Анна Завгородняя – (не)случайная Жена (страница 15)

Но вскоре закончились и поля. Мы выехали на открытые луга, не знавшие плуга землепашца. Где-то вдали, там, где светила луна, темнела полоса леса. А еще дальше, едва различимые, угадывались горы. Я поежилась, обхватив себя руками и отвернулась, перестав любоваться ночным видом. Город остался за спиной, и я надеялась, что в прошлом останется все то, что произошло со мной во дворце. Пусть Клаудиа живет себе спокойно. Родит своему супругу наследника, а то и несколько. Возможно, она даже станет счастливой с королем Грегором. Ведь я не была глупой и прекрасно понимала причину, по которой она отправила меня прочь. Опасалась, что я буду ее шантажировать, а то и вовсе расскажу обо всем Его Величеству после той незаслуженной пощечины.

Она не знала меня, иначе поняла бы, что я не из такого теста. Не из тех, кто жалуется на других. Я привыкла сама решать свои проблемы. И все же, я была рада, что покинула свою госпожу. Свобода струилась по венам, наполняя их каким-то радостным предчувствием. Я представляла себе, как приеду домой, в наш полуразвалившийся замок, как обниму отца и брата (к моменту моего возвращения, он непременно будет дома, невредимый и такой же свободный) и вернусь в свою старую спальню с видом на темную южную башню. Представила, как буду засыпать под рокот прибоя и как стану встречать рассветы с криками чаек, что вьют гнезда в трещинах скалы, на которой стоит мой дом.

Карета поймала колесом ухаб, и я повалилась на бок, теряя ход мыслей и остатки сонливости. Дорога перестала виться утрамбованной лентой. И дальше, вплоть до самого леса, мы ехали то и дело, качаясь на рытвинах в земле.

«Вот тебе и королевский тракт!» — подумала я насмешливо.

Экипаж напоминал мне толстую гусыню, откормленную на убой. Так же переваливался, будто нарочно ловил выбоины. И я почти мечтала, чтобы мы, наконец, прибыли к обещанной таверне. Вспомнила, как месяц назад ехала в город с Клаудией. Кажется, тогда дорога была более терпимой. Возможно, непогода сделала свое коварное дело, размыв тракт. А где-то впереди, если меня не подводила память, должна была находиться скромная таверна, мимо которой кортеж Клаудии Роттергейн пролетел, словно ее и не было. Моя родственница и ее благородный отец никогда бы не унизились, чтобы ночевать в подобном месте. А я вот с радостью остановлюсь на ночь, сниму комнату и даже поужинаю, или уже позавтракаю, в придорожном заведении. Слишком уж устала, да и спать хотелось неимоверно.

Я выглянула в окно, вовремя, чтобы заметить алый всполох, мелькнувший между деревьев. Пригляделась, недоумевая, что бы это могло быть. То ли костер путников, остановившихся неподалеку от такта на привал, или факел охотников. Да там мог быть кто угодно? Я было отпрянула от окна, когда всполох мелькнул снова и, как мне показалось, уже гораздо ближе. А затем экипаж резко остановился и на дорогу выскочили всадники, одетые в черное.

— Эй, возница! — услышала чей-то наглый низкий голос. — Ну-ка слазь с козел. Говори, кого везешь?

Мне даже стало дурно. Я на мгновение просто окаменела, сжав руками сумку с вещами. А минуту спустя дверцу экипажа распахнули и в проеме показалось широкое лицо мужчины, в руке у которого был смоляной факел.

— Эй, ребята! — произнес он громко. — Да тут у нас красотка! И по виду, не из бедных.

Я отпрянула к второй двери. Вцепилась в ручку, потянула на себя, намереваясь выскочить из салона, но дверь едва не вырвали у меня из рук. И я отпустила ручку, пожалев пальцы. Второй разбойник заглянул в карету и, смерив меня заинтересованным взором, осклабился, явив кривые зубы, часть которых где-то безнадежно потерял.

— Ага, Шварц, — загоготал он. — Деньгами, мож не шибко разживемся, зато полакомимся этой милой иссой!

Шварц, видимо, полагал, что деньги они тоже найдут, о чем и сообщил напарнику. А я забилась в глубину экипажа, глядя поочередно то на одного разбойника, то на другого. И недоумевала, куда делся кучер.

«Сбежал или прибили!» — решила мгновение спустя.

— Ну же, исса, выбирайтесь сами, — предложил мне первый негодяй. — Давайте сделаем все полюбовно и тогда, обещаю, я буду с вами очень нежен. Да и Курт постарается. Не так ли, дружище? — он бросил взгляд на второго разбойника и, не дожидаясь, пока я «одумаюсь» и поспешу наружу с распростертыми объятиями, полез в карету.

— Не приближайтесь! — пискнула я. А сама подобралась, намереваясь ударить ногами. Подтянула их ближе к груди, откинувшись на спинку, приготовилась, сделав лицо как можно сильнее напуганным. Впрочем, играть почти не пришлось. Я и так подрагивала, будто осенний лист на ветру. Но позволять трогать себя этим двоим не собиралась.

Сунув руку в сумку с вещами, вытащила кошелек, тот самый, который дала мне Клаудиа. Остальные вещи было не так и жаль. А вот деньги… Без них никуда. И я прекрасно понимала это, мысленно прикидывая план побега.

— О, исса сама прилегла, — съязвил Шварц растопырив лапы, пригнувшись ниже, поскольку высота экипажа не позволяла разгуливать в полный рост. — Кажется, мы договоримся! — заулыбался он.

— Не трогайте меня, — попросила. Покосилась на Курта. Тот закрывал своей тушей второй выход, а значит, у меня оставался лишь один путь.

— Иди-ка сюда, милая. Да ты красотка! — проговорил он и наклонился ближе ко мне, такой испуганной и слабой, конечно же, не ожидая сопротивления. Наверное, даже представил себе, что именно сейчас станет делать со мной. Я видела, как разгорелись его глаза и ощутила дурноту, подступившую к горлу. А затем, когда мужчина протянул ко мне руки, почти коснулся меня, резко, со всей силой, на которую только была способна, распрямила ноги и ударила его в грудь.

— Ахх… — как-то хрипло выдохнул мужчина и повалился назад, как раз на противоположное сиденье. А я, не теряя ни секунды, сорвалась с места и бросилась вон из кареты. Спрыгнула на землю, прижав к груди кошель, огляделась, оценивая обстановку. Почти сразу увидела, что кучера нет. То есть, тела не было точно. Или его все же прибили и сразу оттащили в сторону, спрятав улику в кустах, или дали шанс убежать, и он им воспользовался, оставив меня одну. Так или иначе, я сейчас не могла ему помочь, даже если бы он лежал там, в темноте. Да и боялась, что и себе толком не помогу.

Но вот впереди стоит конь. Оседланный. На нем определенно приехал один из разбойников. И я рванула к жеребцу, путаясь в нижних юбках дорожного платья и мысленно жалея о том, что не надела что-то более удобное для поездки и передвижения. Только кто мог представить, что на карету нападут? Окрестности рядом со столицей всегда считались относительно безопасными, а тут такая неприятность! Или это я просто невезучая такая?

Но времени размышлять не было. Лошадей я любила. Благо, у нас они были, пусть и самые обыкновенные, не те дорогие скакуны, что стоят в конюшнях богатых аристократов. Но умение держаться в седле я имела. А потому, недолго думая, стала забираться на жеребца, ухватившись за луку седла и подтягивая наверх непослушное тело, сделавшееся неприлично тяжелым.

— Стерва! Лови ее! — донеслось со стороны экипажа. Я почувствовала, как паника подступает к горлу, сделала рывок и перекинув ногу через седло, села на коня. Платье порвалось, зато в седле стало гораздо удобнее. Я вцепилась в поводья и бросила взгляд через плечо, туда, где из экипажа выбирался разъяренный разбойник. А его дружок уже бежал ко мне, успев обогнуть карету, пока я забиралась на коня.

— Стой, гадина! — услышала в свой адрес. Страх придал мне сил. Я ударила пятками в бока жеребца, разворачивая его в сторону, намереваясь промчаться мимо этих двоих. Конь подо мной захрипел, дернулся всем телом, не признавая седока, но я лишь сильнее ударила пятками и сжала колени, направляя животное в нужную мне сторону.

— Ну иди же, — зашептала горячо. — Давай, трогай, миленький!

Жеребец с явной неохотой, будто делая мне одолжение, повернулся.

— Да что за противное животное! — не выдержала я.

— Попалась! — в ногу вцепилась чья-то сильная рука. Меня дернули вниз, явно намереваясь стащить с коня, но я и не думала сдаваться. Задергала ногой, видя, как второй разбойник подбирается уже не спеша. Только морщиться, вспоминая как я его приложила в грудь, да потирает руки в предвкушении своей мести.

— Не подходите! — сорвалась я на визг. Хотела крикнуть грозно, а вышел этот позор.

— Ага! Разбежался. Сейчас получишь, маленькая исса, большой подарок, — прорычал Курт, и я поняла, что попалась. Глупая лошадь так и осталась стоять на месте. То ли верная своему хозяину, то ли, судя по поведению, просто являясь близкой родственницей ослу. Меня снова дернули за ногу, и я зажмурилась, чувствуя, как обида, страх и ярость вспыхивают в груди.

— Ааа! — услышала едва ли не сразу.

— Черт, Шварц, валим отсюда. Девчонка-то горит! — подхватил вопль друга Курт.

Они как-то очень уж слажено заорали, и я рискнула открыть глаза, когда поняла, что жеребец подо мной, наконец, оживился, а нога освободилась от тисков чужой руки. Вот только на этом все положительное заканчивалось. Потому что мои руки, да и ноги, были снова объяты пламенем. Зато сразу стало понятно, почему разбойники убежали, расхотев полакомиться моим телом.

— Ааа! — закричала я.