукам его земли или передаст более хитрому и ушлому подданому, но этого не случилось. Поэтому в белоснежный замок, вырезанный из известняка и укрепленный особыми строительными составами, он въезжал как полноправный хозяин. И рядом с ним, завернувшись в темный плотный плащ и прячась от солнца, скакал человек, который умеет читать мысли.

Чего еще желать? Только свою «эфу», которой больше нет…

***

– Сколько? – спросил напрягшийся оборотень. Тоже понял, кто перед ним.

Нарим, не задумываясь, ответил.

– Сотня золотом, двадцать сверху за пропитание из общего котла, еще тридцать за отдельную телегу. На ночь мы в теплое время не останавливаемся, идем без перерывов. Согласны?

Игор присвистнул. Видимо, выходило некисло.

– Скину двадцать, если будешь охранять караван. Такие, как ты, нам всегда нужны, – ухмыльнулся парень, явственно выделив голом последнюю фразу и многозначительно посмотрев на Игора. Не дурак, сразу понял, кто перед ним стоит.

– Справедливо, – кивнул оборотень. Влез в свою походную котомку, вытянул из нее заранее уложенные маленькие мешочки с монетами – в каждом по двадцать.

– Тут сто шестьдесят.

Брови парня изумленно взлетели вверх. Не ожидал, что у нас будут деньги? Думал, будем торговаться? Но он все же отсчитал нам десять монет сдачи.

– За лечение придется отдельно платить, – напомнил он, поглядывая на забинтованную голову Акатоша, – ну да вы и без того знаете.

Игор кивнул.

– Я – Нарим, главный тут. Все вопросы с моими помощниками обсуждайте. Орег тут всем заправляет. Найдите его, он все расскажет.

Нарим кивнул, полностью теряя к нам интерес и снова углубляясь в свои разбросанные листочки.

Я выдохнула, тихонько пятясь назад. Вроде бы все получилось? Только вот Игор был не особо рад.

– Что случилось? – шепнула я, как только мы отошли от шатра подальше.

– Не люблю я змей, да и крутит он чего-то, а что – понять не могу, – со вздохом ответил оборотень.

Я пожала плечами. Зная Вердена, от змеюк можно ожидать чего угодно. Но лучше решать проблемы по мере их поступления.

Акатош вел себя идеально. Молчал, смотрел на все вокруг с какой-то детской непосредственностью и проблем не доставлял. Вот бы так всю дорогу…

Мы вышли к костру. Люди, сидящие вокруг, были вполне себе обычными. Правда, у одного я заметила жуткий шрам в пол-лица. Другой был с подвязанной штаниной и перебинтованной ногой. Женщина держала на руках бледного ребенка, который, свесив головку на материнское плечо, крепко спал. Еще пара бабушек, почти таких же, как и я, сгорбившись, смотрели в огонь. На их лицах была написана мука – видимо, их болезни не отступали от местных корешков и травок.

– Здравы будьте, – поприветствовала я их, сгорбившись и поклонившись до пояса, – где нам Орега найти?

– И вам здравия, – откликнулась одна из старушек, подслеповато щуря глаза, – у денников поищите.

Я поблагодарила, и, подцепив за рукав Акатоша и тихонько причитая, отправилась на поиски Орега.

Им оказался тот самый рябой здоровенный мужик с простоватым лицом, который провожал нас к песчанику. Он сидел на пенечке и строгал колышки. В его огромных ручищах ножик казался дамской перочинной игрушкой.

– А, взяли все ж таки? Это хорошо, – протянул он. – Ну, рассказывайте: откуда, что с больным, буйный али нет?

– Мы с горного поселка, дальнего. Я – Игор, наемник, – ответил оборотень, взяв на себя роль переговорщика. Мать сына скорбного везет, головой с лошади упал. Чудной он маленько, но смирный. Ходит сам, понимает много, только с головой неладно – женку с детьми не узнает.

Орег хохотнул.

– Ну можа и не хочет от женку узнавать, ежели она грымза да стервь.

– Невестушка моя – золото живое, ладная и умелица. По любви, по любви, добрый человек, женились, уж сколько годков вместе жили-пожили, а тут горюшко… Ох, горюшко…

Я всхлипнула. Орег посерьезнел.

– Ну, раз так, то ладно. Правил у нас немного – больных лежачих не берем – это другой караван с такими едет. Но вы, смотрю, крепко держитесь. Телега у вас отдельная али общая?

– Отдельная.

– Вот и хорошо, – повеселел Орег, вдалбливая нож в древесную мякоть.

Видимо, и ему процентик капал.

– Идем мы с двумя большими стоянками. Люда много, но стоять все одно не станем. Ночью тоже идем. На рассвете восьмого дня будем на месте, проводим куда надо. Есть – два раза, кашеварит повар наш, Арша. Хорошо кашеварит, не думайте. И мясо, и суп, и в ходьбе сготовить может чего угодно. Ежели денег нет на общий котел, то сами добывайте. Уйдете, умрете или потеряетесь – ждать не будем и денег не воротим. А счас спать идите, вона, к кострам, а я телегу вам сготовлю. Ежели есть хотите, то к кухне идите, там Арша как раз доготавливает чего-то. А ты вот только, Игор, постой на слово.

«А вас, Штирлиц, я попрошу остаться», – машинально подумала я, но в сторонку отошла, поманив за собой молчаливого Акатоша.

– Спасибо, – шепнула я ему, заглядывая в вишневые глаза, – ты все делаешь очень правильно.

Акатош улыбнулся.

– Я ничего не делаю. Это тебя я хочу поблагодарить.

Я засмущалась было, но тут же одернула себя – я ж мать! И спросила то, о чем постоянно забывала.

– Ты как, меч свой чувствуешь?

Акатош кивнул.

– Теперь – да.

Фух, как хорошо-то!

***

Орег любовно погладил высеченный из деревяшки колышек. Посмотрел на Игора.

– Ты – наемник, вижу. Охранять будешь караван, или отказался?

– Буду. Выгодная сделка. А чего это вдруг лишние руки понадобились? Смотрю, у вас тут все отлажено.

Орег сплюнул.