Анна Завгородняя – Вторая жена. Часть 2 (страница 43)

Одна из рабынь, показавшая себя более смышленой чем остальные бабочки, смиренно склонила голову перед своей госпожой и ждала только ее слова. Тахира махнула рукой.

— Говори! — произнесла она.

Девушка явно желала выслужиться. Они все, отчего-то в последнее время, стали относиться иначе к своей госпоже и если раньше их уважении было приказным, то теперь оно приняло иной оттенок — оттенок уважения, а может быть, и толики страха после одного происшествия, всколыхнувшего размеренную жизнь гарема.

В тот день Тахира в окружении своих рабынь, шла к Ширин. Она намеревалась узнать от повелительницы хоть что-то о решении ее мужа и господина, повелителя Босхана.

В широком коридоре навстречу принцессе выплыла Дилия. Она давно окружила себе служанками и свита наложницы едва ли не была в разы больше, чем свита принцессы.

Тахира отвела взгляд, вскинув голову и хотела было пройти мимо, как в спину ей ударили злые слова.

— Скоро придет конец господству твоего рода на нашей земле и мне интересно, станешь ли ты тогда так же важна принцу, как теперь. Говорят, что наш повелитель отказался помогать твоему народу и правильно. Не место таким варварам на это земле! — Дилия не спрашивала, а утверждала. В ее голосе явственно звучала насмешка и превосходство.

Тахира замерла на месте. Взгляд ее оставался спокойным, но внутри все словно пришло в движение. Сердце охватило пламя гнева и принцессе стоило огромных трудов не наброситься на жалкую дерзкую наложницу и не размазать ее по стене, украшенной замысловатыми узорами. Но нет, взгляд Тахиры, обращенный на Дилию, был словно лед…надтреснутый лед, через сеть трещин которого проглядывало пламя гнева. Только глупая наложница не заметила этого. Она широко улыбнулась, по привычке выпятив живот, в котором едва угадывались очертания зарождающейся жизни.

— Тебя разве не предупреждали, что за своим языком стоит следить, иначе можно лишиться головы? — произнесла принцесса и шагнула по направлению наложницы.

Внутри Дилии шевельнулось что-то похожее на страх, но она продолжила стоять и смотреть в лицо приближающейся опасности, наивно полагая, что беременность спасет ее от гнева Тахиры.

— Ты не посмеешь тронуть мать наследника! — заявила Дилия, а принцесса варваров сделала еще один шаг, надвигаясь. За спиной наложницы задрожали рабыни, попятились, пряча глаза, но Тахира даже не обратила на них внимания, она всецело была поглощена дерзкой девкой, осмелившейся затронуть ее родных.

— С чего ты решила, что я не осмелюсь? — вскинув брови, принцесса сделала еще один шаг и оказалась на расстоянии вытянутой руки от девушки, внезапно осознавшей свое положение. Оглядевшись по сторонам, Дилия поняла, что осталась одна. Ее свита благополучно переместилась в конец коридора, бросив свою госпожу.

— Еще раз скажешь хоть слово о моей семье или о моих людях, я сделаю так, что ты пожалеешь об этом! — произнесла принцесса.

— Что? Ты угрожаешь мне, матери наследника? — вскинула брови Дилия, хотя лицо ее стало белее снега.

— Поверь мне, можно сделать так, что ты умрешь, а твое тело продолжит жить, и твой ребенок увидит этот свет, но уже без своей матери, — Тахира протянула было руку в направлении шеи девушки, а затем уронила ее и улыбнулась так, что колени наложницы задрожали.

— Еще и неизвестно кто там, в твоем чреве, а мне так кажется, что это всего-навсего дочь! — добавила она и посмотрела прямо в глаза испуганной Дилии.

— Не попадайся больше на моем пути. Или узнаешь твердость моего слова! — сказала и повернулась спиной к сопернице, а затем подошла к своим рабыням и сделала им знак следовать за ней.

Дилия выдохнула и осела на пол. Ее служанки едва успели подхватить девушку, которую колотило от злости и страха. Наложница вырвалась из державших ее рук, замахнулась и ударила первую попавшую под руку девушку.

— Пошли вон. Трусихи! — тело ее била дрожь. Внутри, словно обжигающий жгут, свернулся ужас. Липкий и непреодолимый, потому что сегодня она увидела во взоре варварской принцессы приговор.

«Она не посмеет!» — подумала Дилия, но страх внутри нее горячо зашептал: «Посмеет!».

Тахира взмахнула рукой, прогоняя воспоминания рабыни, стоявшей перед ней с опущенной головой. Она понимала, о чем сейчас думает девушка. С тех пор, после стычки с наложницей акрама, они стали иначе относиться к своей госпоже. Появилось уважение, настоящее, не просто навеянное понятием о том, что она — хозяйка и ей только из-за этого стоит подчиняться.

— Говори же! — повторилась принцесса.

Рабыня подняла глаза.

— Прилетела вторая птица от вашего отца! — сказала она.

— Что? — Тахира привстала. — Откуда ты знаешь?

— Дворец полон слухами. Кто-то из рабов присутствовал во время разговора повелителя и ловчего!

Тахира нахмурилась. Ее сейчас мало интересовало, как несчастный раб после этого остался жив, а ведь, скорее всего, остался, раз пустил слухи среди слуг. Принцессу волновало, что написал ее отец свекру. Чтобы узнать содержимое послания, ей стоило идти к Ширин. Только она могла знать все точно.

— Что был в послании? — спросила Тахира.

Рабыня ответила совсем не так, как надеялась принцесса.

— Раба вывели раньше, чем повелитель Борхан взломал печать.

Вот и ответ, почему раб остался жив!

Тахира поднялась на ноги и пошла к выходу. Рабыня поспешила за ней, сложив руки на животе и глядя себе под ноги.

Едва принцесса подошла к дверям, как они плавно распахнулись — две рабыни склонили головы, пропуская свою госпожу. Шелестя дорогими одеждами, молодая девушка словно поплыла по гладкому полу, покрытому ковровой дорожкой. Две рабыни последовали за принцессой, молчаливые и на удивление, не улыбчивые.

Перед взором Тахиры мелькали залы, уже привычные ее глазам. Она шагала вперед с уверенностью повелительницы и встречные рабы торопились пасть ниц перед женой принца.

У входа в покои свекрови, Тахира застыла. Бросила короткий взгляд на служанок, что поспешили склониться проявляя почтение.

— Доложите обо мне повелительнице Ширин! — велела принцесса.

— Госпожа отдыхает и приказала ее не тревожить! — раздался голос из-за узорных дверей и рабыни поспешили открыть их, выпуская из комнат Ширин Ираду. Хазнедар посмотрела на принцессу долгим взглядом, а затем поклонилась, словно вспомнив, кто стоит перед ней.

— С повелительницей все в порядке? — забеспокоилась Тахира.

— Милостью богов! — кивнула в ответ Ирада.

— Хорошо, — не стала настаивать принцесса, — тогда я зайду к ней позже!

Хазнедар поклонилась и подождала, пока Тахира скроется за поворотом, а затем вернулась назад в покои своей повелительницы.

Ширин встретила ее сидя на подушках и попивая чай. Бросила настороженный взгляд, всматриваясь в выражение глаз старухи, вздохнула.

— Она хочет знать, что было в том послании, не иначе! — произнесла повелительница.

— Да, госпожа! — кивнула Ирада.

— Борхан уже отругал меня за то, что я слишком откровенничаю с принцессой, — вздохнула женщина и сделала знак рабыне наполнить снова ее чашу ароматным чаем из тех заморских трав, что были привезены купцами по морю. Ширин потянулась к чаше, поднесла у губам и, прежде чем сделать глоток, вдохнула тонкий пар, идущий от напитка.

— Принцесса Тахира прекрасная девушка! — произнесла хазнедар осторожно. — Но она слишком сильная и непокорная. За все то время, что она провела в гареме, она научилась всему, что должна знать и уметь будущая повелительница. Всему, кроме одного! — и выразительно посмотрела на Ширин.

Повелительница вопросительно изогнула бровь.

— Что ты имеешь ввиду?

— Госпожа Тахира не забыла вкус свободы и никогда не станет покорной женой вашему сыну! — ответила Ирада и потупила глаза.

Ширин отпила из чаши и снова вздохнула.

— Только не говори мне, что Дилия будет лучшим выбором для моего акрама! — возмутилась она. — Мне донесли о недавнем споре между Тахирой и наложницей Дилией. Я возмущена. Девчонка берет на себя слишком много!

Ирада промолчала.

— Я буду настаивать, чтобы после рождения ребенка, даже если это будет мальчик, ее отправили прочь из дворца, а еще лучше, отдали замуж! — добавила женщина. — Я не потерплю подобной наложницы, что смеет говорить подобные вещи жене моего сына.

— Как прикажете, повелительница! — тихо сказала Ирада.

Ширин посмотрела на хазнедар, покачала головой.

— Я знаю, что она плоть от плоти твоей, но ты сама видишь, что даже на здоровом дереве могут быть гнилые плоды. Подумай сама, что может дать подобная женщина ребенку? а я не хочу, чтобы дочь или сын моего акрама были наделены глупостью. Уже одно то, что Дилия вынашивает первенца принца — ошибка. Мне стоило устроить ей выкидыш, а затем прогнать из гарема и, поверь, я бы сделала это, если бы не мое глубокое уважение к тебе, хазнедар!

Ирада промолчала, понимая, что ничего не может сказать против слов Ширин, которые были правдивы. Как бы она не любила свою внучку, старуха все же понимала, что Дилия превзошла саму себя, когда недавно попыталась задеть принцессу Тахиру. Думала ли она о том, что делает? Скорее всего, нет. Ослепленная своим материнством, гордая от того, что носит наследника престола, Дилия преступила ту черту, о которой ее предупреждала хазнедар, а возврата, увы, нет.

— Я отдам ее в хорошие руки и подыщу более-менее молодого мужа, у которого будет небольшой гарем, — сказала Ширин.