Анна Ёрм – Руны огненных птиц (страница 70)

Маленькая ладья вскоре поравнялась со змееподобным кораблём Кетиля. Ситрик напряжённо вглядывался в незнакомые лица моряков другого судна и в стоящую в полный рост фигуру их предводителя. С маленькой ладьи протрубили в рог, и Кетиль также выпрямился, держась одной рукой за корму.

– Чей будешь? – спросили с ладьи, и хёвдинг ответил.

Среди моряков прошли нехорошие смешки.

– Далеко ты ушёл от Альдейгьюборга, слуга Эйлива. Неужели ты тот самый Кетиль Белозубый?

Услышав своё прозвище, хёвдинг оскалился, показав синие зубы. Верно, имя ему дали в издёвку.

– Вам чего надо? – громогласно спросил он. – Сам представься для начала.

– Я Бард. Сын Вали. А надо нам, чтобы лихие люди Эйлива не шастали в этих водах.

– Сами-то вы чьи будете? – осклабился Кетиль.

Чужой вождь не ответил, лишь рассмеялся. Видимо, хозяина у него не было.

– Это не ты ли вчера пытался догнать два моих корабля, Кетиль?

– Не припомню такого, – фыркнул светловолосый хёвдинг, подбоченившись.

– Значит, плохая у тебя память. Может, вспомнишь тогда, что везёшь? Чем торгуешь? Покажи товар.

– А жопу тебе не показать?!

На кораблях засмеялись. Ситрик напряжённо замер. Его рука сама собой опустилась на топор. Он видел, что лучник на ладье Барда, стоявший на носу, держал уж наготове несколько стрел. Кетиль и Бард были настроены враждебно, а корабли их стояли так тесно, что соприкасались вёслами. Ладьи, что были на хвосте, подошли ближе.

– Верно, новый конунг Онаскана совсем не держит море, – пробормотал сосед Ситрика. – А мы ведь в его водах.

– Это могут быть его люди. Просто не сознаются, – прошептал парень, хоть и знал, что ответа от него не ждут. Все щиты на борту ладьи были разные, однако несколько щитов он узнал по рисунку, принадлежащему Агни Левше. Он знал многих, кто был на службе сначала у Арна Крестителя, а после у Ольгира. Барда среди них, правда, не было, однако щиты заставили его сомневаться.

– Что, Кетиль, товар тебе дороже жизни? Не хочешь по-хорошему, так мы по-плохому заберём и то и другое, – произнёс Бард.

– У тебя людей не сильно больше моего, – усмехнулся Кетиль, махнув рукой на шайку Барда. – Ты готов потерять воинов ради горстки рабов и шёлка?

Хёвдинг не ответил, хмуря лицо.

– С каких это пор рабы стали для тебя дороже личных хольдов и дренгов? – продолжал Кетиль. – Не хочешь отпускать мои корабли, пока не дам тебе откуп? – Мужчина фыркнул лошадью, шлёпая губами. – Так пожалуйста! Показать жопу я уже предложил, но ты чего-то не спешишь воспользоваться моей щедростью.

– Я не по зубам тебе, Кетиль. Ты сам видишь, у меня четыре корабля. На твоём месте я бы прекратил бахвалиться пустыми речами и готовил серебро по весу твоей никчёмной туши.

– Это их пока четыре. Да и лодчонки твои меньше! Мои люди мигом с тобой разделаются, Бард, если ты не пропустишь меня. Лучше уж сам готовь серебро.

– Отдал бы им уже кого из рабов, – пробормотал мужчина, сидящий на весле рядом с Ситриком. – Они так и будут языками чесать, пока не сточат их, как клинки в бою. Кетиль любит хвастаться и торговаться куда больше, чем само серебро и даже женщин.

Ситрик судорожно улыбнулся словам гребца. Он никак не мог отвести взгляда от чужого лучника, и шею жгло памятью шрама. Парень провёл рукой по рубцам ожога, пытаясь угомонить привидевшуюся боль.

Наконец хёвдинги сговорились, и Кетиль отдал Барду небольшую плату серебром.

– Держать в руках серебро всяко приятнее, чем смотреть на твой прыщавый зад, – ворчливо заметил сын Вали.

– В следующий раз тебе придётся платить, лишь бы его не увидеть. – Кетиль хохотал, и Ситрик понял, что хёвдинг дёшево отделался, сторговавшись. Верно, языком он мог счесать даже прибрежные скалы.

Однако только корабли разошлись, как лицо Кетиля помрачнело.

– Ублюдок Бард, – ругался он сквозь зубы, вцепившись в руль. – Будем идти в ночь, чтобы оторваться от них. А ну как нападут из засады.

Как и сказал Кетиль, гребли они почти всю ночь. На берегу редкими алыми звёздами горели костры рыбаков, казавшиеся Ситрику глазами морских чудовищ. От усталости он забыл всё то волнение, что испытал за день, и страшные слова Ракель. Не было ничего в этом мире, кроме счёта, рук, весла и всплеска на воде.

Наконец они пристали к берегу и быстро поставили лагерь. Ситрик поел через силу, прежде чем лечь спать. Ему казалось, что он вот-вот заснёт прямо с миской в руках, однако у него нашлись силы даже на то, чтобы смыть с себя грязь и пот в море.

Он уснул, как только лёг на свои вещи, провалившись в бескрайнюю черноту без мыслей, слов и снов.

Но покой его был недолгим.

Ситрик проснулся, услышав непонятный вскрик. Тут же протрубил рог, но вскоре звук захлебнулся. Парень продрал глаза, в которые тотчас бросилась тьма, и скорее услышал, чем увидел, как в стороне от его стоянки падает в остатки костра человек Кетиля, пронзённый стрелой.

Застигнутые врасплох, люди Белозубого поднимались, хватаясь за оружие. Темноту рассекали слепые стрелы. Ситрик спешно забрался за большой валун, что стоял у лагеря, надеясь, что его не заметили. Он замер, прислушиваясь к сражению, а после вспомнил, что оставил у костра свои вещи, в которых были спрятаны отрезы Зелёного покрова. Он выругался.

На краткий миг накрыли воспоминания о Йоле, подчиняя себе волю. От свиста стрел болезненно сжалось сердце и зазвенело в ушах, но близкий вскрик и странный стук, точно кого-то бросило на камень, за которым скрывался Ситрик, пробудили его, вытаскивая из омута.

Остры были глаза у Кетиля, но в ночной безлунной темноте, укрытой облаками, он не смог разглядеть, что люди Барда не оставили его и пошли следом…

Ситрику не нужно было сражаться с налётчиками. Кетиль не был его господином, а сам парень не был его слугой иль воином. Нужно было лишь высунуться из-за камня, незаметно забрать покров и броситься в лес. А там раствориться в темноте иль спрятаться в овраге. Думать приходилось быстро.

Он показался из-за скалы, пытаясь оценить расстояние. Оказалось, что камень был достаточно далеко, а он даже не заметил, как зайцем проскочил это расстояние. На его пути лежало два воина, ставших угощением для воронов, и под ними расползались чёрные в темноте лужи крови. Люди Кетиля и Барда сражались у прогоревшего костра, тесня друг друга щитами. Их рассечённые ноги подламывались, багря траву кровью, а после удары летели в головы, вышибая из воинов жизнь. Вскоре у лагеря не осталось живых людей Белозубого, и Ситрик, желая отвлечь и напугать дренгов Барда, решил зажечь костёр.

Он не ожидал, что у него получится, но пламя в костре вспыхнуло столбом, опалив низкие ветви сосен. Воины отшатнулись, обратив свой взгляд на пляшущий огонь, затрещавший смолой на иглах сосен. Ситрик выскочил из-за камня и схватил свои вещи, но не успел он ринуться прочь, как двое мужчин заметили его.

Ситрик отскочил к огню, точно прячась за ним, и, когда воины надвинулись на него, снова заставил взвиться жаркое пламя.

– Сейд! – удивленно воскликнул один из мужчин. Он остановился, заворожённый пламенем.

Второй же, не обращая внимания на огонь, набросился на Ситрика, замахнувшись топором. Парень отскочил, предвидя, куда придётся удар. Но не успел он сдвинуться с места вновь, как вдруг ощутил тупой удар в голову и боль, разом пронзившую всё тело.

Его подкосило, как тростинку, окутав тёмной дымкой, и он упал, услышав, как кто-то из воинов кричал, чтобы тому, кто сотворил сейд, оставили жизнь.

Ситрик очнулся, но долго ничего не мог увидеть в мутной мгле и услышать в противном звоне.

Первыми пришли запахи, от которых тут же начало мутить и подташнивать. Пахло кровью, огнём и почему-то собачьей шерстью. Кто-то трогал его голову, и он чувствовал кожей влагу крови на своих волосах. Когда зрение вернулось к нему, он увидел лапу огромной собаки, упёршуюся в землю прямо возле его носа. Наконец Ситрик понял, что над ним стоял волк и лизал его рану на затылке. И только он осознал это, как зверь встрепенулся, и серебристая шерсть на его теле встала дыбом. В темноте Ситрик успел увидеть два крупных жёлтых глаза, прежде чем волк бросился в назревающий туман и растворился в нём невидимым призраком.

Парень зажмурился, понимая, что, вероятнее всего, конунг-волк привиделся ему. Он попытался пошевелиться, и его тут же стошнило.

– Эй, Бард, он пришёл в себя, – тут же раздался голос, громом отдавшийся в висках и ушах Ситрика.

– Быстро он. Дай ему воды, – скомандовал хёвдинг.

Мужчина, сидевший рядом с Ситриком помог ему приподняться и напоил из фляги из своих рук. Запястья парня оказались связаны за спиной, но он это почувствовал не сразу. Всё затмевала грозная боль в голове, превращавшая всякий шум и крик в удар молота по наковальне. Ситрика закружило, как только воин усадил его на землю. Вода была с привкусом крови.

– Ложись обратно. – Голос мужчины звучал так, будто он хлопотал над ребёнком.

В лесу ещё слышались крики постепенно смолкающей бойни, и вскоре их шум перестал отзываться болью. Ситрик попытался что-то сказать, но не смог связать и двух слов. Замолк, уставившись в одну точку и пытаясь найти себя. Постепенно становилось легче, если не думать.

Не желая мириться с реальностью, он снова уснул.

– Ты уверен, что твои глаза не обманули тебя?

– Бард, ты меня знаешь.