Анна Завгородняя – Вторая жена. Часть 2 (страница 54)

«Смертники!» — подумала Сарнай.

Ей оставалось только уповать на то, что Наима, как и прежде, прикроет ее от смерти своей магией.

Шаккар покосился на Сарнай и слабо улыбнулся.

— Боишься? — спросил он неожиданно.

Сарнай криво усмехнулась, отчаянно делая вид, что ей ни по чем многотысячное войско врага. Посмотрела на мужа холодным синим взглядом и произнесла:

— А надо?

Принц рассмеялся и повернул лицо к надвигающейся лавине неприятеля, а затем вскинул меч и направил его острие вперед, давая сигнал начать атаку.

Первые ряды противника, из числа тех, кто были вооружены кое как, варвары смели, затоптав лошадиными копытами, почти без урона для себя. Далее в ход вступили мечи и копья. Шаккар врезался в длинный строй чужих воинов, сбив двоих, ринувшихся было ему на перерез, с ног, умело развернув коня. Третьего, метнувшего в него копье, он достал мечом, успев увернуться от оружия. За его спиной Сарнай едва успевала рубить то влево, то вправо от нахлынувшей массы врага, навалившегося со всех сторон.

Все смешалось в считанные мгновения. Лошади, люди, крики и стоны наполнили тишину пустыни, а восходящее солнце, выплывая из-за горизонта, с ужасом взирало на страшную картину сражения.

Вот двое сошлись в поединке. Запела сталь, жалобно застонали доспехи, когда по груди одного из воинов заскользило заточенное оружие. Эта схватка оказалась скоротечной и вот уже победитель снимает с плеч голову более слабого противника, не замечая того, что к нему самому со спины крадется смерть. Короткий миг и копье выходит из груди в области сердца, и недавний торжествующий крик сменяется стоном.

Рядом сражается один из махарибов Шаккара. Рослый, могучий, он сдерживает атаку своры врага, накинувшейся на него с целью разорвать на куски. Тяжелый меч несет погибель каждому, кто встает на пути, но лучники Давлата уже подобрались близко и прямо из седел расстреляли воина, превратив его спину в утыканную иглами стрел мишень. Махариб успевает отрубить руку последнему из нападавших и падает лицом в песок, застыв навеки.

Словно две волны, две страшные стихии, два войска уничтожают друг друга. Золото песков давно сменило свой цвет на алый. Не обращая внимания на павших, те, кто остался в живых, продолжали сражаться, снова и снова вскидывая оружие и направляя его на врага. Все, кто остался в седлах, пытаются затоптать как можно больше выживших, не уставая при этом помогать лошадям смертоносным оружием. Сарнай одна из тех, кто все еще сохранил своего скакуна. На ее теле нет ни царапины и воительница старается не отставать от своего повелителя и держится рядом с ним, чтобы в случае прикрыть и предупредить об опасности. Женщине не надо смотреть назад, туда, где в лагере наблюдают за ходом боя оставленные рабы. Сарнай знает точно, что Наима там, стоит на холме и, закрыв глаза, следует за ней, силой магии уберегая от гибели. Но Шаккару может помочь только сама Сарнай.

Давлат оставшийся в стороне от хода сражения, приказал Малаху опустить его на песок. Окружившие повелителя стражи заинтересованно посмотрели на своего предводителя, ожидая приказаний, но мудрец хранил молчание и лишь смотрел на раскрывшуюся перед ним ужасающую картину. Змей опустил голову на песок и прикрыл глаза, показывая всем своим видом, как мало его волнуют деяния людей.

— У Вазира достойный сын! — проговорил Давлат, когда его взгляд выделил принца. Даже не таком расстоянии Шаккар отличался от остальных. Он прорывался через кольцо окруживших его врагов, оставляя за своей спиной только разрубленные тела. Рыжеволосая воительница держалась рядом. Ее пламенные волосы вспыхивали огнем и Давлат заинтересованно прищурился, глядя на женщину. Но вот очередная волна его людей скрыла от взгляда мудреца и принца, и его жену.

Варвары сражались с отчаянной храбростью и заметно проредили войско мудреца, но Давлат видел и понимал, что силы неравны. Его войско брало если не умением, то количеством. И совсем скоро защитников Хайрата стало заметно меньше.

— Скоро все будет закончено, повелитель! — произнес кто-то из махарибов мудреца, оставшийся при повелителе в качестве стражи.

— Скоро! — кивнул, соглашаясь старик, когда заметил всадника, несущегося во весь опор по пустыне и при этом старательно огибавшего поле боя. Давлат перевел на него взгляд, хотя, с такого расстояния, что разделяло верхового и возвышение, с которого мудрец наблюдал за ходом сражения, было невозможно разглядеть, кто именно направляется, так старательно подхлестывая скакуна.

— Шаккар отправил птицу! — произнес старик вслух, понимая, что это его лучник сейчас спешит во весь опор, и оказался прав. Когда, позже, мужчина достиг возвышения и, спешившись, стал подниматься на песчаный холм, он увидел, что в руках у лучника мертвой тушей обвис ещё один ястреб.

— Мой господин! — воин поклонился и опустившись на одно колено, протянул к Давлату птицу.

Мудрец взял ее в руки и оторвал привязанное к лапе послание, а затем положил перед змеем пернатого посланника. Малах приоткрыл один глаз, но едва глянул на тушку, после чего снова уронил огромную голову на песок, а Давлат в это время приступил к чтению.

— Хорошо, что ты перехватил это послание! — сказал он, спустя некоторое время. Пергамент был безжалостно смят и брошен под ноги старика. Давлат даже не поленился втоптать его в песок, после чего наклонился и потрепал по голове Малаха.

— Господин? — спросили воины удивленно, когда увидели, что повелитель садится верхом на своего змея. — Вам нельзя на поле боя, там опасно!

Давлат посмотрел на говорившего, зло сверкнув глазами и коротко приказал следовать за ним.

Змей сполз по песку, оставляя за собой длинный глубокий след-борозду. Следом спешили за своим повелителем его охрана, но Давлат едва ли обратил на них внимание, вглядываясь в гущу сражения. Его взор выискивал Шаккара, но пока не мог отыскать его в этом переплетении окровавленных тел, забрызганных чужой кровью и ошметками внутренностей.

Шаккар крепче сжал в пальцах тяжелый меч. Отчего-то он только сейчас заметил, как много, оказывается, весит его клинок. Руки устали, мышцы ныли, а глаза заливала кровь и пот. Он давно уже не видел рядом своих людей. Его окружали только враги. Озверевшие лица, во взорах которых было одно желание: достать прыткого противника и убить, разорвать на части. Только Шаккар не был из тех, кто мог сдаться просто так. Даже оставшись один он будет бороться до конца, хотя что-то подсказывало ему, что финал близок.

Когда из виду пропала рыжеволосая воительница, первой мыслью принца было, что Сарнай погибла. Но уже позже, в пылу сражения, он успел выхватить взглядом мелькнувшее вдалеке пламя ее волос. Врагам удалось оттеснить женщину и теперь между ними было расстояние в добрую сотню шагов.

Шаккара окружили. С усмешкой обвел он взглядом злые лица с горящими от ненависти глазами и поднял меч над головой, приготовившись продать свою жизнь так дорого, чтобы его отец и остальной народ, могли гордиться своим вождем. При этом принц понимал: жить ему осталось недолго.

«Только я заберу с собой как можно больше вас, ублюдки!» — подумал он.

Враги напали сворой. Трое со спины, двое атаковали спереди и ещё несколько зашли по бокам, тыкая в принца мечами, словно в дикого зверя, заключенного в клетку. Только Шаккар зверем не был, да и беспомощным себя не считал даже в таком проигрышном положении. В один миг он прокрутился вокруг своей оси, взмахнув мечом с такой силой, что сталь с резким свистом рассекла воздух, достав пару менее прытких людей Давлата. Они со стонами повалились на песок, уже превратившийся в жижу от пролитой крови. Подбирая руками вспоротые животы, воины кричали и стонали, радуя слух принца.

— Ну же! — пробасил он насмешливо. — Давайте. Нападайте. Я жду вас! — и сделал приглашающий жест рукой.

Его атаковали опять гурьбой. В этот раз пришлось вступить в танец смерти. Едва успевая отбивать атаки четверых, краем глаза Шаккар заметил третьего — лучника, застывшего в нескольких шагах и целившегося в принца из тяжелого арбалета, заряженного болтом.

Мысленно выругавшись, Шаккар едва успел метнуться в сторону, прикрывшись незадачливым противником, поспешившим подрезать прыжок врага. С глухим ударом болт прошел насквозь, раздробив грудную клетку бедолаги, и воин осел на песок, глядя широко распахнутыми глазами перед собой и выплескивая кровь из приоткрытого рта. Только Шаккару было некогда смотреть на смерть очередного врага. Воспользовавшись смятением, он вытащил из голенища сапога длинный нож и размахнувшись, метнул его прямо в лучника, но не успел проследить за полетом сверкнувшего на солнце лезвия. Выставив блок, он уже отбивал очередной удар, нанесенный ему следующим врагом. Меч разил наповал, щит, прихваченный с трупа, превратился в щепки и скоро Шаккар без сожаления отшвырнул его прямо в лицо одному из нападавших. Еще троих он сразил после короткого боя, четвертому сломал ногу, ударив сапогом по колену что было силы, а пятого насадил на острие клинка и смахнул, словно тот ничего не весил.

Так продолжалось довольно долго. Шаккар видел, что он остался уже совсем один. Если и были где-то рядом его воины, то сейчас они пропали с его глаз, скрытые волной неприятеля. В какой-то миг ему показалось, что он один противостоит этой своре Давлата, но руки по-прежнему сжимали меч, хотя уже и не с прежней силой, а враги продолжали наступать, сжимая принца в кольцо, которое становилось все уже.