Анна Ёрм – Руны огненных птиц (страница 81)

Продолжая игру, Ситрик почувствовал нечаянный жар на подушечках пальцев. Оттолкнувшись ими от струн, Ситрик заглянул в себя. Внутри него оказался тихий ручной огонь, как в очаге, которого ещё на рассвете там не было. Он грел, точно маленькое летнее солнце, и светил. Ситрик зажмурился и остановил игру, боясь, что пламенем он разорвёт струны. Пальцы его стали горячими.

Хаук ничего не сказал, лишь восхищённо потряс раздвоенной вилоподобной бородой. Ситрик вернул ему инструмент, чуть поморщившись от снова пробравшейся в руку боли, что шла от плеча. Хаук уложил кантеле себе на колени и посмотрел на инструмент так, будто внутри деревянного ящика сидело мыслящее живое существо. В доме стало тихо. Даже беспокойная кошка умолкла, улёгшись в очерченном солнцем пространстве на полу.

– Ты сам-то откуда? – негромко произнёс Хаук, чтобы сломать лёд молчания.

– Родился в Онаскане, – уклончиво ответил Ситрик.

– Я не слышал прежде, чтобы кто-то так играл. Кто твой учитель?

– Дух водопада, – улыбнувшись, ответил Ситрик, и Хаук недовольно тряхнул головой.

– Тоже мне, шутник нашёлся, – буркнул он. – Неужели не скажешь правду?

– Это и есть правда, – продолжал улыбаться Ситрик.

– С такой-то игрой. Мне придётся поверить.

– Однажды нойте нужно было нарвать трав, что росли только у водопада, а мне пришлось отвлечь нёккена. Иначе б он сильно прогневался, заметив, что кто-то рвёт его травы.

– Ты хоть сам-то веришь в то, что рассказываешь? – усмехнулся Хаук. – Уж я-то в своей жизни многое повидал. И крепости из камня высотой с гору, и людей с чёрной, как сырая земля, кожей, да только твои рассказки больше на небылицу похожи, нежели на правду.

– Так и скажи, если не хочешь слушать, – лукаво оскорбился Ситрик.

– Отчего же?

Хаук хмыкнул и упёр голову в кулаки, поставив локти на стол. Он хотел выслушать странника, и тот рассказал ему о том, как гостил у альвов. В этот раз Ситрик говорил неважно и скупо – ночная погоня изнурила его.

– А что же, ты, наверное, и стихи слагать умеешь? Учил ли тебя нёккен этому? – хитро прищурившись, спросил старик.

– Не пробовал пока, – честно ответил Ситрик.

– Так этому я тебя научу.

Старику, как подумал парень, захотелось перещеголять в мастерстве и его самого, и духа водопада. Улыбка не сходила с лица Ситрика, но стоило ему задуматься о времени, как лицо его потемнело.

– Мне идти уж пора. Ты прости меня.

Хаук побледнел, услышав это.

– Тебе так срочно надо в город?

– Хотелось бы.

– А после ты куда? Иль в Онаскане остаёшься?

Ситрик задумался. Вот и снова его настигло неясное ощущение страха перед возвращением в город. Что ждало его там? Кто ждал его там? Мать, наверное, успела его схоронить и выплакать все слёзы. Он тяжело вздохнул и протёр лицо руками. Кем он был прежде и кем стал? Есть ли ему такому место в прежней жизни?

– Не знаю, – ответил он. – Я бы хотел свидеться с матерью, если с ней всё в порядке. А после…

– Приходи ко мне играть, – перебил его Хаук. – Я бы послушал тебя ещё.

Ситрик уставился вглубь дома. Неудивительно, что старик звал его к себе. Ему здесь было одиноко. Неожиданно Ситрик наткнулся глазами на обувь, стоящую под лавкой. Башмачки были маленькими – на ногу подросшего мальчика или женщины.

– Ты один живёшь? – зачем-то спросил Ситрик.

Старик кивнул и, недолго промолчав, произнёс:

– Мою дочь украл лихой человек. Совсем скоро будет год как…

У Ситрика от этих слов похолодели пятки. Он наконец понял, кто перед ним.

– Прошу за неё у духов. Верю, что жива она и здоровёхонька.

Парень не смог поднять глаз на старика. У него и язык не повернулся бы рассказать отцу о том, что стало с его дочерью.

– Что с ней – не знаю, – продолжил Хаук. – Только речка в этом году промёрзла так сильно, как никогда прежде. Почти до самого дна. Редко в какой год тронет её лёд. А как морозы прошли наконец, я заметил, что река остановилась. Здесь прежде было сильное течение, а теперь стоячая вода. Верно, что теперь озеро, а не река.

Ситрик сжал пальцами края рукавов. Исток реки погиб, иссякнув, вместе с её хранителем – речным богом…

– Не знаю почему, но мне самому хочется думать, что реке без дочки моей жизни нет, – произнёс Хаук, и голос его сник. – Я слыхал о таком сейде от лесных людей. Да только не думал, что это правда. – Тут Хаук болезненно натянул на лицо улыбку, что плохо скрывала его скорбь, и сказал: – Но в то, что у нёккена в самом-то деле можно научиться музыке, я тоже не верил.

– Я подумаю, – прошептал Ситрик.

– Чего это?

– Я подумаю над тем, что ты предложил мне.

– Ах, это. – Хаук вздохнул, и улыбка его стала больше походить на счастливую. – Приходи ещё, конечно. Из Онаскана досюда недалече. Может, ещё что расскажешь.

Ситрик кивнул. Старик хорошенько отпил из своей кружки, промачивая внезапно высохшее горло, а после произнёс:

– А ты ведь, как кажется мне, немногим младше моей дочери будешь. Занятно только, что волосы у тебя похожи на седые. Как у старика какого-то. У меня и то темнее будут.

Гость не нашёл что ответить.

– Молод ты ещё. Не пропадай в пути.

– Столько прошёл и ещё пройду.

– То-то верно. Вот только рана у тебя на плече такая… Опасно с такой бродить.

Понимая, куда клонит Хаук, Ситрик произнёс:

– Прости хозяин, но мне нужно идти. Я обещал.

– Раз уж обещал, – протянул старик. – А мне не обещаешь?

Ситрик поднял взгляд на Хаука, и впервые он по-настоящему увидел глаза старика, так похожие на глаза Ингрид, досель прятавшиеся под мохнатыми бровями и седыми ресницами. Холодные, как лёд, с неимоверно тягучей болью внутри, но сильные, строптивые. Каким он был прежде в свои молодые годы? И какой была его жизнь? Откуда столько льда в его глазах?..

– Подумай хорошенько, – продолжал Хаук. – Может, останешься ещё. Окрепнешь, силы побережёшь.

– Не могу. Не сейчас, – тяжело произнёс Ситрик.

Руки его похолодели, будто огонь схлынул от них, и он позабытым, как ему самому думалось, жестом спрятал их в рукавах. Хаук поднялся из-за стола и принялся укладывать инструмент в короб. Старик печально улыбался каким-то своим мыслям, глядя на кантеле, и Ситрик боязливо поглядывал на его рот, ожидая, что хозяин дома снова произнесёт что-то невообразимо сложное простыми и обычными словами.

– А знаешь что? – наконец сказал Хаук и вытащил кантеле снова. – Пока не ушёл. Сыграй-ка для меня ещё…

Не взяв с гостя платы, Хаук переправил того на другой берег и вызвался проводить да рассказать, как поскорее выйти на пастбища, чтобы не блудить меж деревьев до самой рощи близ Онаскана. Ситрик выслушал внимательно, а после посмотрел на солнце, прикидывая, сколько у него осталось времени. Хаук тоже взглянул на светило. Совершенно бесстрашно и открыто, будто белизна солнца не ослепляла его.

Наконец они простились, и Хаук, потрепав парня по здоровому плечу, пошёл к оставленной на берегу лодке, а Ситрик, пройдя лесок, увидел просвет меж тонких деревьев. То был край поля и пастбища, врезавшегося острым клювом в лес. Справа недалеко стучал топор. Ситрик прошёл ещё немного вдоль поля и снова ушёл в лес. Надо торопиться, да только хотелось ему вновь пройти той тролльей тропой, петляющей вдоль оврагов и болот.

Где-то здесь Холь и нашёл его…

Вскоре совсем недалеко от тропы Ситрик заметил место, что было похоже на то, где он ночевал, убежав из Онаскана. Из земли торчало несколько скал, смахивающих на горбатых троллей, что окружили его тогда в лесу. Они и сейчас словно столкнулись носами, безмолвно обсуждая что-то. Ситрик провёл рукой по одному из больших камней, надеясь понять – тролль перед ним или пустышка. Однако так ничего и не узнал. Он заглянул за скалы и увидел кострище.

Ситрик подошёл к нему, не зная, то ли это самое место. Ему хотелось наделить здешний лес какой-то особенной памятью, и ему было неважно, обманывается он или нет. В воздухе пробился резкий запах цветущего глода.

Чёрное кострище и сейчас было свежим – кто-то останавливался здесь минувшим вечером. Ситрик разворошил седой пепел и, подняв крепкий уголёк, разжёг его в ладонях. Тепло потекло по жилам и крови его. Одинокая чёрная тварь высунулась из-под орешника, пугливо заглядываясь на мерцающий в руках уголёк. Ситрик прищурился, бросив быстрый взгляд на тварь. Уголь в его руке вспыхнул белым огнём, и Ситрик метко кинул им в тварь. Туманный зверь с хрипом рассыпался на дымные ошмётки.

Ситрик осторожно подобрал уголёк, стараясь не разжечь его снова, и вернул костровищу. Почерневшие руки он вытер о сырой мох и снова отправился в путь. Памятное место опять осталось позади, и впереди его ждала дорога, которую он уже проходил в одиночку.

Он тогда и не знал, что можно просто пройти через пастбища, поля и небольшие поселения фермеров. Но ведь он и не знал прежде, что куда-то идёт, а не просто убегает от своей участи и от самого себя.

Овраг, в который он упал тогда, оказался не так уж и далеко от места, где он заночевал. Это был широкий разлом, отделяющий лес троллей от светлой рощи Онаскана, где так часто охотился Ольгир со своим братом. Сейчас на дне оврага стояла зелёная вода. Ситрик остановился у края, чуть наклонившись вперёд и заглядывая вниз.

Недолго подумав, с какой стороны обойти овраг, Ситрик свернул вправо и некоторое время шёл вдоль разлома, прежде чем нашёл поваленное дерево, служившее мостом из одного леса в другой. Пройдя по нему, Ситрик обернулся назад. По ту сторону оврага на него смотрели яркие хрустальные глаза троллей, бесшумно следовавших за ним весь этот путь от переправы. Ситрик улыбнулся и поклонился им, и хрустальный блеск исчез – камни да холмы спрятали свои драгоценные глаза.