Анна Ёрм – Руны огненных птиц (страница 34)

Но не успела она ничего сделать, как волк прыгнул в сторону, растворяясь в темноте. Не было ни шума ветвей, ни скрипа снега под его лапами – лишь светлой полосой промчался он прочь меж деревьев и камней, исчезнув. Будто и не было его.

Блоха ринулась следом, с пеной у рта продолжая лаять на зверя, но вскоре вернулась, совершенно злая и сбитая с толку. Окликнув собаку, Илька бросилась обратно к своему жилищу.

– Быстро ты, – фыркнула Грима, бросив беглый взгляд на вернувшуюся дочь. – А петуха куда дела?

Только заскочив в дом да торопливо закрыв за собой дверь, Илька поняла, что оставила горшок с мясом валяться на дороге. Она издала невнятный звук, похожий и на смех, и на плач разом. Пожалуй, сегодня за ним она уже не вернётся.

«Это был дух. Лесной дух, – мысленно твердила Илька. – Точно дух! Но кто его послал? Или он сам пришёл? Что ему было нужно? Может, это Бабушка пришла на клич? А я, глупая, испугалась!»

Когда рассвело, Илька тут же выглянула из дому, нацепив на ноги лыжи. День был солнечный и морозный, звенящий и блестящий, как вода в ручье. Тренькали синицы, шумно перелетая с одного куста на другой. Лес, насквозь пронзённый серебряными стрелами солнца, был ярок и светел. Лишь странно, сильнее чем обычно, пахло дымом.

Илька понюхала рукав своего тёплого распашного платьица, сшитого из обрезков, ткнулась носом в плащ. Одежда пахла привычно – домашним огнём и лишь слегка палёным пером. Запах в лесу стоял другой: тяжёлый и горький. Однажды так пахло в лесу, когда на ближайшей ферме дотла сгорел общий на несколько семей овин. Илька посмотрела под ноги – тогда через весь лес летел пепел, но сейчас снег был чист. Наверное, горело далеко.

Илька прошла через лес, вышла на дорогу, обновляя лыжню. Осмотрелась.

– Ну, что, Блоха, кого встретим в этот раз?

Собака не ответила. Она первой учуяла валяющийся на дороге горшок и потрусила к нему. Илька подцепила палкой лежавшее в стороне полотенце, каким она укрывала ночью снедь, и заправила потерянную вещь за пояс.

Ох, и как же мать отругала её с утра! В наказание запретила есть остатки тушёного петуха. Сама же Грима уплетала птицу, причмокивая…

Всё мясо было съедено диким зверьём, и Блоха, обнюхав снег кругом горшка, принялась слизывать остатки жира с глиняного горлышка. Отогнав собаку, Илька подобрала и горшок. Стыдливо отдала его матери и вновь вернулась в лес, на этот раз взяв с собой лук и стрелы. Пока в городе праздник и все мужчины пьяны, для Ильки предоставился случай поохотиться на белок. Шкуры она меняла в городе на соль, говядину и, если повезёт настрелять сполна, на живую птицу.

Волк всё не шёл у Ильки из головы. Она снова вернулась к тому месту, где они встретились, чтобы рассмотреть следы. Однако никаких отпечатков лап Илька не усмотрела ни на тропе, ни на снегу – рыхлые сугробы были нетронуты.

– В самом деле, это был дух, – прошептала Илька.

Вернувшись на дорогу, охотница стала размышлять, куда ей направиться. Прошлым днём из-за мёрзлых птиц она так и не набрала сполна рябиновых ягод. Может, снова пойти в сторону Восходного озера?

Только подумала она об этом, как увидела, что по тропе со стороны Ве идёт человек. Илька присмотрелась. То была старушка, незнакомая ей. Совсем дряхлая и сгорбленная, будто на плечах её стоял тяжёлый небосвод со всеми звёздами. Она шла быстро, помогая себе клюкой. Илька остановилась. Старуха была совсем недалеко – стоило бы спросить, куда она идёт одна так далеко от города.

– Хозяйка, тебе помощь нужна? – окликнула Илька.

Старуха замедлила шаг и поманила девушку рукой. Илька оттолкнулась, скользя по небольшому уклону прямо навстречу незнакомке. Они поравнялись. Блоха тут же принялась обнюхивать старуху, недовольно ворча – женщина ей не приглянулась, и Илька прикрикнула на собаку, чтобы та не смела показывать характер.

Старуха была одета богато, празднично, но неопрятно – на плечах её лежал пёстрый, побитый молью плащ, отороченный лезущим лисьим мехом. Две длинные седые косы её торчали из-под неплотно замотанного вокруг головы платка и волочились по снегу, обледенев на кончиках. Под мехом острый глаз Ильки приметил и блестящие узорные фибулы, похожие формой на листья подорожника. Меж ними висели покрытые застарелым налётом цепочки. Только после Илька рассмотрела морщинистое лицо, покрытое крупными родинками и тёмными пятнами веснушек. Взгляд старухи был пронзительным, жёстким, и Илька скорее опустила глаза, чтобы не показаться грубой.

– Помощь нужна? – повторила Илька.

– Добрая ты, охотница. Нужна-нужна, – ответила старуха. Говорила она на том же наречии, что и Бабушка.

Илька удивлённо вскинула брови. Она хорошо знала язык, но вряд ли кто-то ещё кроме неё, Бабушки и Эйно говорил на нём в Ве.

– Видела, что стало с колдуньей, – произнесла старуха и цокнула языком. – Ты внучка её, я знаю. Видела, как ты хоронила, вешая её тело на дубе.

Илька нахмурилась. Она снова насторожённо посмотрела в лицо незнакомки и во второй раз обожглась о нещадный взгляд. Терпеть его не было мочи – проще посмотреть на летнее солнце.

– Да, я внучка её, – осторожно подтвердила Илька.

Старуха всем телом оперлась о клюку и положила подбородок на сцепленные ладони, дёрнула головой, сощурившись.

– Громче говори, а то тебя плохо слышно, – потребовала пожилая женщина.

Илька повторила.

– То-то же. – Старуха хмыкнула. – Мне нужна колдунья. А ты, как я погляжу, охотница.

Девушка медленно кивнула. Старуха пугала её. От одного выражения её лица становилось дурно, а от речей, срывающихся с языка, – боязно. Насторожённая Блоха, замершая у ног, никак не добавляла уверенности. Надо было взглянуть на незнакомку сквозь пальцы, чтобы узнать, что за создание явилось перед ней, прежде чем окликнуть. Этому её научила Бабушка. Илька перехватила одну из палок, освобождая правую руку и на всякий случай сложила пальцами кукиш, чуть спрятав его за спиной. В варежке жест был незаметен.

– Повезло тебе, охотница, что ты не попала на празднование Йоля. – Старуха недобро усмехнулась. – Уберегла я тебя от беды. Жизнь спасла.

– Что?

– Чувствуешь, как пахнет гарью и огнём? Ве сегодня ночью чуть не сожгли. Племя кирьяла захватило город. – Старуха снова цокнула языком. – Многих убили. Снега были красны от крови и черны от копоти.

– Да что ты такое говоришь, хозяйка?! – Илька сжала кукиш сильнее, боясь, что её обманывают.

– А ты зайди за поворот – оттуда уже видно будет, коли мне не веришь. Идём, покажу.

– Зачем мне это?

– Иди. – Голос старухи стал властным и твёрдым, как мельничный жёрнов.

Она перехватила клюку и зашагала обратно к городу, и Илька, чувствуя, что обязана подчиниться ей, пошла следом. Пришлось убрать оберегающий жест, чтобы вновь взять в руку лыжную палку. Женщина шла на удивление быстро, почти ничем не уступая Ильке, скользящей по уклону на лыжах. Вскоре они уж прошли мимо ферм, с которых доносился собачий лай. Минули поворот, и сквозь голые ветви Илька увидела Ве. Стены, невредимые, по-прежнему возвышались, чернея, над лесом, небольшими заснеженными огородами и закованными подо льдом озёрами, прежде бывшими рекой.

Илька испуганно затаила дыхание. Над городом поднимался чёрный дым. Запах гари усилился, и, опустив глаза, девушка увидела под ногами чёрные хлопья пепла…

– А теперь иди домой скорей и прячься, – проскрежетала старуха. – Сегодня они придут к фермам. А когда сядет солнце, найдут и твой дом.

– Я не понимаю…

– Всё ты понимаешь, дитя колдуна. Их будет двое. Двое мужчин. У одного из них, того, что похож на лося, небольшая рана на ноге, от которой он умрёт, когда та начнёт гноиться. Окажи ему услугу – промой рану да пошепчи над ней так, как это делала твоя бабка, и они не тронут тебя.

– Не тронут?..

– Если не выполнишь мой наказ, они убьют тебя. Не хотелось бы. В городе они мало кого пощадили.

– Но… как я могу верить тебе?

– Однажды я тебе уже спасла жизнь.

– Как это – спасла? Я в первый раз тебя вижу.

– Какая недогадливая, – проворчала старуха. – Это я послала того волка. Можешь не верить мне, да только не хотелось бы, чтобы ты сгинула здесь, оставив больную мать в одиночестве.

По спине Ильки пробежали мурашки. Кем бы ни была старуха, кажется, ей было известно всё. Что на самом деле случилось в городе? Неужели женщина не бредит и говорит правду?

Старуха скосила глаза на Ильку. Девушка никак не могла оторвать взгляд от города. Ей грезилось, что не дым, а огромные чёрные твари вьются над ним, забирая жизни. Наверное, все, кого знала она, уже были мертвы… И хозяева ферм, у кого она трудилась до наступления зимы, и их забавные дочки, что побаивались её, но всё равно звали на посиделки. И меняла Ульв, которому она сдавала лисьи шкуры. И наверняка ярл Хромунд…

Она никак не могла поверить ни своим глазам, ни странным речам старухи. Но что-то страшное произошло здесь, что-то, что сломало прежнюю жизнь. Это Илька явственно ощущала всем своим нутром. Чутьё никогда не подводило её.

– Чего застыла? – Старуха стукнула Ильку клюкой по лодыжке, заставляя пошевелиться. – Домой беги! Короток день, а ну как не успеешь до заката. Останешься жива – найдёшь другое время, чтобы пострелять по белкам.

Илька дёрнулась от неожиданной боли и уставилась на старуху.

– Почему ты спасла меня? – сорвался вопрос с её губ.