Анна Завгородняя – Пропавшее завещание (страница 8)

Последнее утро ноября выдалось морозным и солнечным. Ночью город припорошило, и теперь снег сверкал в лучах солнца, хрустя под сапогами господина, уверенно направляющегося к лестнице столичного дома графа фор Эберштейна.

На мужчине был дорогой теплый костюм и высокая шляпа. Трость в его руках постукивала по плитам равномерно неспешному шагу незнакомца, весь облик которого свидетельствовал о его благосостоянии и высоком положении.

Поднявшись по лестнице, он постучал тростью в дверь и застыл, ожидая, когда откроют. Ждать пришлось недолго. Уже через несколько секунд дверь мягко отворилась, и на пороге появился лакей. Смерив гостя быстрым взглядом, слуга между тем даже не подумал отступить в сторону и впустить мужчину в тепло дома.

— Доброе утро. – У незнакомца были правильные черты лица и мягкий, обволакивающий голос. А еще тонкий, едва заметный шрам, пересекавший щеку от глаза до середины левой скулы. Лакей постарался не заострять внимание на изъяне и смотрел гостю исключительно в глаза.

— Доброе утро, господин. Чем могу вам помочь?

Губы незнакомца тронула улыбка.

— Это дом графа Максимильяна фон Эберштейна? – спросил гость.

— Да, господин.

— Могу ли я видеть его светлость? – тихо уточнил мужчина, словно невзначай опустив трость за порог и тем самым позволяя понять его стремление войти в здание.

— Увы. Хозяин в отъезде, поэтому дом закрыт для посещения посторонних лиц, — отчеканил лакей и не подумав сдвинуться с места. У него были четкие указания на случай появления незваных гостей. И слуга придерживался правил, установленных хозяином дома.

— В отъезде? Вот как. – Мужчина в шляпе прищурил взгляд. – Но мне очень нужно увидеться с господином графом. Возможно, вы сможете подсказать мне, куда обратиться? Где искать графа фон Эберштейна?

Лакей и глазом не моргнул.

— К сожалению, я не могу вам ничего ответить, господин, э… — слуга замялся, но мужчина тут же с живостью подсказал: — Рихтер Вайнс.

— Так вот, господин Вайнс, я не имею права говорить о местонахождении своего хозяина. Вам лучше прийти позже.

— Насколько позже? День? Неделя? Месяц? – Усмешка тронула губы Рихтера. – Я ведь не знаю, когда именно вернется ваш хозяин.

— Пришлите слугу, господин Вайнс. К сожалению, я сам не могу дать вам точный ответ. Граф не отчитывается прислуге в подобных вопросах. – Лакей твердо стоял на своем.

— А если… — Рихтер качнулся в сторону слуги, но остановился, бросив быстрый взгляд ему за плечо.

— Кто там, Абрахам? – раздался голос, и за спиной лакея появился дворецкий. Рихтер тут же убрал трость с порога, снисходительно кивнул и отступил от двери.

— Я пришлю слугу, — обронил он как бы невзначай, после чего, развернувшись на каблуках, медленно направился вниз, а затем прочь от особняка к воротам, за которыми его ждал экипаж.

В салоне сидели двое. Поникшая оборотница даже не подняла взгляд, когда Вайнс забрался внутрь и сел напротив девушки. А вот ученик колдуна тут же оживленно спросил:

— Она там?

— Нет. Я не почувствовал нашу беглянку. Ее точно нет в особняке.

Поставив трость на полу между ног, Рихтер призадумался.

— Но была ли она там?

— Ганс, я не почувствовал ее. Кстати, дом неплохо защищен. Я чувствую, что там обитает тьма, но тьма какая—то странная. Впрочем, мне нет дела до проблем графа. – Рихтер перевел взгляд на Элоизу. – Я, конечно, проверю фон Эберштейна еще раз, но уверен, если моя дорогая ученица и была в доме графа, то она слишком умна, чтобы задержаться в нем и тем более, в должности какой-то гувернантки. Боюсь, мы только напрасно потратили время нашей дорогой госпожи Вандермер. – Вайнс нехорошо улыбнулся. – Как я не люблю разочаровываться, — добавил он.

Элоиза вскинула взгляд и вздрогнула всем телом.

— Не надо, господин… — попросила она. Голос оборотницы сорвался. Фраза оборвалась.

— Ну что вы, моя дорогая. Думаю, мы еще немного пообщаемся, — улыбнулся колдун. – Мне могут пригодиться ваши способности. А пока… — Он открыл окно экипажа и крикнул: — Трогай, Петер. Мы возвращаемся домой.

***

Итак, в часах господина Гутенберга обитает темная душа. Я ни на секунду не сомневалась, что это она стояла за падением люстры. Граф мешает Гельмуту, а значит, именно он под ударом, а не Штефан, потому что в случае гибели мальчика наследство получает кто? Правильно – фон Эберштейн. Именно граф следующий по наследованию титула и всего, что к нему прилагается. Насколько я понимаю, это огромные владения и деньги.

Я прошлась по комнате, пытаясь сообразить, что сделать и как вывести рыжего мерзавца на чистую воду, когда в дверь постучали.

— Кто? – Вот не люблю, когда меня отвлекают в подобные минуты!

Дверь открылась. На пороге стоял лакей.

— Госпожа Вандермер, его светлость приглашает вас сегодня в большой обеденный зал на ужин, — проговорил слуга и я даже не подумала отказаться. Ведь это такая возможность поближе узнать Гельмута Гутенберга! Полагаю, граф пригласил меня именно с этой целью, и я не подведу.

— Передайте мою благодарность господину граф и скажите, что я непременно буду, — ответила слуге, и он удалился, а я тут же призадумалась, что же выбрать к ужину, и со смешком поняла, что надеть-то нечего. И в который раз пожалела о своих нарядах, украденных настоящей Элоизой.

Ну да ладно. Выберу из того, что есть. Право слово, я же не красоваться туда иду!

Когда же пришло время спускаться к ужину, я сменила платье на такое же унылое, в котором занималась со Штефаном, спрятала на груди ключ, поправила перчатки и вышла из комнаты.

Обеденный зал занимал огромную площадь первого этажа. Вероятнее всего, когда был жив маркграф Рудольф, отец Штефана, здесь походили приемы и устраивались балы. Это была длинная прямоугольная комната с высокими потолками и огромным камином. Покосившись на тяжелую люстру, закрепленную над центром обеденного стола, я перевела взгляд на Макса, беседовавшего у камина с господином Гутенбергом. Последний выглядел как взъерошенный воробей и всем своим обликом излучал недовольство.

Скользнув взглядом в сторону, увидела Уве, стоявшего у окна. Штефан ходил по залу, пиная ногой несуществующий мяч.

— Добрый вечер, господа, — проговорила я, и взгляды присутствующих обратились в мою сторону. Штефан был удивлен, Уве – доволен, лицо Гельмута исказила гримаса неприкрытого раздражения, Венгель скучал, а граф тепло улыбнулся.

— Госпожа Вандермер! – Штефан оставил свое развлечение и подошел ко мне. – Вы сегодня ужинаете вместе с нами?

— Да. Меня пригласил твой дядя, — ответила, опустив взгляд на мальчика.

— В этом доме уже сажают за один стол с господами прислугу? — возмутился Гельмут, уставившись на меня самым неприличным образом.

Я подняла взгляд на аристократа, понимая, что буду молчать. Наверное, кого-то другого подобные слова задели бы за живое, но я давно научилась не обижаться на дураков. Гутенберг брезгливо поджал губы, но граф тут же произнес:

— Вы забыли о манерах, высказываясь подобным образом о женщине и к тому же в ее присутствии. – Голос Максимильяна прозвучал холодно и надменно. — Госпожа Вандермер не служанка. Она та, кто воспитывает Штефана. Вижу, ваши учителя в свое время не справились с этой задачей – не объяснили, как достойно себя вести в приличном обществе!

Я подавила улыбку и пристально посмотрела на Гутенберга, все же надеясь, что слова фон Эберштейна не вынудят рыжего господина покинуть обеденный зал. Нет, он нужен мне здесь и сегодня!

— Я всего лишь гость в этом доме, но… — не удержался Уве. Понимая, что сейчас ситуация примет ненужный оборот, я мило улыбнулась и произнесла:

— Господа! Право слово, я не обиделась. Не надо ссориться из-за меня.

Гельмут, уже готовый шагнуть прочь от графа, прищурил глаза и с недовольством сказал:

— Никто и не собирался ссориться. Наверное, я погорячился. – И это было все, на что он оказался способен. Извиниться этот благородный господин не смог, или не пожелал.

Я бросила взгляд в сторону фон Дитриха, отметив, что белолицый зол. Как бы он ни пытался скрыть гнев – выдавали сверкавшие глаза. Поймав взор Уве, я медленно покачала головой, призывая мужчину успокоиться. Мне очень нужно оказаться за одним столом с Гельмутом. Желательно даже сидеть рядом с ним, если только столь почтенный человек выдержит мое близкое присутствие со своей особой.

Гутенберг выдержал. А я оказалась права, когда поняла, что граф пригласил меня не просто так. Максимильян не знал, что именно я могу. Точнее, знал, но не все. О большем только догадывался и решил в некотором роде использовать мои таланты. А что я? Я была только за, потому что все эти тайны и интриги вызывали во мне жгучий интерес.

За столом я сидела напротив Уве. Штефан, как хозяин дома и маркграф, занимал почетное место во главе стола. По обе его руки расположились дядюшки. Меня посадили рядом с Гутенбегом, и пока длился ужин я все время глупо улыбалась, то и дело бросая взгляды на рыжего господина, пытаясь улучить момент, чтобы снять перчатку и коснутся его руки или ноги. Мне было крайне необходимо узнать, что он задумал. В прошлый раз коснувшись золотых часов, я увидела много, но не все. Подозреваю, у Гельмута при себе находятся охранные амулеты. Но сегодня они ему не помогут.

— Знаете ли, как распоясался народ в доверенной вам марке, граф? – важно спросил Гутенберг, когда слуги меняли блюда на столе, унося закуски и расставляя первые блюда. Я благодарно кивнула одному из лакеев, а когда взяла ложку, неловко уронила ее прямо на пол и, конечно же, бросилась поднимать еще до того, как подоспел слуга с чистой ложкой.