Анна Зенькова – Григорий без отчества Бабочкин (страница 40)

А он мне:

– Ой! Неужто его величество Пушкин обиделся? Так пожалуйся у себя в дневнике! Я потом поинтересуюсь!

Я сначала и не разобрался – при чём здесь дневник? А Бабочкин, видно, понял, что я ничего не понял, и решил уточнить:

– Ну, дневник. Леокадия, помнишь, задание давала?

А я так холодно:

– Конечно, помню. Только с чего ты взял, что я разрешу свои записи слушать? Дневник – это вообще-то личное.

А он как захохочет! Правда чуть ли не покатился… Говорит:

– Звездочёт! Ты с луны упал? Мы же с тобой в начале года должны будем паролями от ящиков обменяться.

Я сразу:

– Что-о-о?

А он мне:

– Да-да! Леокадия предельно ясно выразилась – ты мне свой, а я тебе свой.

Я чуть в обморок не грохнулся. Как это обменяться? Нет, Герино я всегда рад послушать. Но чтобы своё отдать? Я же там такого наговорил!

А Бабочкин мне подмигнул и так заговорщицки:

– Да ладно, не паникуй! Я твою даму сердца не выдам.

А это же он ещё про Малинку не знал! А я там как только не мечтал о ней. По-всякому!

В общем, те несколько дней превратились в кошмар. Я всё ходил и думал, как теперь поступить? Стереть – нельзя. Будет по хронологии заметно.

И не отдать нельзя – это же учебное задание.

И вообще, как я мог такое прослушать?

А потом с Кристинкой вся эта ерунда случилась. И я забыл обо всём на свете.

А то, что не смог забыть, – самое главное – ему рассказал. Не потому, что он мой друг и я хотел довериться. Всё, чего я в тот момент хотел, – чтобы это случилось не со мной. Чтобы больше никогда не вспоминать про ту горку. Не говорить. Я не хотел так мучиться!

А тут Бабочкин пришёл. А я как раз новую запись сделал. И сразу подумал – он же потом всё равно узнает. Получится, что я его обманул.

Вот я и рассказал. ||

▶ Конечно, можно было и соврать. Придумать что-нибудь.

Сказать, что стёр случайно!

Но тогда бы и Герин дневник остался у него. А я хотел… мне было важно узнать, что он обо мне думает. Вдобавок ко всему, я никак не мог забыть те слова Леокадии Альбертовны…

Я как-то спросил на уроке, зачем она придумала такое задание. Не для всех, скажем прямо. Кто-то, конечно, может. А кто-то и нет – взять вот так и всё наружу вывалить.

А Леокадия Альбертовна сказала:

– В том-то и смысл, Гриша, что это не задание, а испытание. Потому что доверие никогда не даётся бесплатно. Его нужно завоевать!

Естественно, каждый из нас воспринял это по-своему. Димка Чернышов так вообще заявил, что ему такое доверие – дневник Антохи Козельского – и даром не нужно, потому как «эротические сны про Орехову» – вот где настоящее испытание. Для психики. Ха-ха. А она ему ещё дорога!

Все рассмеялись, конечно, а я на Геру посмотрел.

Мне почему-то кажется, он эту реплику про доверие точно так же растолковал. Как задумывалось!

Потому что и правда ведь… В этой жизни нужно кому-то доверять. А как узнать, можно или нет, не попробовав?

Потому-то я и решил оставить всё как есть: и дневник, и даже эту вот запись. Сохранить для него.

Думаю, Бабочкину будет интересно узнать о том, как я прошёл своё испытание. Уверен, что и он своё выдержал тоже.

Да, Гера? Привет! ||

▶ В общем-то, что я хотел сказать, кроме того, что Леокадия Альбертовна – чудесный человек? А то, что она ко всему прочему ещё и настоящий учитель. Благодаря ей я теперь знаю потрясающие вещи. И это не про Фаулза[38]. Или даже не про Оруэлла[39]. Хотя вот он – тоже важное для меня приобретение.

Но я сейчас про жизненные ценности! Например, теперь я точно знаю: врать, неважно по какому поводу, себе дороже.

Потому как врун – это что? По сути, то же, что заключённый. Только не в тюрьму, а в саму ситуацию.

Ну допустим…

Ты соврал. Пусть даже однажды, и то по мелочи! Но страх разоблачения вдруг оказался в разы больше и сильнее той самой маленькой лжи. И чтобы его не допустить, ты начинаешь юлить, изворачиваться, возможно, торговаться… если есть с кем.

Короче говоря, попадаешь в зависимость. И вот это по факту и есть тюрьма!

А человек – он же как зверь, не может жить в неволе. Человеку нужна свобода.

А уж свобода воли… Чтобы никто не указывал ему, что и как делать. Когда есть, когда спать. Чтобы он сам всё решал!

Вот тогда человек будет человеком, а не зверем.

А зверем его, получается, делает враньё. ||

▶ Конечно, сейчас я всё туманно изложил. В самом сочинении было понятнее.

Да это и не сочинение даже. Эссе, которое я написал специально к конкурсу. Долго рассказывать, но правила игры таковы: ты пишешь произведение на свободную тему, побеждаешь и получаешь деньги. А дальше – всё. Можешь делать что угодно. И быть кем угодно.

Сначала я решил быть зверем – соврать и забыть. Но пока писал эссе, передумал. И в итоге признался Леокадии Альбертовне в том, что натворил.

Не то чтобы мне так уж сильно хотелось рассказывать ей про ту горку. Но, как и в случае с Герой, пришлось.

Не потому, что Леокадия Альбертовна могла прочитать мой дневник. Даже чисто технически – нет. Не говоря уже о моральной стороне вопроса.

А вот я без её помощи точно не смог бы. Для начала на конкурс попасть. Те же деньги выиграть… А без денег разве можно стать человеком? ||

▶ Наверное, лучше расскажу по порядку.

Когда Леокадия Альбертовна сказала нам с Герой про конкурс, я сразу понял: вот он – мой шанс. Это же Москва!

Во-первых, она далеко. Во-вторых, там возможностей больше. А в-третьих, кто же не любит деньги? Деньги – это свобода. Вот о ней-то я и мечтал.

Но… была одна загвоздка. Чтобы подать заявку на участие, надо было получить разрешение от родителей.

Согласен, дискриминация! Но пока тебе пятнадцать, кому ты что докажешь?

В общем, я даже ухом не повёл… Только подумал вскользь – мои сразу согласятся. Они в такие вещи обычно даже не вникают.

Бодро так домой пошагал… Думал, сейчас получу у мамы согласие и стану готовиться к конкурсу. И всю дорогу размышлял, какую же мне тему для эссе выбрать.

Прихожу, а на столе записка: «Гриша, я ушла на маникюр. Когда Кристинка проснётся, заставь её съесть суп! Целую, мама».

Заставь, главное! Как будто это так легко. Кристинка если упрётся – её даже танком с места не сдвинешь.

Но мамино «целую»… В то время это был лучший мотиватор! Так что я дождался, пока Кристинка проснётся, и пошёл греть суп. Главное, предупредил же, дескать, готовься, сейчас будем обедать. А она, как ожидалось, сразу в позу встала. Ну, у неё бывает… Проснётся не с той ноги и сразу капризничать.

Но в тот раз мне Кристинкины капризы были до лампочки. Я налил суп в тарелку, поставил на поднос и в таком виде отнёс ей.

Естественно, я всё видел… как она морщится, но сказал строго:

– Жуй давай!