Анна Ёрм – Руны огненных птиц (страница 52)

Желая отвлечь Гриму, Илька принялась рассказывать о Тару, однако речь её оборвалась, только она увидела Ситрика.

– Что ты сделал?! – взвизгнула она.

Парень непонимающе уставился на неё, будто ничего страшного не произошло.

– Зачем ты обрезал волосы? Ты что, совсем дурак?! – вскинулась она. – Не знаешь, что ли, что голову можно брить только мертвецам?!

– А я что, не мертвец, что ли? – серьёзно произнёс он и поднял на девушку сияющий взгляд.

Илька не нашла что ответить. Голова Ситрика была покрыта красными пятнами, особенно видными на белоснежной коже. Мысленно она обратилась к духам, чтобы те уберегли несведущего.

Грима слукавила, сказав, что парень ничего не сделал. Он как раз нарезал капусту и морковь, чтобы потушить. Правда, Ильке очень не понравилось, что он резал овощи её ножом, и она протянула руку, требуя нож обратно. Кроме Бабушки и Гримы, Илька никому не позволяла брать нож. А теперь она ещё и не знала, как поведут себя два острых духа, запертых в одном инструменте. Вдруг лезвие, принесённое из Туонелы, захочет унести туда кого-то ещё…

Дорезала Илька капусту уже сама.

Есть пришлось по очереди, так как посуды на троих не хватало. Миску, из которой ела Бабушка, Илька оставила в Священной роще у дубовых корней. Вдруг кто придёт к кладбищу и решит угостить мертвецов… Вспомнив об этом снова, Илька скосила глаза на Ситрика. Парень выглядел достаточно умным, но при этом учинил такую дурость…

Когда Грима легла спать, Ситрик позвал Ильку выйти из дома, чтобы поговорить. Та согласилась. Илька принялась одеваться, наматывая на голову тёплый платок и пряча пальцы в рукавицах. Ситрик же остался в одной шерстяной рубахе.

– А ты чего встал? Одевайся, – приказным тоном прошептала маленькая нойта.

– Мне не холодно.

– Ну смотри мне, – буркнула Илька и вышла из дома.

Снежинки падали неспешно, почти неохотно. Они походили на круглые звёзды, сорвавшиеся с неба. Сугробы и дорожку присыпало воздушным крошевом, как одеялом. Лес был темнотой. Какой-то шуршащей, живой и подвижной темнотой, совершенно не похожей на ту, что была в Туонеле. Илька и Ситрик молча стояли рядышком, всматриваясь в глухоту мрака, и оба думали о том, как славно, что они не остались в мире мёртвых, где их обоих, как хороших знакомых, встречала проклятая Смерть.

– Что ты хотел узнать? – наконец спросила Илька, подставив под снегопад ладонь. Её варежка быстро обрастала пухлыми снежинками.

Ситрик вздохнул, и из груди его вылетело облачко пара, смешиваясь со снежной пеленой.

– Ты не видела ли чёрную птицу? Со мной была галка.

– Нет, – слишком быстро бросила Илька, и щёки её вспыхнули от стыда, однако соврать ей казалось необходимым.

– Я не могу перестать думать о нём… Сегодня ночью мне приснился его крик. Я слышал его, стоя у моста в иные чертоги.

Девушка молчала, спрятав подбородок и рот в платке. Она услышала, как Ситрик шмыгнул носом, точно пытаясь сдержать слёзы. Илька задрожала от страха. Сколько ещё тайн ляжет на её плечи?

– А впрочем, неважно, – хрипло произнёс парень. – Он не хотел, чтобы кто-то скорбел по нему.

– Ты говоришь о птице как о человеке.

Ситрик невесело усмехнулся.

– Да, наверное, это глупо. И мне не стоит так делать.

Они снова замолчали, уставившись на снег.

– Ты говорила, что ты колдунья. Это правда?

– Да, – глухо отозвалась Илька.

– Я ищу того, кто изготовит Зелёный покров. Раз уж не колдун, то, верно, колдунья может помочь мне.

– Я готова постараться, – шёпотом пообещала Илька. – Вот только мне самой понадобится помощь с тем, чтобы перебрать все травы, что есть в доме, да сосчитать их. Ни больше ни меньше, их должно быть трижды сорок.

– Сосчитаем, – согласился Ситрик.

– Бабушка уже говорила, каких трав нет, но вдруг что-то ещё потерялось. – Тут Ильку с головой охватило волнение, и она обхватила собственные плечи. – Придётся дождаться весны, чтобы найти недостающие травы. Не под снегом же их искать…

– Правда?

– Это даже не всё! – Девушка хохотнула, чувствуя, что под ногами её не снег, а иглы. – Нужно ещё отыскать лён, собрать крапиву, еловую хвою. Нитки скрутить… Вот ведь задала нам задачку Вамматар…

– Задала, – эхом откликнулся Ситрик.

Они постояли ещё немного, наблюдая за снегом так, будто видели его впервые. Илька кашлянула в ладонь и решила вернуться домой, позвав за собой Ситрика. Однако парень отрицательно мотнул головой. Он хотел остаться один…

Ситрик шёл через лес. Снова по той тропе, что вела к ручью. Углубляться в чащу он не решался – здешние места он знал плохо, а потеряться в лесу в метель не хотелось. Снег лепил в спину, подгоняя и умоляя уйти как можно дальше от дома. Убедившись, что он ушёл достаточно далеко, Ситрик позвал её.

И она пришла. Но не сразу, будто хотела помучить в томлении ожидания. Она появилась тьмой среди деревьев, скользнула меж них, исчезнув, а после появилась прямо перед Ситриком, ступив на тропу.

– Зачем ты позвал меня? – спросила Ингрид. – Говорил ведь себе, обещал, что больше не позовёшь. Прогнал меня.

– Прогнал, да только ты всё равно пришла, – холодно заметил Ситрик.

– Я там, где смерть.

– И я там, где смерть. Я ведь связан с тобой.

– Так зачем же позвал? Вряд ли ты хотел меня видеть, – сощурилась Ингрид.

– Я хотел спросить, знаешь ли ты, что случилось с Холем, – произнёс Ситрик, чувствуя в словах привкус крови и дыма.

– Уже спрашивал меня… Ты ведь и сам знаешь.

– Думаю, да, – неохотно согласился он. – Только мне хочется услышать это из чужих уст.

– Его в самом деле больше нет ни в одном из миров, куда я могу заглянуть. Я бы хотела сказать, что он сгинул и ничего не оставил. Но от него остался ты.

Ситрик медленно кивнул. Он зажмурился, пряча глаза от лезущих под ресницы снежинок и пряча себя самого от этого мира. Внутри него эти слова отдались звучным эхом и треском лесного пожара, загоревшегося от удара молнии. Да, он догадался. Он обо всем догадался. Он знал, что теперь он такой же, как и Холь, что он теперь и есть Холь.

Нет. Не Холь. Огненная птица. Вернее, огненный человек.

– Поэтому я не хотела приходить и приближаться к тебе, – среди громких, горящих и кипящих мыслей и чувств, вспыхнувших в нём, раздался ледяной и спокойный голос Ингрид. – Боялась обжечься…

Ситрик распахнул глаза. Он надеялся, что одолевшая его буря не отразилась на его лице, но, кажется, Ингрид и так всё знала. Она снова стояла чуть в стороне, отойдя, но голос её звучал так, будто она говорила на ухо.

– Он ведь так боялся, что однажды его не станет, – прошептал Ситрик. – Это жестоко. Жестоко. Он просто исчез, а не ушёл в иной мир.

– В самом деле, ты думаешь, что такому, как он, место в чертогах мёртвых? – Ингрид фыркнула. – Он бы там всё растопил и сжёг. Боюсь, случился бы потоп.

– Не смей так говорить, – рыкнул Ситрик, сжав кулаки.

Он того не ожидал, но Ингрид замолкла. На лице её на краткий миг отразился испуг. Неужели он был так страшен сейчас?

Ситрик вздохнул и расслабил пальцы. Плечи его опустились. Он запрокинул голову, подставляя лицо под снег. Ему не было холодно, но было противно – мокро. Снег таял кругом него и стекал по коже за шиворот настоящим дождём. Ситрик не знал, какой из миров принял бы седовласого странника. Он был своим лишь здесь, и тут он успел прожить почти вечную жизнь, и для того не нужны ему были ни золотые яблоки Идунн, ни раболепная молитва.

– Но почему я? – прошептал Ситрик. Он не хотел услышать ответ, но Ингрид заговорила:

– Думаю, ты и сам знаешь. Я слышала, что он рассказывал тебе, как сам стал огненной птицей. Не все его слова ложь, особенно те, что больше всего походили на враньё.

– Знаю, – огрызнулся Ситрик.

– Почему ты злишься на меня? – Ингрид стала темнее. Лицо её ожесточилось от обиды. – Неужели ты хотел гнить в чертогах, где нет ни корней, ни ветвей Иггдрасиля? Нет ничего, кроме безнадёжного страха? Ты не заслужил быть где-либо ещё. Тебя не принял ни твой бог, ни дева ванов, потому ты и оказался там – у моста на льду реки Гьёлль. Ты хотел, чтобы я впустила тебя?..

Ситрик молчал. Снег летел остервенело и быстро, вонзаясь в землю, как белые стрелы. Юноша вздрогнул, вспомнив, как его пронзило наконечником и ужалило в самый позвоночник. Рука его невольно потянулась к ожогу на шее. Он провёл по бугоркам зарубцевавшейся кожи, чувствуя шероховатость не подушечками пальцев, а фалангами и ладонью – так он наловчился ощущать.

– Выходит, Холь погиб, пока я был у моста? – негромко произнёс он.

– Да, – скупо проронила Ингрид.

– Выходит, если бы он не сгинул раньше меня, то я бы остался там?

Ингрид кивнула.

– Я бы не смогла удерживать тебя на реке вечно. Моих сил хватило бы лишь на девять дней.