Анна Жнец – Красавчик с изъяном (страница 22)

Он должен быть там, в самой гуще событий, а не гнить здесь, слушая, как привычный мир тонет в хаосе.

Любимой нужна его помощь. Она испугана. Ее окружает толпа фанатиков. Вооруженных и озлобленных.

Что, если они ее обидят?

А вдруг прямо сейчас, пока он сидит в этой клетке, как связанный зверь, ее уже…

Он крепко стиснул зубы и в очередной раз дернул руками, пытаясь порвать цепь, но только содрал кожу с запястий.

Надо выбираться. Надо выбираться отсюда скорее.

Прошел час, а может, и два, когда о пленнике резко вспомнили. Теперь он получил даже слишком много нежеланного внимания от своих тюремщиц. Три карательницы в черных балахонах и с напряженными взглядами обступили его со всех сторон. Одна сжала волосы на его затылке и дернула голову назад.

Другая со злостью прошипела ему в лицо:

— Выкладывай все, что знаешь. Что задумали твои подельники? Говори!

Сказать ему было нечего. Не веря, его били по лицу. Сначала плашмя ладонью — до звона в ушах, затем кулаками — до красной слюны.

Удары сыпались один за другим. Голова моталась из стороны в сторону. Его отпускали, только чтобы он мог сплюнуть кровью на собственную рубашку. Наручники звякали, когда он пытался закрыться, но руки были прикованы к столу намертво.

Шадриан уже не различал отдельных ударов — они слились в один сплошной поток боли. Комната качалась, как трюм корабля во время шторма. В какой-то момент он понял, что больше не чувствует ни рук, ни ног — лишь тупую пульсацию в висках и горячую струйку, стекающую по подбородку.

— Хватит, — сказала одна из карательниц. — Толку от него нет. Тем более он сейчас отключится.

— Увести, — бросила другая. — В темницу.

Перед глазами все плыло. Он попытался что-то сказать, но из горла вырвался только хрип. Наручники отстегнули от стола, его рывком подняли на ноги, но те подкосились — и он тут же растянулся на полу.

— Позови стражников, — раздался сверху раздраженный голос. — Мужчин.

— Мужчинам больше нельзя доверять, — ответили неуверенным тоном.

— Предлагаешь тащить его в камеру на своем горбу?

Реальность исчезала и возвращалась короткими кадрами.

Темнота. А вот его поднимают с пола, и он повисает между двумя амбалами, как мешок.

Снова мрак.

Он открывает глаза — впереди качается длинный коридор с низким арочным сводом.

Каменные стены расплывались, факелы оставляли в воздухе огненные полосы. Он слышал собственное дыхание — рваное, хриплое — и шаги стражников, гулкие, тяжелые. Иногда они волокли его по полу, иногда заставляли идти, толкая в спину.

Затем его швырнули вперед. Он упал на колени и ладони.

— Сиди, — сказала одна из женщин, и за его спиной с лязгом задвинулась металлическая решетка.

Раздались удаляющиеся шаги.

Зачарованные браслеты, блокирующие магию, все еще оттягивали его руки, словно две огромные гири. Шадриан попытался подняться, но тело не слушалось. Тогда он подполз к ближайшей стене и привалился к ней спиной, переводя дыхание. В висках стучало. Губы распухли. Холод камня медленно просачивался под кожу.

Он сидел так, приходя в себя, но поднялся на ноги, едва почувствовав себя лучше. Морвелла. Морвелла. Что с ней?

Разбитые колени подгибались, и он бродил вдоль решетки, тяжело цепляясь за железные прутья, чтобы не упасть — от стены к стене, туда-сюда, снова и снова, вглядываясь во мрак, пока в глазах не начинали плясать мерцающие точки.

Позади, из-за глухой стены его камеры, шел странный нарастающий гул, но Шадриан не придавал ему значения. Все это было неважно, потому что шаги вернулись. С каждой секундой они приближались, отзываясь в тишине эхом. И этот звук занимал его гораздо больше.

— Я не виновен! — закричал он в темноту, откуда доносились шаги, и просунул лицо между прутьями решетки. — Я не один из них! Освободите меня! Дайте мне сражаться за королеву!

По стене, освещенной факелом, скользнула тень — женский силуэт.

Шадриан закричал еще громче:

— Снимите с меня сдерживающую метку. Умоляю. Если вы снимете метку, я смогу убить всех повстанцев. Всех. Одним щелчком пальцев. Но только если вы снимете запрет на убийство себе подобных. Пожалуйста!

Из темноты подземелья соткалась фигура в черной мантии карательницы и остановилась напротив решетки.

С лихорадочной надеждой Шадриан протянул ей свои скованные запястья, но женщина лишь мазнула по ним равнодушным взглядом.

— Тебя желает видеть королева, — сказала она.

Глава 28

Шадриан

Лязгнул замок. Решетка дернулась и поползла в сторону, скрежеща по направляющим.

Он шагнул в темный коридор, с облегчением оставляя позади сырую, зловонную клетку, где задыхался от собственного бессилия и страха за Морвеллу.

Королева хочет встретиться. Это дарило надежду. Давящая неопределенность последних часов немного отступила. Он словно отошел от края пропасти, что дышала ему в лицо глухим отчаянием.

Карательница пропустила узника вперед, явно не желая терять его из вида. Они двинулись вдоль бугристых пористых стен, мимо факелов в железных прихватах. Короткие островки мерцающего желтого света чередовались с длинными провалами густой тьмы. Неясный протяжный гул не остался в тюремной камере, а последовал за Шадрианом и теперь бил в спину, нарастая с каждым шагом. То, что раньше казалось далеким эхом, превращалось в навязчивый, неотступный шум.

Шадриан оглянулся. Шум перешел в грохот, словно за спиной одна за другой рушились каменные стены.

— Что это? — спросил он.

— Иди, — нервно отозвалась его провожатая.

И тут пол под ногами содрогнулся.

Шадриана отбросило к стене — плечо взорвалось болью, напоровшись на скальный выступ.

Карательница пошатнулась. Ее лицо — бледное, с неестественно круглыми глазами — он увидел сквозь каменную крошку, что посыпалась с потолка. Он чувствовал, как мелкие осколки оседают в волосах, царапают щеки. Поднявшаяся пыль забила глаза и ноздри. Он чихнул, закашлялся и отчетливо ощутил на зубах характерный песчаный скрежет.

— Что за… — карательница ухватилась за стену.

Пещера снова начала трястись, и в облаке пыли раздался голос принцессы Лирэйн — едва слышный за грохотом обвала, который становился все громче.

— Внимание.

Карательница резко вскинула голову, вглядываясь в потолок, будто искала источник голоса.

У Шадриана екнуло сердце: возможно, сейчас он что-нибудь узнает о заложниках и Морвелле.

— Я обращаюсь ко всем женщинам Морн'Зарет. К Верховному Совету. К жрицам Ллос. К ее величеству королеве.

Сверху продолжало сыпаться. Пол дрожал. Шадриану показалось, что где-то внизу, в толще скалы, прямо под ними, пронеслось что-то огромное и длинное.

— Если вы не выполните наши требования, мы направим на город полчище Червей.

«Червь! Точно! Это был Червь!» — подумал он, странным образом успокоившись, но тут же вспомнил о браслетах, лишивших его магии. Как же это больно и омерзительно — осознавать себя беспомощным перед угрозой, которую еще недавно мог остановить одним щелчком пальцев.

Но один Червь — это не полчище. Неужели кто-то из мятежников может управлять целой армией чудовищ? Или это блеф?

— Наши требования. Первое, — продолжала принцесса, — все женщины-маги Морн'Зарет обязаны поставить на себя сдерживающие метки. Такие же, какие вы веками ставили мужчинам.

Краем глаза Шадриан заметил, как его спутница поджала губы.

— Второе, — голос то гремел, то тонул в грохоте приближающегося обвала, — создать Совет Мужчин и признать за ним право управлять Морн'Зарет наравне с королевой.

Карательница выругалась сквозь зубы — коротко, зло.

Шадриан напрягал слух, боясь пропустить что-то действительно важное — новости о заложниках. Требования повстанцев его мало волновали.

— Третье. Нерушимой магической клятвой закрепить законы, наделяющие мужчин новыми правами. Той же магической клятвой гарантировать всем участникам восстания свободу, безопасность и место в совете. Мы отказываемся жить по старым правилам.