Анна Завгородняя – Адептка в мужской Академии (страница 3)

– Лорд Дорнан перенес тебя в это кресло, – продолжила матушка. – Я так понимаю, ты переволновалась, но, Олив, теперь он решит, что ты ему не подходишь! Почему ты так не вовремя лишилась чувств? Может быть, Нэн слишком туго затянула твой корсет, – она выпустила мою руку и вздохнула. – Джентльменам нужны сильные супруги, способные подарить им наследников. Как же ты неудачно потеряла сознание… теперь он решит, что ты слабенькая…

– Ну и хорошо, – проговорила я. – И замечательно. Я все равно бы не вышла за него.

Леди-мать не договорила. Ее удивлению не было предела.

– Что? – спросила она, приподняв вверх тонкие брови. – Так ты нарочно это сделала? Обманула лорда Блеквуда и нас, или подговорила Нэн!

– Нэн здесь вообще ни при чем. Я действительно потеряла сознание, но только рада этому, – сказала я, садясь прямо. – Не собираюсь замуж ни за Блеквуда, ни за кого-то другого. Я учиться хочу, матушка. Понимаете? Учиться. У меня дар. Его надо развивать…

Лицо леди-матери побледнело. Она наклонилась ко мне и покачала головой.

– Невозможно, милая. Твой дар – это ошибка. Женщина не может быть некромантом. Этот дар переходит только от отца к сыну.

– Но у меня он есть! – возмутилась я и встала. Покачнулась от нахлынувшей слабости, но смогла устоять и даже выдержать взгляд матушки, полный осуждения и обиды.

– Молчи! – она оглянулась на дверь, за которой недавно скрылись отчим и, как я уже понимала, несостоявшийся жених. – Никто не должен знать об этом.

– Полагаете, лорд Блеквуд не заметил, – начала было я, но матушка приложила палец к губам в тот самый миг, когда дверь, скрипнув, открылась и на пороге возник сэр Уильям. Мы одновременно посмотрели на него, и я с отчаянной радостью увидела, каким хмурым и раздосадованным выглядит мужчина.

– Оливия, – произнес он тоном строгого отца. Как же я не любила, когда он начинал изображать из себя родителя. Да, он был отцом моему брату, но не мне. И все же я, вздохнув, приготовилась выслушать его речь, встав ровно и потупив взор, чтобы не встречаться взглядом с его глазами, в которых плескалось раздражение.

– Скажи мне, дочь моя, что такого ты сказала нашему дорогому гостю, раз он так поспешно покинул наш дом, даже не оставшись на чай?

Ликование внутри меня стало еще сильнее и ярче.

«Я ему не подошла!» – подумала я и едва сдержала улыбку.

– Милорд, я была сама любезность, – ответила тихо. – Видимо, мне просто не повезло понравиться господину магу…

– И советнику нашего дорогого короля, – добавил с упреком отчим. – Какая выгодная партия, моя дорогая, не так ли? Такой шанс породниться с одним из старейших родов нашего королевства, возвыситься самой и возвысить свою семью.

Я мысленно закатила глаза, не понимая, что моя матушка нашла в этом человеке? За что его можно было любить? Я плохо помнила отца, но мне казалось, что он был лучше в разы, чем этот сэр Уильям. Нет, даже чем десять таких, как отчим. Его только и интересуют деньги и престиж. А обо мне он совсем не думает. Желал подняться за чужой счет, и не вышло. Что поделаешь, не приглянулась я господину некроманту, к моей радости и счастью.

– Ты могла бы блистать при дворе. И твой брат, когда достиг нужного возраста, был бы представлен его величеству. Поступил бы в лучшую Академию Магии…

– Но у него нет дара, – произнесла я. – Как вы себе представляете, чтобы простой человек учился магии, не имея даже всполоха внутри?

Лицо отчима покрылось пятнами. Я запоздало прикусила язык, вспомнив, как болезненно он относился к тому, что Эдвард не обладает и толикой дара. Впрочем, чему удивляться? Сын пошел в отца. А отец – просто человек. Да, благородного происхождения, да с тремя тысячами годовых дохода, но все же человек. И это ставило его на ступень ниже любого из магов.

– Ваша дочь безрассудна, моя дорогая, – сказал сэр Уильям, обратившись к моей матушке. Она покачала головой, а я добавила:

– Я не сделала ничего предосудительного, что могло бы оттолкнуть от меня лорда Блеквуда.

– Но вы и не показали ему свой интерес, – попенял мне отчим. – Мужчины любят, чтобы ими восхищались.

Я снова мысленно закатила глаза.

– Уильям, – вступила в разговор матушка. – Дорогой, Оливия еще слишком молода. Она просто переволновалась. Видел же сам, что девочка чувств лишилась от волнения. Разве можно ее в чем-то упрекать?

– У нее был шанс, и она его упустила, – холодно отозвался отчим. – Теперь станет женой сквайра и будет жить в провинции вместо того, чтобы стать хозяйкой Вороньего Гнезда и приближенной его величества!

Он снова демонстративно вздохнул, когда в дверь гостиной вежливо постучали. Я вскинула голову, устремив взгляд на дверь. Внутри что-то сжалось от недоброго предчувствия. Что, если лорд Блеквуд вернулся? Но за дверью оказался лишь наш дворецкий, державший в руках серебряный поднос, на каких обычно приносил корреспонденцию.

– Милорд, – он поклонился сэру Уильяму. – Миледи, – следующий поклон предназначался матушке. – Леди Оливия, – добавил слуга и шагнул вперед с позволения отчима.

Я опустила взгляд, неотрывно глядя на то, что лежало на подносе. Чувствуя, как внутри все холодеет, а сердце словно отказывается биться в груди.

– Что это? – удивленно всплеснула руками матушка. А на лице отчима разочарование сменилось удивлением, а потом и радостью.

– Олив, я был неправ, дочь моя! – поспешно проговорил он, а я только и могла, что смотреть на букет черных роз, лежавший на подносе. Букет проклятых цветов, отливавших синевой и перевязанных серебряной лентой, так контрастировавшей с темными лепестками.

– Нет, – только и смогла прошептать.

– Он выбрал тебя, Оливия! – догадалась матушка и рассмеялась с таким облегчением, словно с ее души упал тяжелый груз. В тот миг я поняла, насколько они оба, и отчим, и матушка, желали этого брака. Этого выгодного союза, который принесет так много роду Сэлми и отнимет у меня единственное, чем я пока владею. Меня саму. Мою свободу.

– Нет! – повторила я, отступая назад на шаг.

Отчим подскочил к дворецкому, поднял букет, обернулся ко мне, сияющий и счастливый. Из моей груди вырвался стон. Я бросилась мимо него и почти вылетела из гостиной, не потрудившись закрыть за собой двери. Едва не сбив с ног кого-то из лакеев, попавшихся на пути. Пролетела обеденный зал и холл. По лестнице взбежала так быстро, словно за мной гнались, и остановилась только в собственной комнате, заперев дверь и оперевшись на нее спиной, жадно ловя воздух от сбившегося дыхания.

Мне все еще не верилось, что вот так легко и просто решилась моя судьба. Ну почему, спрашивается, ему понравилась именно я? Почему? Не самая богатая из незамужних девиц, и уж точно не самая красивая. Что он нашел во мне? Неужели разглядел дар? Но почему тогда промолчал? Почему ничего не сказал?

Я прижала к груди ладонь, ощущая, как там, под ребрами, бешено бьется сердце, словно пытаясь вырваться наружу. А когда в двери постучали, я вздрогнула, но не пошевелилась, чтобы открыть.

– Леди Оливия, это я, Нэн! – раздалось в тишине. – Откройте, пожалуйста.

Я покачала головой. Никого не хотелось видеть. Перед глазами все еще стояла картина, на которой дворецкий протягивает мне этот ненавистный букет черных роз.

– Ох, – простонала я, сползая на пятую точку, усевшись на полу в своем замечательном дорогом платье, надетом специально для дорогого гостя, чтобы его демоны побрали!

– Леди Оливия, пустите, – снова постучала Нэн. Вот же неугомонная, настырная! И почему я раньше этого за ней не замечала? – Разрешите войти, я помогу вам раздеться и уйду.

– Уходи сейчас, – ответила я. – Я сама разденусь. Хочу побыть одна.

За дверью раздалось сопение, но я не услышала шагов и поняла – Нэн стоит там же, на посту. А спустя несколько минут донеслись шаги. И в дверь снова постучали. На этот раз требовательно и властно.

Отчим. Не иначе.

– Леди Бредшон! – прозвучал в тишине его голос, и я поняла, что отчим зол. Когда он был не в настроении, он обращался ко мне именно так. Не по имени, и не «дочь моя», а резко и холодно, на «вы» – леди Бредшон, будто подчеркивая то, что не является отцом такой, на его взгляд, взбалмошной девицы. – Немедленно отоприте. Мы с вашей матушкой желаем поговорить с вами.

– Я устала, – ответила я, но сэр Уильям снова забарабанил, и я встала, понимая, что проще сейчас выслушать его нотации и претензии, чем дать ему накрутить себя еще сильнее.

С неохотой провернула в замочной скважине ключ и, открыв дверь, отошла назад на несколько шагов. Отчим вошел сразу, широко распахнув дверь и переступив порог с решительным видом. В его руке я увидела черный букет, а за спиной матушку, сжимавшую в отчаянии кружевной платок, и Нэн, стоявшую еще дальше.

– Что это вы творите, леди Бредшон? – спросил отчим тихо.

– Я почувствовала себя плохо, – пояснила, почти не надеясь, что сэр Уильям отстанет. Он и не отстал.

– Разве вы не поняли, какая честь и удача этот брак?

– Лорд Блеквуд просто передал цветы, – напомнила я. – Он еще может передумать.

Отчим рассмеялся.

– Вам ли не знать, Оливия, что означает этот букет? А уж я сделаю все от меня зависящее, чтобы лорд Дорнан не передумал. И вас призываю проявить благоразумие. Все уже решено. Вы выходите замуж. Полагаю, на днях можно ждать поверенных и предложения от Блеквуда. – Он подался вперед, впившись в меня ледяным взглядом. – И не вздумайте отказать господину магу, леди Бредшон.